Максим Михайлов – Африканский вояж (страница 33)
Все обман! И уже не важно,
Что случилось со мной однажды
В ночь, когда с неба падали конфетти.
Вот так, и сразу полегчало. Выкинь из памяти ее слова и последнюю встречу, выкинь из памяти ее саму. Ты же выкован из железа, у тебя нет и не может быть этих дурацких чувств, ты всегда был, есть и останешься образцом мужества, парнем из стали, волком, бегущим ночным лесом. Тебя невозможно зацепить такой ерундой, как очередная юбка, пусть даже она была совсем не такая как все перебывавшие у тебя до нее, пусть даже само слово «юбка» в применении к ней кажется нестерпимым оскорблением, заставляющим до хруста сжиматься и так зло сведенные челюсти. Все равно, просто очередная юбка! Юбка! Юбка! Каких было до черта, и столько же еще будет впереди! Ну же, соберись, парень, что-то ты совсем расклеился, ничего скоро приземлимся, займемся делом, развеемся. Все лишнее, наносное само из головы повылетает. А когда закончим работу, можно будет устроить грандиозный загул с омарами, настоящим французским шампанским и дорогими проститутками. Самое главное с проститутками! Как там в песне: "лучше баб могут быть только бабы?" Вот-вот, самое лучшее лекарство от душевной тоски и сердечных ран. Какая еще к хренам любовь?! Нет ее! Не бывает! А бывает только вот это, та же проституция, открытая или в более завуалированных формах. Сам по себе ты никому не нужен. Нужны только деньги, материальные блага, положение в обществе, комфорт и устроенность жизни. За это женщины готовы на многое, практически на все. Только выражается это по-разному, с проститутками на прямую — дашь на дашь, а с теми, кто именует себя порядочными и правильными в более щадящих психику завуалированных формах: "Я так люблю тебя, милый, а вот в этой норковой шубке я любила бы тебя еще сильнее". А то что ищешь ты: бескорыстная любовь ради тебя самого, с милым рай в шалаше и все такое прочее, бывает только в глупых женских романах, которые в большинстве пишут такие же продажные бабы, для самих себя, чтобы хотя бы на бумажных страницах показать какие они на самом деле тонко чувствующие и романтичные особы. Как она сказала при последней встрече: "Я не могу больше быть с тобой, потому что ты ненадежен, с твоим образом жизни тебя в любой момент могут убить. Мне уже скоро тридцать, а я все еще одинока. Жизнь проходит мимо. Мне нужна семья, любящий муж и стабильное будущее. А что можешь дать мне ты? Ничего!", ее слова стегали ударами кнута, жгли пощечинами, а тебе нечего было ответить, и ты лишь глубже втягивал в плечи голову, надеясь, что это лишь сон, что от этого можно спрятаться, укрыться. Ты боялся поднять глаза, чтобы не увидеть в ее взгляде холодной решимости, а потом громко хлопнула входная дверь и тонкие высокие каблучки так знакомо процокали по лестнице подъезда. В последний раз… Больше она не пришла и не позвонила. Так что наплюй, все что было, тебе просто показалось, точнее это тебе показали, развели, как последнего лоха. Классическая "медовая ловушка"! Поэтому выкинь все это из головы, парень! Как там писали: "Найти воображаемую точку, впиться в нее глазами и вперед марш!"
Чтобы как-то отвлечься, Бес еще раз прокрутил в голове детали предстоящей работы. Задание поражало одновременно грандиозностью замысла и абсолютной нереальностью подходов намеченных для его претворения в жизнь. Тем не менее он с радостью ухватился за него, лишь бы сбежать подальше, лишь бы дать наконец выход сжигавшим сердце и душу эмоциям, лишь бы забыть… Заказчик — маленький суетливый человечек с пробивающейся на затылке лысиной и неприятными потными ладошками. Александр Сергеевич… Хорошо, что не Пушкин, а то был бы полный набор идиотизма. Александр Сергеевич вышел на него абсолютно по-дурацки: в баре «Легионер» по наводке бармена Жоржика. Когда-то это действительно был реальный канал, для вербовки бойцов в частные армии, но с тех пор уж очень много воды утекло, и если бы не настойчивая просьба Жоржика Бес ни за что не стал бы даже разговаривать с тезкой великого русского поэта. Тем более у него уже был весьма печальный опыт заключения здесь контрактов.
Очень давно, на самой туманной заре становления в обновленной России общества дикого капитализма, на задворках большого города в одном из спальных районов возник бар «Легионер». Возник он не просто так, а с далеко идущими целями. Открыли его в складчину несколько бывших бойцов Карабахского фронта. История умалчивает, на чьей стороне дрались устроители в Карабахе, сколько скальпов висело у них на поясах и как много бумажек с невозмутимыми рожами заокеанских президентов они на этом деле заработали. О первоначальных хозяевах известно лишь, что было их трое и, по крайней мере внешне, они походили на славян со Среднерусской возвышенности. А дальний прицел состоял в том, что бар был задуман для того, чтобы в нем собиралась и отдыхала, прогуливая заработанное, публика подобная хозяевам. Там же заключались новые контракты, сколачивались команды для различных рискованных операций, просто происходили встречи профессиональных вояк, порой боевых друзей, а порой и бывших противников. На этот случай здоровенные гориллоподобные вышибалы бдительно присматривали за тем, чтобы выяснение былых противоречий не привело к разборкам на территории бара. Бес в то время был одним из завсегдатаев «Легионера» — именно оттуда он уезжал в Боснию, там его пытались подписать на заведомо проигрышную авантюру с попыткой переворота в девяносто третьем. Именно в баре «Легионер» спустя год состоялся достопамятный вечерний разговор, ставший прологом к тем событиям, которые до сих пор не отпускают его память, заставляя кричать по ночам, мучиться дикими приступами головной боли и блевать от одного запаха жарящегося мяса.
Залихватская мелодия гремела, отражаясь от низко нависающего над головой потолка подвала. Раскачивались в такт, разбегаясь тенями по стенам тонкие женские силуэты, танцующие посреди зала. Причудливая цветомузыка выхватывала яркими разноцветными бликами то одно, то другое лицо. Бес, неспешно потягивая джин с тоником — единственный коктейль, который умел готовить бармен Жоржик, демонстрируя полнейшее равнодушие и скучающую лень, из-под полуприкрытых век оглядывал зал. Он сидел за дальним столиком лицом ко входу и спиной к стене, хоть и не ждал от предстоящей встречи ничего опасного но с недавних пор въевшаяся в плоть и кровь привычка сработала с неотвратимостью хорошо отлаженного ударно-спускового механизма. В зале ничего подозрительного заметить не удалось — все как обычно, весьма специфическая публика, широкоплечие коротко стриженные под американских сержантов мужики, женщины в основном яркие ненатуральные блондинки с видом типичных блядей, громкая бьющая по барабанным перепонкам музыка и сюрреалистическое мигание разноцветных ламп, мельтешащие между расставленными вдоль стен столиками официантки, тоже вполне типичного вида, Бес точно знал, что все они охотно подрабатывают проституцией и с любой вполне можно договориться на пару часов сомнительных удовольствий после окончания смены, двое мускулистых вышибал за угловым столиком угрюмо исподлобья зыркают по сторонам, и наконец величественно возвышающийся за стойкой бармен Жоржик облаченный в кожаную жилетку и бабочку. Бес глянул на часы, до назначенной ему здесь встречи оставалось десять минут. Джин, не смотря на все уверения бармена, был явно паленный и нестерпимо вонял отдающим химией хвойным запахом, так что перед каждым очередным глотком Бес кривился, с отвращением представляя себе ожидаемое послевкусие. Видимо в один из таких моментов в зал и просочился Кот, потому что Бес не усек, как он появился за столиком, просто поднял глаза и уткнулся в невесть как материализовавшуюся напротив фигуру.
— Салам! — на восточный манер поздоровался Котяра, настороженно оббегая взглядом зал.
— Здравствуй и ты, коль не шутишь, — неспешно выговорил Бес. — Да не пяль зря зенки, один я здесь, один. Все как договаривались. Рассказывай, зачем звал?
Они никогда не были дружны между собой, но пару раз пересекались в различных местах бывшей Югославии, хотя вместе не работали. Кот был известен, как непревзойденный стрелок, жестокий и холодный профессионал, абсолютно лишенный моральных принципов, работающий лишь за деньги и не гнушающийся мародерства. Кроме того, он отличался практически полным отсутствием образования, даже писал с ошибками, но при этом был сметлив и по-крестьянски хитер. Собственно приглашение к разговору Беса весьма удивило, не настолько они были с Котом близки, чтобы вести какие-то общие дела, тем не менее на стрелку Бес пришел, влекомый скорее любопытством, чем реальной готовностью участвовать в каком-либо совместном проекте. Надо признаться, Кота он недолюбливал за примитивность, неуемную алчность и излишнюю на его взгляд жестокость, а потому никаких общих дел иметь с ним не собирался.
Кот хитро улыбнулся и, ловко поймав под локоток пробегавшую мимо официантку, притянул ее к себе, жарко выдыхая в маленькое розовое ушко:
— Двести водки, прелесть, и соленый огурчик.