Они же корабли…
Ведь ты не знаешь, что в пути,
Средь волн – одна мечта:
О тихой гавани в душе,
О доме навсегда…
И каждый ищет тот причал,
Который, словно дом.
В котором встанешь не на час
И не уйдешь потом.
У каждой гавани, поверь,
Корабль свой есть, родной.
Быть может, заблудился он,
Бывает так порой.
И пусть приходят корабли,
Гонимые тоской,
Отдай им час, отдай им день,
Дари им свой покой.
Мы словно гавань в этом мире,
А люди – корабли.
Они приходят и уходят,
И ты их не держи.
Последняя вспышка
Закон такой, что перед смертью
Сильнее вспыхнет огонек.
Что у свечи, что у горящей ветви,
Что у простой, но искренней любви.
Откуда силы? Ведь свеча сгорела.
Откуда вспышка? Ведь любовь ушла.
Так почему она сначала тихо тлела,
Потом рванулась вдруг и быстро умерла.
На что надеется последний огонек?
Зачем на тлене наш огонь сверкает?
Он теплиться гораздо дольше б мог,
А тут в последней вспышке умирает…
Любой огонь погибнет без поддержки.
А вспышка перед смертью – смерть мечты,
В которой огонек несбывшейся надежды
Становится неугасимым пламенем любви.
Я смотрю в твои глаза. Для чего?
Отвернуться от мира.
Ты тоже не хочешь смотреть на него,
Ведь он для шакальего пира.
Полет на двоих
А мы с тобой аисты, только вдвоем
Летят они к чистому небу.
Тебя я коснусь незаметно крылом,
Даря невесомую веру.
Подарок мой тонок, его не понять
Умом или знаньем из книги,
Его возможно лишь сердцем принять,
Открытым, без ложной туники.
Я дуну на челку твою и скажу:
«Я ветер, а ты мой цветок…»
А ты улыбнешься и в темном лесу
Сверкнет: «Будь со мной, Ветерок!..»
Заснеженная поверхность реки
Белый снег на прозрачной поверхности льда,
Словно жизнь на поверхности вечного сна.
Тонкий слой, не расчистив который, увы,
Не достигнешь глубин, не увидишь и дна.
Жизнь прессуется в лед не у всех, не всегда,
Только жаром сердечным из снега вода
Превратится и слоем недолгой весны
Станет новой поверхностью вечного льда.
Кто прогнал тоску?
