Максим Мамаев – Вернуть Боярство 24. Финал (страница 40)
Но любому было бы очевидно — когда станет окончательно понятно, что победы не одержать, Романов просто отступит. И преследовать его, тем более с такой свитой, для Микадо будет самоубийством.
И ёкай бы с ним, считал Микадо, с этим Романовым и его слугами, плевать на то, что нет возможности их изловить. Однако этот сумасшедший выродок со своими людьми наверняка перед бегством разрушит всё, до чего дотянется, и завалит город трупами. И отнюдь не только простолюдинами — тысячи семей аристократов погибнут под ударами его магии. Молодёжь, будущее нации, те, кто растёт на смену уже погибшим магам… Поэтому ему придётся пойти на решительные меры, даже несмотря на немалую цену, которую придётся заплатить за это. Таковы были мысли Микадо. Его оппонент же вновь, в последний раз прокручивал в голове запланированное…
В замысле Второго Императора было несколько моментов, где от него и его команды мало что зависело и оставалось уповать лишь на то, что спрогнозированная ими реакция противника на их действия окажется верной. Психологический портрет нынешнего Микадо говорил в их пользу, но в жизни, а уж тем более в смертельном бою дело может по-всякому повернуться…
И к мрачной радости отца Хельги всё пошло именно по тому сценарию, на который он надеялся. Нет, у них были продуманы ходы на случай всех, даже самых маловероятных вариантов решений правителя островов, благо могучий разум Мага Заклятий позволяет с лёгкостью и куда более объёмные и сложные вещи запоминать… Но в любом ином варианте его главная цель, ради которой он всё это затеял, был почти невозможен.
Что же сделал Микадо такого, что обрадовало сибирского генерал-губернатора?
Он начал призыв богини-покровительницы Японии и её Императорского Рода. От которой он, по преданию, и берёт своё начало. Аматэрасу, Богиня Солнца, одно из трёх Верховных Божеств японского пантеона, козырная карта, которую можно призвать в столице и ещё двух крупнейших городах страны в час действительно крайней нужды…
А пока Микадо, всеми силами пытаясь сокрыть возмущения в эфире от готовящегося им призыва, как мог не давал заскучать троице врагов. Чары седьмого ранга, во множестве ударившие с двух десятков крупных башен, и четыре заклинания восьмого, которыми били крупнейшие из них, были опасны… Но тут уж Второй Император использовал своё третье Заклятье, слабейшее из защитных. Его с лихвой хватило на то, чтобы выдержать этот удар, а затем в атаку перешёл уже сам генерал-губернатор и его товарищи, наконец завершившие свою подготовку.
Ещё несколько минут стороны обменивались ударами — Романов и его команда всеми силами изображали осторожность и неуверенность, показывая, что смущены тем, что Микадо резко снизил темп и мощь ударов. Хозяин замка же, наоборот, пытался делать вид, что у него что-то в управляющих чарах замковой магии имеются значительные проблемы и он вынужден не слишком умело блефовать, используя второстепенные атакующие системы на износ, но не трогая основные.
Забавно, что обе стороны, пытаясь надуть друг друга, преследовали одну и ту же цель — дождаться, когда богиня Аматэрасу начнёт Сошествие на Землю. Микадо рассчитывал, что стоит только его богине хоть на малую часть сойти на землю и получить возможность использовать часть своих сил, как побег для русских и нолдийца станет абсолютно невозможен. Из чего же исходил Павел Романов? Ответ на этот вопрос находился в руках Этреля…
Три изрядно разросшиеся пирамиды из чёрного металла со свистом рассекли воздух, занимая свои места и заключая весь замок в треугольник, углами которого служили сами артефакты. Что-то понявший Микадо попробовал ударить по одному из предметов чарами восьмого ранга, но лишь убедился, что это напрасная трата сил.
Охалак, магический сплав, из которого были изготовлены артефакты, был весьма прочным и устойчивым к магии, а уж сейчас, когда предметы запитаны маной под завязку и активированы… Их разве что Заклятиями в упор долбить было — ведь каждый из них содержал примерно треть резерва шестирогого нолдийца. К сожалению, этот артефактный набор имел ряд недостатков. Некритичных в целом, но весьма неудобных в определённых ситуациях… И главных было три.
Во-первых — заполнять их нужно было энергией строго одного чародея. Нельзя было раздать четверым по пирамидке, чтобы каждый заполнил свою — в таком случае артефакты переставали быть набором. И ещё один недостаток в недостатке — им подходила только мана нолдийцев…
Второй крупный недостаток — нельзя было заранее наполнить предметы маной. Энергия из пирамид непрерывно рассеивалась — разумеется, куда медленнее, чем их наполнял нолдиец, но отнюдь не настолько медленно, как хотелось бы.
В общем, из-за этого им даже пришлось задержаться на лишние двое суток по пути — дать Этрелю и сил восстановить, и довести уровень заполненности пирамид до предела. И даже так — сейчас ему пришлось израсходовать почти сорок процентов своей маны на клятые артефакты.
Третьим же минусом был тот факт, что финальное заполнение необходимо было проводить как можно ближе к объекту, на котором будет использован набор. Дабы те смогли проанализировать энергетический фон, естественные течения силы в округе, считать помехи и сделать ещё какие-то измерения для своей работы…
Но теперь, глядя, как четвёртая, самая крупная пирамидка стремительно взмывает высоко в воздух, занимая там своё место, Второй Император наконец немного расслабился.
Голос… Нет, божественный Глас раздался откуда-то из небольшого замкового храма, посвящённого, очевидно, богине-покровительнице Рода японских владык.
— Скова́ли тебя, могучая Богиня, — спокойно ответил нолдиец. — Набор из четырёх магических предметов восьмого ранга, вместе образующих артефакт девятого — Пирамиду Утпалы. А уже сама Пирамида, в свою очередь, вызывает на территории, оказавшейся в ней, Сопряжение Гифьён. Оно же, в свою очередь, распространяет особое поле, что при взаимодействии с энергетическим полем мира многократно усиливает действие Законов Творца. Причём только тех, что отвечают за ограничение Богов, ступивших в мир смертных…
В голосе пятирогого чародея были слышны нотки гордости за творение своего народа. Вполне, на взгляд Павла Романова, заслуженной гордости — ведь сегодня они сделали то, о чём даже в самых отчаянных байках никогда не упоминалось.
Конечно, они не упомянули ещё одно ограничение Пирамиды — чтобы находящийся в зоне воздействия Бог был скован полностью, Поле необходимо активировать после того, как он окажется в мире людей, и до того, как он окончательно стабилизирует своё присутствие на плане смертных. Это что-то вроде акклиматизации, и длится она у разных Богов по-разному — и чем сильнее цель, тем меньше ей нужно времени на это. Та же Аматэрасу оправилась бы минут за пять-семь — если бы не успели за это время, спастись шансов почти не осталось бы…
Но теперь всё это неважно. Ведь они подловили и сковали не абы какого Бога, а целого Высшего — причём одного из сильнейших среди своих. Да, вот так нисходя на землю, отвечая на призыв, Аматэрасу не могла использовать и двадцатой доли своей силы — но даже это был уровень мощи, с которым она была способна изменить ход почти любого боя.
— Пока стоит Пирамида Утпалу, Аматэрасу будет скована, — с усмешкой, полным самодовольства и злого торжества голосом сказал Романов, усиливая голос магией. — Я точно знаю, что возможность использовать синергию Заклятий ты мог лишь раз! А обычные Заклятия и тем более рядовая магия… Давай поиграем, Микадо! Сыграем в игру, где на кону вся твоя столица! Сможешь уничтожить одну из малых пирамид — ты победил, твоя госпожа освободится и нам всем конец. На игру отводится три часа — и к исходу третьего часа от города останется только твой замок, а от жителей — лишь ты и твои слуги!
И вот теперь она, их козырной туз, скована — и пока Пирамида поддерживает Сопряжение, можно не волноваться об Аматэрасу… Однако это было лишь половиной дела. Приманкой… Сейчас второй относительно опасный момент их плана. Вновь всё упиралось в то, какой выбор сделает государь островной державы…
И он сделал самый напрашивающийся, самый, на первый взгляд, логичный — ударил по одной из пирамидок Заклятьем. Ударил синергией Заклятий, последней, что должна была стать сюрпризом для врагов…
Молния и Вода — принявшие форму вытянутого азиатского дракона стихии ударили прямиком по парящему на высоте четырёх километров артефакту — и в один миг уничтожили предмет, не оставив от него даже пылинки.
И пока сильнейшая карта в рукаве Микадо уничтожала высоко в небе нолдийский артефакт, на барьер замка обрушились разом три удара. Вскрыватель Воронцова, дождавшийся своего второго звёздного часа. Сиреневое пламя, результат двух заклинаний восьмого ранга, использованных Этрелем.
И огромный, метров пятнадцать в обхвате, поток сжатого, ослепительного света. От парящего на четырёх золотых крыльях рыцаря в белых доспехах до одной из башен замка — по пути просто обратив в тлеющий прах часть стены, пройдя насквозь одно из крупнейших зданий замка и, собственно, саму многострадальную башню, после чего поток углубился на несколько километров под землю под углом около девяноста градусов.