Максим Мамаев – Вернуть Боярство 23 (страница 32)
Селим с благодарностью кивнул врагу и вновь поглядел на умирающего. Тот отвел взгляд от врага и, тяжело вздохнув, посмотрел на шехзаде.
— Повторяй за мной, — мягко сказал тот. — Ашхаду алля иляха илля-Ллах…
— Ашхаду алля… иляха илля-Ллах, — прохрипел Маг Заклятий.
— Ва ашхаду анна…
— Ва… ашхаду… анна…
— Мухаммадан расулю-Ллах, — закончил Селим.
— Мухаммадан… расулю-Ллах, — завершил Шаххаду умирающий.
Нечто незримое, бесконечно чистое и далёкое, на миг окутало всё вокруг — к бесконечному изумлению русского боевого мага, высшие силы откликнулись на искреннее признание единого бога. Умирающий маг увидел нечто, незримое для присутствующих — даже они, Великие Маги, были ничем, пылью по сравнению с той силой, что сейчас откликнулась на искреннее признание единого Творца.
Маг Заклятий рухнул — его земной путь окончился. На губах убитого застыло искреннее удивление. Непонятная сила исчезла, и единственное, что уловили два Великих Мага — это как эта сила подхватывает душу убитого и уводит с собой — в неизведанные дали, на суд Творца, где будет решаться её будущее…
Подняв руки на уровень груди и обернув раскрытые ладони в сторону лица, шехзаде негромко начал читать молитву.
— Аллахумма-гфир ля-ху, вар-хам-ху, ва «афи-хи, ва-гфу 'ан-ху, ва акрим нузуля-ху, ва васси» мудхаля-ху, ва-гсиль-ху би-ль-ма-'и ва-с-сальджи ва-ль-баради, ва накки-хи мина-ль-хатайа, кя-ма, наккайт-а-с-сауба-ль-абйада мина-д-данаси, ва аль-бис-ху даран хайран мин дари-хи, ва ахлян хайран мин ахли-хи, ва заужан хайран мин зауджи-хи, ва адхиль-ху-ль-джанната, ва а’из-ху мин 'азаби-ль-кабри ва 'азаби-н-нар, — нараспев произнёс осман.
«О Аллах, прости его, помилуй его, избавь его от страданий, прости его прегрешения, сделай его пребывание почётным, расширь его могилу, очисти его водой, снегом и градом, очисти его от грехов, как белую одежду очищают от грязи, и дай ему дом лучше его дома, семью лучше его семьи, супругу лучше его супруги, введи его в Рай и защити его от мучений могилы и мучений Огня» — русский боевой маг отлично знал перевод этой молитвы. Дуа за умершего — так это называлось…
— Ты всё? — поинтересовался Аристарх, когда шехзаде завершил молитву и традиционно провёл ладонями по бороде, что означало конец молитвы.
— Одну минуту, — попросил чародей.
Повинуясь его воле, возникло множество глубоких, метра по два ям. Используя телекинез, он притянул всех погибших в округе высших магов. В глубине ям появились каменные саркофаги — так хоронили своих мусульмане. Один за другим они отправлялись в место своего последнего упокоения. Когда последнее тело заняло своё место, каменные крышки закрылись, после стоящие рядом кучи выкопанной земли сами засыпали обратно ямы.
— Аллахумма-гфир ля-ху, вар-хам-ху… — вновь начал шехзаде.
Пока османский чародей молился, гвардейцы Николаевых-Шуйских время даром не теряли. Взяв всё, что успевали, в качестве трофеев с убитых врагов и из разгромленного битвой лагеря, они, повинуясь приказу своих командиров, срочно бежали обратно, собираясь в колонны.
Прямиком из воздуха среди воинов внезапно возникла Кристина. Посмотрев на стоящего в отдалении Главу Рода, женщина на миг прищурилась, а затем молча кивнула — видимо, сейчас состоялся мысленный диалог между ней и Аристархом.
— Выстроиться шестью колоннами по десятеро в ряд, — пришёл командирам полков телепатический указ. — Быстрее!
Полковники, немедля передали приказ своим офицерам, и гвардейцы начали перестраиваться. Спустя несколько минут, когда уже около трети бойцов выстроилось как надо и процесс уже шёл неостановимо, Кристина вскинула тонкие, красивые руки и произнесла:
— Шатра удум риарха. Ильнуссар!
Напротив головы каждой из колонн возникла тёмная арка портала. Крупные, около семи метров в высоту и двух десятков в ширину — чтобы могли пройти не только люди, но и боевая техника.
— Вперёд, — громко, вслух велела Кристина.
Полковники тут же продублировали приказ, и колонны воинов начали вливаться в черноту пространственного перехода. Эвакуация победителей началась.
— Спасибо, что дал мне завершить погребение и прочитать молитвы, — повернулся к русскому боевому магу шехзаде. — Сделай последнее одолжение — давай переместимся в сторону от места их погребения?
— Хорошо, — согласился боевой маг.
Две фигуры, окутанные сиянием — осман алым светом, русский же своими семью Молниями…
Сквозь ночной мрак, через бушующий громом и молнией штормовой фронт, омытый дождём и огнём, в сторону руин одного из ещё недавно ключевых османских лагерей летела одинокая человеческая фигурка.
Широкополая шляпа с чуть опущенными краями, украшенная огромным, ярким пером неизвестной тропической птицы, распахнутом плаще на голый торс и чертополоховых штанах да чёрных сапогах. На поясе два пистолета, пара коротких абордажных сабель, за спиной — длинный резной чёрный посох и два жезла. Жёлтые, нечеловеческие глаза, сияющие самым настоящим, не иносказательным внутренним светом, холодно и строго глядят вперёд, наблюдая за выбранной целью.
Он спокойно глядел на разгром сил своего временного союзника — ему было абсолютно наплевать на жертвы среди османских солдат, более того, он считал, что чем больше турецких воинов и тем более высших магов погибнет, тем лучше для него и его державы.
Когда прибывший в свой разгромленный лагерь шехзаде заговорил с умирающим, чародей скривился. Он рассчитывал на то, что схватка начнётся немедленно, но вместо этого происходила какая-то непонятная муть.
Великий Маг глядел, как осман хоронит магов и читает свою молитву, пока гвардейцы Николаева-Шуйского уходят в порталы, и начал неспешно, без суеты готовить свой удар. Когда османский шехзаде и русский аристократ взмыли в воздух, окутанные сиянием своих Воплощений Магии, чародей довольно улыбнулся. Чары были готовы и в них сейчас был целый океан мощи — неспешно, с толком подготовленное сильнейшее площадное заклятие из арсенала Личной Магии волшебника было накачано маной так, что ему даже приходилось постоянно подпитывать его эфиром, дабы не дать скрепам, удерживающим море маны в нужной форме, развалиться, рассеяться под давлением этой мощи.
Там, в небесах, развернулись две Территории Магии, слитые с Воплощениями обоих Великих Магов. Русский чародей был определённо сильнее своего османского визави — трое Сверхчар против двух, да ещё и качество Воплощения было выше, чем у противника… Да и вообще выше любого другого Воплощения, которое только видел стоящий в стороне маг. Вот только это не значило, что осман однозначно обречён — разрыв в силах не был непреодолим, и всё зависело от мастерства сражающихся. У русского боевого мага было преимущество — не менее, но и не более того. Да и то — у османского шехзаде были при себе регалии рода Осман, султанов, что уже более тысячи лет правили своей землёй. И это могло не просто уравнять шансы, но даже создать перевес в сторону Селима.
Османам надо было торопиться. Главы Великих Боярских Родов и это чудовище, являющееся главным Старейшиной Шуйских, что вышли в атаку с отборными войсками и сейчас к ним подтягивались основные силы на поле боя, были столь сильны, что для их сдерживания приходилось объединять силы всей османской аристократии, наёмников и вассалов могучей турецкой империи…
Там, в небесах, грянул гром могучих боевых заклятий — два реинкарнатора сошлись в схватке. Небеса рассекла чудовищная, циклопического размера и мощи молния — синяя, но в ней чувствовалось ещё два вида энергии, что усиливали и ускоряли её. Русский реинкарнатор легко и свободно оперировал сложнейшим, могущественным воплощением — засунуть в него семь направлений магических искусств это нечто чудовищно сложное как в создании, так и в управлении, но Николаев-Шуйский справлялся…
Молния, обхватом около полусотни метров и протянувшаяся от самых небесных вершин вниз, на османского шехзаде, встретилась со вскинутым над головой чародея изукрашенным жезлом — Регалия Осман, Жезл Осуждения одного из сахабов, сподвижников самого пророка, Усмана ибн Аффана. Могучий артефакт, несущий в себе не только магическую силу, но и энергии Небес…
Молния, способная расколоть пополам небольшую гору, оказалась бессильна против могущества Регалии. Воплощённая в разряд молнии ярость самих небес просто стекала с турка, будто поток воды, а не чудовищная разрушительная магия.
Вот только Аристарх ещё не закончил. Удар копья — и вытянутый сноп белого пламени, совсем крохотный в сравнении со всё ещё бьющей с небес молнией, всего полметра диаметром, в один миг ударил турка. И несмотря на не слишком впечатляющие габариты, этот удар обладал куда большей мощью — Живое Оружие выложилось на полную, при поддержке чар и способностей хозяина усилив атаку до предела.
Жезл выдержал и это. Взрыв белого пламени, мигом закрывший всё, объяв свою цель, не сумел помешать восприятию могучего мага, и тот прекрасно ощущал, что осман цел и невредим…
Высоко в небе начали появляться магические фигуры, составленные из сложных вязей неизвестного магического алфавита — того, секрет которого Династия Осман охраняла более тысячи лет как зеницу ока. Ибо он был одним из ключевых факторов их возвышения…
Джинны. Из магических фигур выходили призванные чародеем джинны, и каждый из них обладал силой Высших. Последними начали выбираться трое особых, уровня Великого Мага джиннов — ифрит и два марида.