Максим Мамаев – Морозов. Под знаком судьбы (страница 9)

— Сколько отпить надо? — спросил Артём, открыв флакон и недоверчиво поглядел на старичка.

— Всю выпивай, хуже не будет, — сказал старичок, продолжая ухмыляться.

— Что-то не нравится мне как ты ухмыляешься, — сказал Артём.

— Тогда не пей, терпи, когда лучше станет, — продолжал ухмыляться старичок.

— Гад ты, Седой, — сказал Артём, готовясь выпить флакон. — Старый плут. Я тебе потом это припомню, когда ты потеряешь бдительность, тоже поиздеваюсь.

— Буду ждать с нетерпением! — ответил старичок, наблюдая за тем, как Артём выпивает залпом флакон, затем громко хлопнул ладонями. — Ну что, пошли Хал, покажу тебе свою берлогу здесь, там и поболтаем.

Мы шли с Седым недолго, всего пару кварталов, когда он внезапно остановился, огляделся по сторонам и полез в заросли кустов у старого дома. Там он осчистил от поросли небольшой каменный столбик, торчащий из земли, примерно до уровня колен, а на нём стояла утонувшая в слоях пыли и грязи, статуя птицы, со сложенными крыльями.

— Артём всё не мог вспомнить название этой птицы, — произнес я свои мысли вслух. — Разве это не ворон?

— Артём-то? — ухмыльнулся старичок. — Он никогда и не разбирался в птицах. Это грач. Сейчас, конечно, уже сложно увидеть различия, время эти статуи не пощадило.

— А почему именно грач? — спросил я. — Странный выбор для скульптурной композиции.

— Дело в моей прежней сентиментальности и фамилии, — ответил старичок. — Я из рода Грачёвых.

— А что стало с твоим родом? — спросил я, но потом понял, насколько нетактично прозвучал мой вопрос.

— Это долгая история, — ответил старичок, а на его лице пробежала едва заметная грусть. — Не будем об этом.

Он склонился и пошаманил со статуей, отчего птица словно ожила, вернула прежний вид и начала часто моргать, а пространство позади покрылось искажениями, стало мерцать.

— Пойдем. — сказал старичок. — Быстрее, пока нас не увидели.

Тепло и лёгкое покалывание портала обдало моё лицо, яркий дневной свет сменился светом множества чаш, пылающих магическим огнём с фиолетовым оттенком, а звуки города сменились тишиной, которую нарушали только всполохи огненных языков. Когда глаза немного привыкли к темноте, Я заметил, что мы стоим не в коридоре, это проход, у которого вместо стен стояли десятки стеллажей с рукописями и свитками, покрытыми пылью с течением времени, позади нас же была самая обычная стена, обитая деревом, как это делают в частных библиотеках, а где-то вдалеке пробивался дневной свет.

Старичок стремительно обернулся вокруг своей оси, а когда повернулся ко мне лицом, передо мной уже стоял прежний великан, правда, всё в том же сером балахоне.

— Ну-с, — сказал он, широко улыбаясь. — Добро пожаловать в мою обитель, Александр Ожерельев из рода Ожерелевых.

— Александра больше нет, — буркнул я, — Ни к чему поминать это имя. Я заметил, тут давно никто не бывал.

— Так и есть, — ответил Седой. — Меня тут не было лет двадцать, одного дня мало, чтобы тут всё прибрать.

— У меня тут ещё вопрос назрел, — добавил я, прищуриваясь.

— Спрашивай.

— Это ведь далеко не одна статуя грача в крепости, я правильно понял? — выссказал я свои предположения.

— Всё верно, — ответил, улыбнувшись, Седой. — У меня этих птичек полно в городе, в лесу, вне крепости они тоже запрятаны, недалеко от стены.

— То есть через птичек ты и по городу передвигаться можешь? — спросил я.

— В этом я не уверен, — ответил Седой. — Не все грачи сохранили свои свойства, некоторые из них давно разрушены, их надо восстанавливать. Давай поторопимся в мою обитель.

— Твою обитель? — ухмыльнулся я. — Уже интересно посмотреть.

Место по праву заслужило звание обители: это был достаточно обширных размеров зал, у которого было мало стен, его примерными границами в основном были ступени вниз, к стеллажам, большой свод стеклянного купола полностью освещал эту часть его владений, через него было видно небо, такое же искусственное, как всё это пространство, но для обывателя, не знающего азов пространственной магии, самое что ни на есть настоящее. Тут было полно письменных столов, заваленных рукописями, стопки с книгами возвышались и на стульях, также тут росли какие-то растения в горшках, в центре красовался немалых размеров глобус, стоял здесь и отдельный стол с макетом окрестностей, подобный тому, что я уже видел у Седого. А ещё тут был один пустующий письменный стол, со свободными от стопок книг стульями, вокруг стола их было штук пять, что говорило о том, что Седой явно тут бывал раньше не один.

— Будешь кофе? — спросил Седой. — Или тебе чего покрепче налить?

— Кофе подойдёт, — сказал я. — Хватит с меня пока алкоголя.

— Как знаешь, — сказал он. — А вот я выпью. Но сперва приготовлю кофе.

Он разгрёб с одного стола в стороны стопки книг, потянулся в кучу и выдернул оттуда самовар, поставил его с глухим стуком на стол, напитал маной печать на нём, а после пошёл что-то искать, видимо, чашки.

— Да, тут явно уборка нужна, — сказал я.

— Успеется. — ответил Седой, возвращаясь с чашкой и стаканом для вина.

Он играючи создал воду прямо в воздухе и быстро обмыл посуду, прежде чем поставить на стол, а после, не понять откуда достал целый мешок молотых кофейных зёрен, зачерпнул совком оттуда горсть, открыл самовар и закинул кофе прямо туда.

— Помнится кофе — дорогое заморское удовольствие. — подметил я. — Откуда у тебя столько, да ещё и двадцать лет лежавшее? Если мне не изменяет память, в этом мире в эти края не так давно кофе из Санкт-Петербурга стали возить.

— Не отвечу на этот вопрос, — ехидно улыбаясь, сказал Седой. — Мучайся да гадай. И вообще, ты не за этим сюда пришёл, верно? Так зачем тратить время на расспросы о том, как у меня что тут работает?

— Да, пожалуй ты прав, — ответил я. — У меня подозрение, что, если я начну расспрашивать, вопросов меньше не станет.

— Верно мыслишь. — сказал Седой, поворачиваясь к самовару, который начал противно гудеть, он взял чашку и налил кофе из самовара. — Кофе готов. Чего-нибудь сладкого нужно?

— А у тебя и это есть? — уже не особо удивляясь спросил я.

— У меня тут всё есть. — сказал Седой, ставя чашку на стол.

— Да, почему бы и нет. — ответил я, и Седой подошёл к шкафу у стены, открыл его, нырнул туда по пояс, а оттуда достал целый поднос с какими-то сладостями. Даже знать не хочу, откуда он это достал. Словно добрый волшебник из детских сказок, если забыть о том, что не так давно он намеревался меня убить.

Наконец, он сел за стол, открыл ящик и достал оттуда бутылку виноградного вина с Ланинской этикеткой.

— А я вина выпью. — сказал он, срезав горлышко одним движением большого пальца. — Ну-с, ты хотел поговорить? Спрашивай, что хотел.

— Я хотел поговорить с тобой о святыне, — сказал я. — Уверен, ты в курсе, что у меня новая рота кишит сектантами, что меня поставили ей командовать, что за мной охотятся. Артём наверняка всё это рассказал.

— Да, я в курсе. — ответил он. — Даже больше скажу, я наблюдал за вашей небольшой битвой этой ночью.

— Наблюдал и не помог. — сухо сказал я. — Однако, неприятная новость.

— А чего ты сразу обижаешься-то? — поспешил возразить Седой. — Если б вам действительно что-то угрожало и нужна была помощь, я бы помог, был рядом. Но вы и сами прекрасно справлялись, разве не так?

— Так. — сказал я. — Но с твоей помощью я не упустил бы того гадёныша, который убежал и ещё объявится.

— Упустил бы, в этом можешь не сомневаться. — сказал Седой, отпив из бокала.

— Ты что-то знаешь об этом? — спросил я. — Расскажи, это важно.

— Нет, не важно. — ответил Седой. — Скажу только, что тебе надо быть поосторожней с этим человеком. Если бы ты и дальше за ним пошёл, мне пришлось бы вмешаться. Тебе бы лучше сосредоточиться на более важных делах. И разве ты не за способом определения фанатиков сюда пришёл?

— Да, за этим. — ответил я, смирившись, если вступлю в спор с Седым, он и вовсе может ничего не сказать.

— Я действительно нашёл способ, — начал свой рассказ седой, подливая себе в бокал вина. — Но чтобы ты понял как он работает, мне придется зайти к рассказу несколько издалека. Ты наверняка знаешь, что в природе есть живые формы, да и некоторая нечисть, в общем-то, которые проводят свою жизнь большими скоплениями, взаимосвязанно, не живут по отдельности, — Он отпил немного вина. — Так вот тот кристалл, что вы с Артёмом видели, является вот таким скоплением взаимосвязанных почти невидимых глазу букашек, их тела и формируют такие кристаллы. А тот осколок, что вы достали и Артём принёс мне — дочернее скопление, которым материнская часть дорожила, которое выращивала. Вот только я сомневаюсь, что тот большой кристалл для урожая — материнское скопление, скорее всего такое же дочернее, а материнское либо где-то глубже, либо и вовсе в какой-то дыре под новосибирском находится, уж больно сильная от него связь исходит. Подожди, потом вопросы задашь. Да, насчёт связи: у всех скоплений тесная магическая связь друг сдругом. Но мы её не могли почувствовать, поскольку она переносится через тонкий план, тот самый, куда ныряет бесплотная нежисть. Так вот я нашёл способ копировать вот эту связь, на которую реагируют скопления, но тут есть некоторые сложности, так как работать прихоится с одним из планов, требуется….

— Человеческая кровь, — перебил я его, продолжив мысль. — Это можешь не объяснять, и так понятно. То есть ты сумел придумать какую-то ритуальную магию для этого?

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь