Максим Мамаев – Морозов. Начало (страница 6)

Он жестом показал на монокль с двумя линзами.

— Как же угораздило-то, а? — спросил брат доставая какие-то ящики из под стола.

— Валь, я не хотел бы это обсуждать, случилось, что случилось.

Валентин хмыкнул.

— Дело твоё. — молодой мастер достал ещё один ящик с полок. — Ну что, интересно знать, что мы тебе приготовили?

— Удиви меня, братец — улыбнувшись, сказал я.

— Ну, удивлять особо нечем, всё простенькое — сказал он, открывая ящики, — первым делом мы зачаровали тебе ножны палаша. Палаш хоть и прекрасно спроектирован для боевых магов, хорошо проводит ману, от повреждений он не защищен. Ножны твой палаш очистят от любой грязи, сохранят от внешних факторов, даже смогут самостоятельно починить повреждения, но сломанный клинок не восстановят, за один день такой артефакт не сделать, да и накладно такие дорогие штуки изготавливать.

Брат достал из второго ящика сапоги.

— Эти сапоги защитят от холода, воды, и восстановятся от повреждений, тут всё получилось лучше, а ещё с ними не будет мозолей, по крайней мере не должны, размер подгоняется под тебя в пределах разумного. Вообще я давно их сделал, целую партию, но сапоги мало кто носит, а тебе там, в тайге, сапоги явно пригодятся.

Затем он достал маленькую коробку из ящика.

— Здесь брошь. — брат раскрыл коробку. — нацепишь куда тебе надо и твой наряд сможет восстановиться если порвётся, и за пару часов очиститься от любой грязи, кроме магической, тут извини, что подороже отдать тебе мне не позволили. Больше брошь ничего не делает. Но, знаешь ли, и эта брошь стоит как дом в Царицыне, так что береги её.

Затем молодой мастер достал из ящика карманные часы.

— Это обычные карманные часы, но с секретом. — брат показал жестом бросок — Бросаешь их на землю посильнее и куполом развернётся щит, он защитит всех кто внутри, радиус ограничен. Артефакт одноразовый, так что храни их поаккуратнее, не роняй.

Затем Валентин достал вязанный браслет.

— И последний, браслет. Это тоже одноразовый артефакт. Излечит тяжелые раны, кроме смертельных. Ну, вот, собственно, и всё. Палаш твой и так зачарован ещё год назад, ты, наверняка не знал об этом, дедовский меч тем более, чёрт его знает какими усилениями в бородатые года, по приезду разберёшься.

— А зачем ящики такие для такой мелочёвки были? — спросил я.

— Ой, много ты понимаешь — скривился брат — вот проводил бы тут больше времени, тогда б всё тебе стало понятно.

— Хорошо-хорошо, я просто спросил — улыбаясь ответил я.

— В общем, я всё тебе показал, зови прислугу, пусть забирают.

— Да тут и нести-то особо нечего, я сам заберу — сказал я, забирая артефакты.

— Ну, дело твоё — ответил брат, — И это, удачи тебе там. Надеюсь, не последний раз видимся.

— Спасибо — с этими словами я отправился обратно.

В покоях я надел сапоги и снарядил артефакты, после чего спустился вниз, где ожидал увидеть только прислугу, но не думал увидеть провожающих. На крыльце стояли ещё Петя, Александр, Станислав, сестра Настасья и Ольга Павловна. Этого ещё не хватало. Похоже, хоть Михаил и был оболтусом, его, всё же любили.

— По какому поводу собрание? — спросил я, спускаясь по ступеням к карете.

— По-твоему наш род каждый день провожает члена семьи на войну? — ответил Слава.

Ольга Павловна начала тихо всхлипывать. Бедная женщина, знала бы она, что её сын уже мёртв.

— Так там же не война, на войне… — тут я прикусил язык, откуда 19-тилетнему парню знать что такое война — хотя я не был на войне, откуда мне знать.

— И тем не менее ты собрался в Барабинск — ответил на это Александр.

— Да, я решил. И отец тоже, вам это известно не меньше моего. — продолжил я.

Ольга Павловна пошла совсем в разнос. Я подошёл к ней и взял её руки в свои, чтобы она взглянула на меня.

— Мама, не переживайте, всё будет хорошо, я вернусь обратно, живой и здоровый, обещаю. — попытался я её успокоить. Это, к счастью, сработало

— Сын, я там тебе трав заготовила, они в багаже — проговорила она, шмыгая носом, даже в таком возрасте, её заплаканное лицо выглядело прекрасным и милым, — всё подписала, на все случаи жизни. Если простудишься, там всё есть. И чай, чай для бодрости, моего рецепта, обязательно его пей по утрам.

— Спасибо, мама — ответил я ей, — Обязательно попробую ваш чай. И всё остальное.

— А со мной попрощаешься, глупый старший брат? — услышал я звонкий девичий голос — или я для тебя не существую?

Я повернулся к ней. Юная девушка в пышном цветастом платье упёрла руки в бока. Её строгое лицо с большими голубыми глазами и родинкой на щеке выражало укор и сердитость, а в глазах читалось беспокойство за меня с привкусом отсутствия веры в своего брата. Однако, такое выразительное лицо я последний раз видел только у одного человека, своей племянницы из, сгинувшей навсегда, прошлой жизни.

— Конечно, сестра, и про тебя не забуду — ответил я ей.

Она быстро подошла ко мне и чуть ли не сбила с ног своими крепкими объятиями. Это было весьма неожиданно.

— Чтоб вернулся назад, ты понял меня? — строго сказала она, уткнувшись в сюртук. — Только попробуй не вернуться.

Затем она отпустила меня и убежала, оставив горький осадок внутри, убежала чтобы никто не видел её слёз. Гордая.

— Мишань, прости, что вчера так получилось. — начал оправдываться Петя, — я не знал что случилось, а когда узнал, бросился тебя искать, но не нашёл….

— Петь, не бери в голову, твоей вины тут нет, прервал я его — Я жив, всё нормально.

— Но как же ты там будешь-то а? — не унимался Пётр. — Там же даже развлечений нет и опасность повсюду. Ладно, что это я, уже поздно об этом….удачи тебе там, хорошей службы.

С этими словами Пётр пожал мне руку.

— Что ж, в добрый путь, брат — сказал Слава, протянув мне руку для рукопожатия.

— Спасибо, Слава — ответил я, пожав ему руку.

Я протянул руку Александру.

— Со мной прощаться не надо — ответил первый сын.

— Почему? — недоумённо спросил я.

— Потому что я еду с тобой, — ответил он и прошёл к карете. — До вокзала.

Я уже думал, что попрощаюсь с семейством Морозовых и поеду, не тут-то было.

— До встречи, мама, до встречи, братья, думаю через год увидимся. — с этими словами я забрался в карету вслед за Александром и карета тронулась с места.

***

К вечеру мы добрались до Царицынского вокзала. я вышел из кареты первым и вдохнул свежесть вечернего прохладного воздуха. На вокзале было достаточно многолюдно. Смеркалось и местами загорелись кристаллы, освещающие местность. Куранты вокзала пробили семь раз, дополняя атмосферность этого места.

— Слуги сами выгрузят твой багаж. — раздался голос Александра позади меня, — Поезд для дворян отправится с третьего пути через час, билет уже куплен, ты получишь его на месте, у проводника. У нас есть время зайти в ресторан и чего-нибудь выпить, если есть желание.

— Почему бы и нет, пойдём — ответил я.

Ресторанов здесь было немного, сказывается малочисленность города. Выбрать ресторан старший брат предоставил мне, но, по мере прогулки я не находил ресторана, который мне бы понравился: зазывалы в дворянские рестораны и официанты в эти рестораны постоянно улыбались, любезничали — делали всё, чтобы угодить высокородным гостям, это сбивало весь настрой и я терял атмосферу вокзала. Но я, всё же нашёл интересный ресторан, с витражными окнами, поменьше и поскромнее, мест на 20–25.

Персонал ресторана был очень удивлён нашему появлению, часть из них убежала на кухню, в зале остались только мужчина лет 50-ти, возможно владелец ресторана и швейцар. Владелец любезно поприветствовал нас и подал меню.

Выпивку выбирал Александр. Он заказал на двоих малую бутылку «ерофеича» и немного нарезанного копчёного мяса разных сортов под закуску.

— Честно говоря, удивлён, что ты выбрал такой скромный ресторанчик. — первым заговорил брат, — уверен, дворян нашего уровня тут ещё не было.

— Ну, тут немноголюдно, и из окон открывается неплохой вид на вокзал. — ответил я, затем опрокинул первую стопку настойки.

Настойка согревала теплом горло, была куда слабее водки и имела приятное травяное послевкусие.

— Раньше ты бы непременно отправился в самый дорогой ресторан из тех, что тут есть. — продолжил брат, взял шпажку и насадил на неё ломоть мяса, — Ты определённо изменился после того вечера.

— Я бы не хотел обсуждать тот вечер, брат — сказал я ему, посмотрев в глаза.

— Я и не настаиваю — на лице Александра промелькнула едва заметная печаль, — Ты таким и был раньше, помнишь? Это было до того, как наш дядя стал частенько приезжать из столицы и баловать своих племянников столичными подарками, после чего ты загорелся идеей быть таким же как он. Знаешь, пусть ты едешь в опасные места, я рад, что ты образумился. Даже этот сюртук на тебе радует глаз, я словно вижу перед собой мужчину, а не мальчика в кафтане.

Жаль было бы расстраивать Александра, что его брат не образумился до самой своей смерти. Братья действительно стали мало разговаривать друг с другом из-за увлечений Михаила. Похоже, что Александр переживал на это счёт как старший брат. Мне кажется, мы с ним поладим, если на то будет воля судьбы.