Максим Мамаев – Морозов. Начало (страница 48)

Сидящие за столом офицеры заулыбались, по их лицам было видно, насколько они согласны со словами командира третьего взвода.

На самом деле мне не нужны были подобные советы, это далеко не первое моё сражение, и на месте ротмистра в какофонии сражения я также примерял бы на себя роль основной ноты, которой нужно придерживаться для победы. Сейчас я лишь поддерживаю свой образ хорошо выученного юнца из зажиточного рода с Поволжья, задавая порой, очевидные вопросы. К тому же есть такая поговорка: поражения и победы кроются в деталях, сейчас я ещё слаб и не всё здесь знаю, кто знает какая информация может оказаться полезной мне в сражении или на службе.

У меня есть мысли насчёт того, кого они называют Рогатым. Это лишь догадки, пока я не увижу воочию этого монстра, не смогу сказать точно, кто это. Но и нескольких вариантов достаточно для того, чтобы быть готовым к тому, что нам предстоит. А пока стоит отоспаться. Потому, покончив с едой, и выпив немного вина с сослуживцами, я встал из-за стола и отправился на поиски приготовленных для нас палаток.

Лагерь оказался больше, чем мне казалось поначалу, я даже начал жалеть, что не дослушал сержанта. Только я хотел было расспросить об этом проходящего мимо полкового солдата как из-за палатки показалась Аня с большой сумкой на ремне.

— Аня! — окликнул я её. Она подняла голову и, увидев меня, улыбнулась. — Ты часом не знаешь, где наши палатки? Уже на боковую тянет.

— А вот если бы ты послушал тогда, а не торопился в столовую, — ответила она. — То знал бы, где находятся наши двухместные офицерские палатки, теплые, кстати говоря, снабженцы постарались.

— Да, они действительно умеют удивлять, — сказал я, — Отстроили почти настоящий форт за такое короткое время. Так может быть ты покажешь где они находятся? Или хотя бы направление укажи.

— Если ты поможешь мне с этой сумкой, — ответила она, всучив мне свою поклажу. — Я тебя даже провожу.

Сумка оказалась не из легких. Не то, чтобы для меня это было проблемой, удивляет только, как такая миниатюрная, стройная кареглазая брюнетка, идущая впереди манящей походкой, справляется с такими поклажами.

— Ты, часом, не камни в ней таскаешь? — пошутил я.

— Нет конечно, — серьёзно ответила, оглянувшись, она. Её короткую до плеч прическу, какую для удобства носили многие женщины-офицеры, развевал легкий ветерок. — Там все мои заготовки. Никогда не знаешь, что может пригодиться в этих местах.

Она целенаправлено шла, минуя шатры, её китель как всегда был расстегнут, в то время как от её дыхания шёл пар на холодном воздухе.

— Знаешь, — сказала тут она. — Ты можешь отдохнуть и в моей палатке, я снова одна.

— Нет, мы с тобой это уже проходили. — ответил я. — Всё что мне нужно сейчас, это выспаться. Сомневаюсь, что с тобой мне это удастся.

— А разве в прошлый раз всё было так плохо? — сказала она обиженно. — Ну да, я перебрала в прошлый раз немного, но не до такой же степени…

— Нет, всё было прекрасно, Ань. — успокоил её я. — Черт, ты действительно привлекательная девушка. Даже слишком. Настолько, что есть риск привязаться к тебе.

— Так разве ж это плохо? — она оглянулась, и одарила меня белоснежной улыбкой.

— В данном случае да. — ответил я. — Я не задержусь надолго в эскадроне, у меня есть свои планы. Как, наверняка, и у тебя. И я не уверен, что после эскадрона мы будем служить в одном месте, например в Барабинске.

— Я всё это прекрасно знаю. — Ответила Аня, не поворачиваясь. Я старался не смотреть девушку, но её фигура, подчёркнутая армейской формой и сейчас приковывала взгляд. — И не думаю о будущем в таком ключе. Ты прав, у меня есть планы, я хочу однажды открыть производство своих снадобий, начать полноценную торговлю. У моего рода есть несколько шахт, откуда мы добываем руду, тем собственно и живём. Большинство наших крестьян — горняки и шахтёры. Работа тяжёлая, люди быстро оставляют на ней своё здоровье, приходится много платить целителям и закупаться у аптекарей зельями и снадобьями, иначе лет пять-семь такого труда и большинство крепостных просто сляжет, работать будет некому. Можно было бы регулярно закупать на их места новых, но так выйдет ещё дороже, чем лечить имеющихся — ведь туда не всякого холопа с поля возьмёшь. В шахтах, знаешь ли, немало всякой нечисти водится, которую за полноценных чудовищ и угрозу государство признавать отказывается, но они умеют понемногу вредить — пакостить, пугать, вытягивать жизнь, коли до крови поранишься… В общем, большинство магов моего рода, в основном, заняты тем, что истребляют и гоняют эту пакость, не давая вредить нашим шахтёрам. Вот и получается: почти вся прибыль уходит на то, чтобы содержать производство, лечить работников, да самим худо-бедно сводить концы с концами.

Она немного помолчала, задумчиво смотря куда-то, видимо собираясь с мыслями, пока мы шли, затем продолжила.

— Из меня, к сожалению, толкового мага земли так и не сумели вылепить дома. В ближайшем городе, Сарбинске, держал несколько аптек пожилой алхимик, Григорий Филиппович. Алхимиком он был весьма посредственным, это я теперь знаю с высоты нынешних моих знаний, то что он изготавливал, годилось только чтобы исцелять физические травмы. Об изготовлении боевых зелий или магических стимуляторов там и речи не шло, но зато его мелочёвку активно скупали все местные, потому что, зачастую, им большего и не было нужно. Отец как-то смог с ним договориться, чтобы он взял меня на обучение. Что он там пообещал ему не знаю, отец так и не признался, но учитель тогда был весьма доволен. И вот, за несколько лет обучения у него, постоянно изготавливая с ним зелья, разучивая разные травы, их свойства, я поднаторела в алхимии. К тому же старик владел азами целительства, которым он меня и обучил. Тогда мы и выяснили, что талант к целительству у меня куда выше, чем у него. Понимаешь, пока я училась там, я увидела в этом большой потенциал, который принесёт прибыль моему роду куда большую, нежели шахтёрское дело. А потом в Сарбинске мне стало тесно, там я не могла расти и развивать свои навыки, поэтому я и решила податься сюда, где хватает работы для таких как я, здесь многому учишься по мере службы, набираешься необходимого опыта. Даже в Барабинске я не сижу сложа руки, с другими целителями мы всегда находим себе занятие.

Сейчас она другая, нежели утром. Догадываюсь, почему она решила выговориться, в ней говорит страх перед предстоящим сражением. Но это лишь моё предположение.

— Я видел. — ответил я. — Целители на полигоне, они дежурили, когда я тренировался с другими на учебке.

— Меня в тот раз, увы, там не было — сказала она. — Я помогала в лазарете. Там были другие, ушедшие из эскадрона. Ты может не знаешь, половину целителей ротмистр выгнал, дав им возможность перевода. Те, что с нами сейчас, такие же новички как и ты. Только, в отличие от тебя, они перевелись сюда из других подразделений.

— Я слышал об этом — ответил я. — И за сегодня понял, что некоторые ещё не до конца освоились.

— Зато ты как-то наоборот — улыбнувшись, ответила она. — слишком быстро освоился для новичка.

— В нашей с тобой беседе есть один момент, — сказал я, и тоже улыбнулся. — Который наверняка тебя удивит или позабавит. У меня не было никакого желания становиться боевым целителем. Так сложились обстоятельства.

— Правда? — удивилась она. — Но ты же владеешь исцелением, снимаешь проклятия. С такими талантами, достаточно редкими в наше время, мне кажется, ты добьёшься большего в этом звании. Ой, мы уже пришли.

— У меня нет талантов к целительству, Ань. — ответил ей я, когда она повернулась ко мне у входа. — Даже больше скажу, хуже всего мне давалось целительство. Таланты же у меня совсем в другом. У меня просто были хорошие учителя, сумевшие в своё время вдолбить эти знания и умения, и в данном случае мои навыки целительства пригодились больше других, я смог спасти людей.

— Знаешь… — сказала она, подходя ближе. — Нам предстоит непростая охота, и некоторые могут не вернуться в Барабинск. Может останешься? В последний раз.

— Давай без фатализма. — попытался я её приободрить. — Это не первый поход армии на этих существ. Уверен, тут достаточно опытных вояк, думаю, армия сработает слаженно, может даже без потерь.

Сам, конечно я слабо в это верил. И в моём мире, ради выгоды, людей не раз посылали на убой, порой и вовсе только ради того, чтобы прощупать почву.

— Я наслышана об этих походах. — сказала она серьёзно и сердито. — Ещё ни одного раза без потерь не обошлось. И вообще, из сказанных мной слов ты не на те обратил внимание. Какой же ты….

— Упрямый? — сказал я улыбнувшись. — Тюфяк? Твердолобый?

Она сердито поджала губки.

— Ладно-ладно. — сдался я от выражения на её милом личике, как такой можно в чём-то отказать. — Пойдем внутрь.

— Правда? Не шутишь? — она подняла брови и расплылась в улыбке, даже приподнялась на носочках, чтобы внимательней рассмотреть, есть ли искренность в моих глазах.

Я наклонился к ней поближе.

— Не шучу.

На радостях она схватила меня за руку и повела внутрь палатки.

***

Нас разбудили громким с ором у палатки.

Эскадрон, подъём! — кричал один из офицеров. — Собираемся у штаба без гибридов через 40 минут!

Ну вот и началось.

Что-то тут жарковато. Я попытался встать, да только Аня, накрепко прилипшая ко мне своим горячим, как температурой, так и видом, телом, отказывалась меня отпускать.