Максим Макаров – Побеждая пустоту (страница 24)
В процессе поиска Зачер Город обнаружил, что во многих районах астероида имеется слабое, неструктурированное поле, которое дает свечение – тоже слабое, идущее изрезанным фронтом. Временами свечение принимает более упорядоченный характер и даже напоминает ментальные волны, характерные для незатейливых умов. Но на поверхности нет природных объектов, а для мыслящих существ эти волны слишком примитивны.
- Сигнал не ослабевает, куда бы я ни пошел – сказал Зачер Город, – независимо от точки поверхности, его структура и уровень остаются неизменными. Складывается впечатление, что источник сигнала находится внутри астероида, что именно оттуда вылетает это бесконечное «нет возможности взлететь», «нет возможности взлететь». Здесь повсюду фоновое свечение. Что же – прячась от него, они забыли все остальные слова?
С размаху Зачер Город ударил клинком по железу. Во все стороны брызнула окалина, по астероиду прошла дрожь. Часть свечения стало объединяться в плоскую вертикальную фигуру с неровными краями – они сжимались и растягивались, словно ламелла одноклеточных животных. От фигуры шли слабенькие волны – Зачер Город сравнил их с исходящим сигналом и обнаружил полное различие, хотя те волны были структурированы. Вероятно, в них даже имелся смысл.
Фигура пододвинулась к Зачеру Городу и смысл стал яснее:
- Червоныло-червонуло… вечность прекрасна… Зачем вы стучите?
- С целью исследования. А позвольте спросить, с кем я имею случай говорить?
Фигура задрожала:
- Я Садэб, сберегатель сокровищ. Это мое великое призвание; сберегая, я оказываю великую услугу вечности…
- Ну, сокровища ваши меня не интересуют. Но скажите, потерпел ли здесь крушение какой-либо объект?
- Много был крушений – и здесь, и там – сказал Садеб. В центре его появился выступ, похожий на пухлый нос. – Корабли порой заходят в эту сокровенную часть космоса, беспокоя ее, и в наказание разбиваются. И на этом астероиде, и на всех других. Глупые корабли гибнут. Какое мне дело до них?
- А где же тогда обломки аппаратов?
- Какое мне до них дело? Меня не волнует приходящая мелочь. Все это пустое и ненадежное.
- Но ведь не вы послали сигнал бедствия?
Садэб удивился:
- Как же можно отсюда послать сигнал? Это невозможно, ибо он затеряется в невидимом лабиринте. Разве вы не видите? Здесь кругом лабиринт для посторонних колебаний. Мудростью Космоса это место сотворено так, чтобы отсюда не исходило ничего, и не тревожило бы сокровища…
Волны, созданные плазменным клинком, полетели вверх, но едва оставив магнитное поле, астероида, они вдруг стали резко изгибаться, пульсировать – и очень скоро просто рассеялись, поглощенные другими астероидами.
В замешательстве Зачер Город пошел с клинком в руке вперед. Садэб поплыл следом, и от близости с ним дрожь в ногах усиливалась.
- Вы что-то от меня хотите?
- Ах, – ответил Садэб – я уже давно ничего не хочу. Червонуло-червоныло. Зачем чего-то хотеть? Зачем вообще что-то делать? Зачем все разумные существа носятся сквозь космос, возмущая его своим колебанием? И зачем вы здесь?
- Я сюда прибыл, чтоб оказать помощь.
- Но ведь это глупо! Глупо, глупо помогать, тратить свою мощь на то, что рано или поздно кончится. Ведь все кончается – и плохое, и хорошее, и не лучше ли. Кто вас надоумил поступать столь неправильно?
- А это, знаете ли, не ваше дело! Сберегайте свои штуки. И потом, с чего вы решили, что мой образ действия неправильный?
- С точки зрения вечности.
- Я вижу, она вас научила многому. Ладно – если помогать не надо, тогда я пойду.
- Куда? – спросил Садэб.
- Куда? Вверх.
Зачер Город приготовился к взлету, но странная тяжесть наполнила его тело. Он провел самоанализ и почувствовал огромные бреши в своих защитных полях. Энергия – образованная быстрым распадом – уходила куда-то под ноги, словно через решето и этот процесс не прерывался ни на миг.
Зачер Город подскочил; сотворенным плащом он опутал ноги и туловище. Утечка энергии ослабела, но не исчезла; тоненьким ручейком она продолжала бежать вниз, сквозь железную поверхность астероида и рассеиваться в космосе. Он попытался обратиться в луч, но не сумел – для этого уже не хватало мощи.
- Я растратил свой потенциал, пока ходил по этому магниту, развались он вдребезги! Безусловно, так и есть. Мощь рассеялась туманом. Безобразие, что же делать? Энергии во мне еще достаточно, но взлететь уже не получается. Понятно, почему здесь все разбиваются. Надо думать… и действовать.
- А зачем, вам куда-то идти – прошелестел Садэб. – Не лучше ль здесь остаться? Сберегая богатства, я нашел здесь великое наслаждение.
У Зачера Города уже болела голова
- Ну и что же вы нашли?
- Великое равновесие. Покой.
«Для меня покой – конец» подумал Зачер Город.
Сверкая плащом, он бродил по Астероиду; боль не проходила, она проникла уже повсюду, колкая, но неспособная победить Зачера Города. Он посылал в космос мыслительные волны – они сразу же затухали. Тогда Зачер Город начинал вспоминать, вспоминать все подряд – события, приключения, содержание книг. Это требовалось не только для поиска решения, но и ради самого действия.
Сама страшная вещь для Зачера Города – ничего не делать.
- Скиталец попался! – сказал Маливоргем. – Ему не выбраться из магнитной западни без посторонней помощи, а она, как известно, прийти не сможет, поскольку все сигналы там рассыпаются. И как это его не удивило, что источник сигнала находится там, где он не может находиться?
- Такие не удивляются – проговорил Вор-Юн-Гак, щурясь. – Такие только действуют. Их сущность представляет собой лишь одну голую функцию и ничто другое им не интересно. Зойтомара,
- Но ваша мудрость бесконечна, о великий Вор-Юн-Гак!
Хитрый Змей щурился от удовольствия.
…Зачер Город бродил по железному астероиду, залезал на вершины в виде черепов, спускался в низины, он бродил, думал, вспоминал. Он перебрал в уме уже все когда-либо прочитанные тексты, особенно нравилось ему вспоминать стихи. Зачер Город не умел сочинять, но гармония и ритм стихов, легкозвучие их слов способствовали его самовозобновлению. Он вспоминал произведения Веди Взмокина.
Мы не видим нынче звезд –
Перерыв у них, возможно.
Черен мир, как черный дрозд,
Что в сирени придорожной
Пред ромашкой и осокой
Рассуждает о высоком.
Стихи помогали Зачеру Городу заделывать мелкие бреши, возникавшие в его внутренних полях; но получить новые заряды энергии он не мог, поскольку быстрая аннигиляция запускалась лишь во время действия и сознания этого действия.
Зачеру Городу просто необходимо чем-нибудь заниматься и он не мог понять тех принципов, по которым существовал Садэб-«сберегатель». У того на «лице» постоянно возникали отдельные складки – иногда по две в ряд, иногда по три – две кривые наверху и одна внизу, словно закрытый и изогнутый дугой рот. Иногда появлялось два ряда складок, под углом друг другу. Но все эти изменения не означали ровным счетом ничего. Энергия Садэба не прибавлялась и не расходовалась.
- Песни? Я тоже порой слагаю песни. Червонуло-червоныло… я слагаю песни о том как хорошо существовать, как хорошо быть, как хорошо что я есть… Или пою просто: червонуло-червоныло, червонуло-червоныло…
- А что означают эти ваши фразы?
- Червонуло-червоныло. Не знаю. А зачем что-то значить? Достаточно просто существовать.
«Моя голова раскалывается от подобных глупостей. И самое скверное то, что этот тип находится куда в более выгодном состоянии, чем я».
Садэб выпячивает складку как губу:
- Поговорите со мною.
- Это еще зачем? – зрачок Зачера Города темнеет.
- Чтобы наполнить вечность словами.
- Я не обязан вас развлекать! Вообще, летите-ка вы в другое место! – резко говорит Зачер Город. Он понимал, что сердясь, лишь теряет энергию, но не мог не сердиться.
Садэб исчезает, а через некоторое время появляется снова.
Он преследовал Зачера Города по астероиду, не имея явной цели; вероятно, «сберегатель» страдал от скуки или у него просто была такой прилипчивый характер. Несколько раз он затевал долгие диспуты с Зачером Городом, доказывал, что единственная цель существования – само существование, что любая борьба напрасна, и лучше оставить все как есть. Зачер Город замахивался на него клинком – у клинка вырастала длинная рукоятка, почти в полный рост, – Садэб прятался, но сокрушать его Зачер Город не собирался. От Садэба не исходило зла, а лишь безразличие ко всему, да еще:
- Червнонуло, червоныло…
Однако Зачер Город чувствовал, что если он не придумает способа оторваться от астероида, то когда-нибудь распадется.
Маливоргем следил за ним с огромного расстояния.
- Скиталец не ослабел окончательно. Подождем еще некоторое время. У нас же оно есть, не правда ли?
Зачер Город взошел на самый высокий выступ и глядел вверх. За тот срок, что он провел на астероиде, узоры на его одежде сильно потемнели и сделались черно-синими; сияние вокруг зрачка тоже стало синим, а не сине-голубым как обычно. «Мощь, мощь покидает нас, думал Зачер Город, и каким бездарным образом! Не обидно умереть – обидно умереть, осознавая, что ты не сделал того, что мог бы». Его бледное, белое как у Зергера, лицо застыло. В нем уже не было видно рта – только глаза. Голова наклонилась к груди. Зачер Город, стоял, опираясь то одной рукой, то двумя на рукоятку клинка; синий плащ опутывал ноги и в его изгибах прятались и возникали очертания самых невероятных формул.