Максим Макаров – Побеждая пустоту (страница 13)

- А это еще что? – на краю лужайки стоял с серо-голубыми лопастями, к которому тянулись все бугорки. От куста во все стороны разлетались молекулы с информацией об угрозе.

Меч-пилой Воблид рассек куст.

- Можешь не телеграфировать! Опухоль тлетворная, зараза. – он оглядел просторы – До чего тут природа… самонадеянна. Она воображает, что сможет мне помешать. Она, видите ли, не хочет, чтоб я (!) что-то делал. Какая наглость! Я – предводитель воинов, покоритель непокорных Воблид! Я буду действовать согласно моим великим планам.

По сигналу Воблида машины помчались по планете в поисках углеводородных пластов, давя гусеницами все, что мешало им проехать. Излучаемые растениями слабые биоэнергетические потоки полностью терялись в грохоте и писке искусственных передатчиков. Планета наполнялась механическим воем – Воблид очень старался.

Ему необходима нефть, горючие газы, элементы с нестабильными ядрами. Содержащуюся в них мощь он частью пустит для своих сущностей, частью загонит в ракеты, автоматы и прочие боевые вещи. Воблид, кошмарный Воблид, Предводитель воинов, Воблид-Завоеватель! – эти титулы он слышал в течение своей долгой деятельности, завершать которую не намерен никогда. Он воевал среди бесчисленного числа планет, иногда сам за себя, иногда – выполняя военные задачи владык. Нельзя сказать, что Воблид – наемник, продающий свою боевую мощь за деньги. Это для него слишком мелко.

Воблид воюет не ради денег, а ради того, чтоб воевать, ради самой войны. Боевые действия, спецоперации – вот основной и единственный интерес всех 13-ти Воблидовых голов; некоторые из них имеют и другие занятия (например, биологическая сущность не прочь заняться запугиванием и обольщением), но главное свое призвание Воблид видит именно в войне.

- Это мое призвание. Ну и что? Кто-то скажет, что оно неправильное? А каким вообще оно должно быть, ради чего вообще стоит существовать. Ради того, чтоб размножаться? Или защищать интересы других, которые на тебя же и наплюют? Это все очень глупо. А война – дело грандиозное, и не стоит тут ограничивать себя какими-то нормами. Их выдумывают те, которые сами ничего не могут.

Впрочем, Воблид не является абсолютно беспринципным. У него есть пристрастия. Он всегда на стороне Вор-Юн-Гака и ни за что не будет сражаться в единстве с Зергером и его творениями, также как он не будет воевать за тех, кого презирает. И в эту, и в предыдущую историю Воблид ввязался не потому, что так уж сильно ненавидел Зергера, а потому что всегда сотрудничал с Вор-Юн-Гаком. Ведь Подлый Хитрый Змей его приятель.

В поисках сырья добывающие машины объехали всю планету. Кое-где им удалось обнаружить действительно перспективные источники и те края наполнялись великим грохотом. Машины бурили, копали, стрекотали, выли. Время от времени они ломались, и Воблиду с отвращением приходилось их чинить.

- Вожусь, будто слесарь бездарный.

У живых существ, населявших эту планету, была поразительная способность к регенерации. Из небольшого фрагмента мог со временем вырасти целый организм. Любая его клетка могла стать репродуктивной. Это позволяло местным жителям не только восстанавливать самих себя, но и создавать новых жителей. Новые организмы появляются в виде простых округлых тел без выпячиваний (те самые бугорки). В процессе развития у них формируются лопасти и выросты, чаще всего овальной или волнистой формы, со временем число лопастей увеличивается и во взрослом состоянии может превышать 100 на один организм, причем размер лопасти и ее форма могут быть любыми. Основная часть тела идентична таллому водорослей; она также способна расти вверх и в стороны, образуя кусто- и деревообразные структуры. Из них формируются целые «леса».

Своими выростами жители собирали влагу, передавали друг другу информацию в виде летучих молекул. Воблид улавливал эти сигналы («пахнет, глина!») и регулярно выжигал воздух огненной головой. Сигналы исчезали; но жители могли общаться еще и контактным способом, при помощью длинных ветвящихся тяжей, идущих по земле. То, что Воблид принял за рыбьи внутренности, использовалось для тесного взаимодействия между жителями. Разделенные большим расстоянием, они могли передавать друг другу тепло или радость. Но сейчас они обменивались лишь тревогой.

Укрепившись на планете, Воблид явно не собирался оставлять ее до тех пор, пока не выкачает все полезные материалы до конца. При этом добычу он вел абсолютно не задумываясь о природосбережении. Воблид даже слов таких не знал, как «бережное обращение с природой», «защита природы». Он знал, как защищаться в обороне или при бомбежке.

Машины, повинуясь приказам Воблида, опустошали огромные пространства, покрытые цветными узорами. После их ухода пропадали не только краски, но и сами почва оказывалась непригодной для роста – ее отравляли выхлопы, газы, материалы, не нужные Воблиду. Для восстановления там нормальной жизни требовались века – при условии, что останутся те, кто способен восстанавливать. Воблид нервничал. Его 18-ю голову страшно злил тот факт, что ее клинки и пилы постоянно зеленеют на открытом воздухе, словно на них что-то хочет вырасти. Огненная сущность сжигала «вредные» районы – на которые ей указывала биологическая голова. Она бегала по планете – легкая, худющая, а вслед за ней, громыхая и спотыкаясь, неслась 18-я сущность – тоже худая, но очень высокая, с огромным размахом рук и ног. Ей Воблид велел следить за небом. Оно разделено на три части – нижняя примыкает к земле и ее воздух очень прозрачен, средняя вся состоит из сплошного облачного слоя, внешняя уходит в космосе, где на орбите висит ужасающего вида корабль, с ящерами на борту.

Небо было чисто, разве что у границы облаков порой поигрывали «огнецы» – яркие всполохи света, собранные в виде размытых фигур. Иногда фигуры принимали более конкретные формы – рыб, птиц, и даже разумных существ с руками и головой. Воблид думал, что это фантомы, т.е. не рассеянная до конца психофизическая энергия чьих-то тел. Они возникали под вечер, собирались в стаи и висели, висели, висели… В ночном небе были отчетливо видны их силуэты, их яркий мерцающий огонь, излучавший слабые, неупорядоченные волны. К утру небесные огни исчезали.

Воблиду «огнецы» не вредили нисколько, однако время от времени 18-я сущность выпускала по ним длинные долгие очереди. Он палил чем попало – из автоматов, гранатометов, лазеров.

- Опять горят! Сосульки. Их дурацкий свет меня раздражает. Откуда они вообще берутся, здесь же, в конце концов, не зоны полюса (огнецы появлялись над всем пространством планеты). Еще одна выдумка этого жалкого шарика. Ничего, скоро я со всем покончу…

Добывающие машины гудели, не снижая оборотов. Воблид их подгонял.

Огромный трактор прошел по рыжей полосе земли и прочертил широченную черную полосу, определяющую границу будущего прииска. Под полосой уже не было ничего, никаких уцелевших жителей. Гусеницы перемалывали все в прах.

Они чуть-чуть не задели маленький кустик с тонкими гнутыми лопастями. Кустик рос на желтом талломе, примыкавшем к рыжей области; каждая его клетка застыла от ужаса, но трактор уже укатил далеко. Мало-помалу оцепенение стало проходить, кустик расправил лопасти и стал думать, вернее, передавать свою информацию. Она обращалась не к здешним жителям – которые и без того все знали – а к «огнецам».

Звали кустика Холодок. Он был еще очень молод и потому верил в магические, сверхъестественные вещи. Противостоять машинам он, безусловно, не мог (вся планета была бессильна), но внутри его жила надежда. Ее он обращал в мысли, исходившие волнами.

«Огнецы! Ваше дивное сияние испокон веков радовало наш мир, и всех, и каждого кто в нем жил. Оно по-прежнему велико и чудесно, но разве способны мы радоваться теперь?»

«Огнецы! Почему вы так строги к нам? Почему не взгляните на наши страдания, не обратите на них ваш дивный свет? Наш мир в смятении – все горит, все превращается в пепел и ничего нельзя поделать? Огнецы! Кто поможет нам, если не вы? Кто еще услышит наши стоны, кто наполнит наш ум надеждой? Мы всегда почитали вас; так помогите же нашей бедной земле?»

Холодок обращал свои призывы к тем, кто сиял в небе – это все что он мог сделать. Холодок – да и другие жители – верил, что огнецам принадлежит великая сила, которую они в трудный час направят на доброе дело. Он надеялся. Он говорил. Он обращался к небесным огненным образам, не зная даже, могут ли те его услышать.

Тем временем, Вор-Юн-Гак подсчитывал свою часть прибыли, собранной Воблидом и Маливоргемом. Ее огромное количество удовлетворяло Змея; кроме того, ближние и дальние Миры склонились перед убеждениями Змея и теперь несут его, Вор-Юн-Гаковские «стремления действовать лишь в нужном направлении». Мгновенная связь передает им все Змеевы приказы, она действует безотказно. Она удаляет все шумы.

Но по странному совпадению среди тех шумов появлялись песни Веди Взмокина; их стремительно удаляли, но такие шумы были. Они каким-то чудом пробирались сквозь космос и вонзались в мощные информационные связи, работавшие для Вор-Юн-Гака. Змей их ненавидел – не потому что презирал творчество вообще, а оттого, что колебания волн, в виде которых переносились песни, были для него непривычны. Собственные волны Вор-Юн-Гака были с ними словно в антифазе, т.е. нейтрализовались и даже исчезали при очень сильном взаимодействии.