Максим Макаренков – Объект «Фенрир» (страница 8)

– Ты не о том говоришь. Хватит давить меня моралью, а то додавишь. И ты это знаешь. Говори уже, что случилось.

Банев откинулся на спинку диванчика и запрокинул голову, с интересом изучая что-то на потолке.

– Объект «Фенрир».

– Твою мать, – четко выговаривая каждое слово, сказал Михеев.

Молодежь сидела напротив, на том диване, где тремя днями ранее сидел Банев, и внимательно, со спокойным любопытством, смотрела на старших. В основном, на Михеева.

Земледел здорово изменился за эти десять лет. Внешне остался почти таким же, как был, лишь волосы выгорели, да прическа стала еще короче, и из татуировок осталась лишь полоска красных ромбов с точками посредине. Полоска начиналась у запястья и уходила выше, за локтевой сгиб, исчезая под закатанным рукавом линялой легкой куртки с шевроном службы терраморфинга на плече. Михеев насчитал пять ромбов. Пять символов плодородия. Знаков того, что ты засеял планету земной жизнью, приспособил ее для нужд человечества. Интересно, выше есть ромбы? Даже пять – очень и очень круто для десяти лет.

Было во взгляде земледела что-то такое, что заставляло Михеева чувствовать себя неуютно, хотя он знал, что тогда на Энтее поступил совершенно правильно. Информация, которую он должен был отправить в службу безопасности, стоила и его жизни, и жизни земледела. И он снова поступил бы так же и так же приказал бы подключить его умирающее сознание к передатчику, до которого юный в то время земледел, получивший свое первое задание по терраморфингу, тащил его в вездеходе, не зная сна и усталости.

Чудом было уже то, что «Гамаюн», первый его корабль, спас пилота ценой своего существования, вторым чудом – сообразительный и умелый земледел. А третьим – то, что Михеев сумел прийти в себя на борту рейдера «Сергей Павлов» и вспомнить последнее, что запечатлело ускользающее сознание, – лицо плачущего земледела, шептавшего что-то искусанными в кровь губами.

Михеев выздоровел, нашел своего спасителя, протянул земледелу руку, тот молча двинул его в ухо и ушел. Михеев не обиделся.

Но при разговоре с Баневым ту встречу вспомнил. Сразу, как только начальник, вернувшись к своей обычной невозмутимой деловитости, сказал:

– Кандидатуры для команды я тебе уже подобрал.

– Ну нет, отбирать я буду сам, – с наслаждением сказал Михеев, видя, как недовольно вытягивается лицо Банева, – точнее, есть уже кандидаты, главное, чтоб они согласились.

Терраформист, вернее, старший терраформист, специалист по освоению планет с особо сложными условиями Станислав Игоревич Светлов и пилот суборбитальной авиации, неоднократный призер гонок фамильяр-ботов, потомственный эмпат Кейко Яновна Мацуева. С обоими судьба свела Михеева за последние десять лет. Если говорить точнее, это были единственные люди, чьи орбиты за последние десять лет пересеклись с жизненной орбитой Михеева, не считая Банева и медикологов службы Дальней разведки.

Можно было, конечно, счесть это случайностью, но Михеев знал: там, где дело касается объекта «Фенрир», случайностям места нет.

А вот Кейко почти не изменилась. Как смотрелась девочкой-подростком, когда они с «Алконостом» вытаскивали ее фамильяр-бот из протуберанца, на пути которого ее угораздило оказаться, так и осталась миниатюрной сероглазой первокурсницей, в лицо которой хотелось всматриваться, настолько необычными и притягательными были его черты.

Михеев смотрел за точными выверенными движениями земледела и думал, что не ошибся в выборе. Стержень, что чувствовался в парне уже на Энтее, окреп, Стас превратился в очень спокойного и уверенного в себе профессионала, но, похоже, не растерял своей юношеской тяги к приключениям. Иначе ромбов в татуировке было бы гораздо меньше – в профессии терраморфиста всякое случается.

– Так зачем вы нас вызвали, старший? – обратился Стас к Баневу.

Михеева он подчеркнуто игнорировал, и тот подумал, что мальчишеского в Светлове осталось куда больше, чем ему показалось поначалу. Кейко с самого начала молчала и только переводила взгляд огромных серых глазищ с Банева на Михеева, а потом на Стаса. Интересно, что она чувствует и какие выводы делает?

Михеев вдруг понял, что его удивляет – абсолютное спокойствие и доверие молодых к тем, кого они называли «старшими». Уважительное спокойное доверие, ничего общего не имеющее ни со слепой верой, ни с преклонением перед авторитетом. Наверное, оно основывалось на полной убежденности в том, что умудренные опытом старшие не могут желать им никакого зла. Ошибаться – да, могут. И в Стасе чувствовалась решимость отстоять свое мнение, возразить, если будет нужно, жестко выразить несогласие. А вот Кейко была куда более загадочной. Почувствовав интерес Михеева, девушка открыто и прямо посмотрела на него. Но ничего не сказала.

– Да, Банев, расскажи нашим юным друзьям, зачем ты их вызвал, – с мстительным наслаждением сказал Михеев. И сам обратился к Стасу и Кейко: – Сейчас старший Банев будет рассказывать увлекательные вещи. А мы с вами будем слушать.

И он пересел на диван, устроившись между молодым человеком и девушкой, откинулся на спинку и скрестил руки на груди. Банев посопел, походил по кабинету, наконец, хлопнул в ладоши, привлекая внимание сервисного джинна, и скомандовал:

– Полная изоляция, до особой команды не соединять, исключение – информация с аллюром «три креста».

Оживляя домашний реал-проектор, провел пальцами по мраморной полусфере, вделанной в край рабочего стола.

– Что вы помните о времени Первого Исхода?

Сначала ответил Стас – сразу взял на себя роль лидера, отметил Михеев.

– Первая волна расселения человечества, произошла на исходе эпохи новых Темных Веков, которые заканчивали Эру Разобщения. Стала возможна благодаря открытию эффекта «пробоя светового барьера». Корабли были оснащены кибернетическими системами управления, которые контролировались искусственными интеллектами, обладавшими зачатками сознания и самоорганизации.

– Что и привело к многочисленным трагедиям, – неожиданно заговорила Кейко.

Голос у нее оказался под стать внешности. Неожиданно низкий и глубокий. Кажется, такой называют грудным. Она говорила спокойно, просто констатировала факт. И все же в ней чувствовалась легкая, едва заметная грусть. Неужели этих слов было достаточно, чтобы вызвать в ней сопереживание?

Михеев внимательно посмотрел на Кейко. Как-то по-новому. Он вдруг осознал, как непросто ей приходилось, пока добрые и умные люди не научили ее обращаться с этим чудесным и жутковатым даром.

Краем уха он слушал Банева, сосредоточив основное внимание на молодых людях. Все, что скажет начальник, он и так знал.

Михеев. Дурные сны

Программа поиска потенциально обитаемых планет велась на деньги Объединенной Корпорации. Открытие Пояса Жизни по жестокой иронии стоило жизни всей смене МКС, древней станции, которая называлась «международной» лишь по инерции. И самой станции тоже. Неполадки в системе жизнеобеспечения, возгорание в космосе – легко представить, к чему приводит взрыв запасов кислорода.

О том, что в тот же день произошло первое серьезное боестолкновение корпоративных подразделений в космосе, даже Михеев узнал не сразу. Он в это время с искренним любопытством наблюдал (поскольку, к счастью, в заказ вовлечен не был), как моментально кто-то отрубил всю Северную Америку от интернета, что считалось невозможным в принципе. Это означало, что добрая часть империи Объединенной Корпорации оказалась отрезанной от информационного пространства: от стрима, реалов, от всего. И, следовательно, делать там можно было в течение нескольких часов все что угодно.

Он потом довольно быстро вычислил, что скрывалось за сообщениями об ожесточенном переделе территории между «сальватручес» и «восемьдесят восьмыми» – ну, правда, широкая публика съела эту новость, но даже в каналах и группах конспирологов отставные военные задавали недоуменные вопросы, какого черта потребовалось боевикам двух самых отмороженных криминальных армий в тихом университетском городке.

Михеев знал, что там находилось, поэтому насторожился и принялся ждать развития событий. Они не заставили себя долго ждать. Началась лихорадочная доработка существовавшего лишь в черновых проектах «пробойников». Поспешная и тайная.

Эксперименты с сырыми непроработанными двигателями стоили многих и многих жизней, но дело двигалось. Объединенная Корпорация бросила все свои ресурсы на скупку мозгов, прорывных технологий и сырья. Корпорация готовилась к рывку в Пояс Жизни. Это само по себе могло стать событием, ломающим хребет истории.

Поэтому мало кто обратил внимание на то, какие силы и ресурсы брошены на создание информационной реальности для потребил всего земного шара. Медиакорпорации получили гигантские заказы на производство развлекательного, научно-популярного, политического и скандального контента на любые темы, кроме космоса. Космос выключили из повестки дня, как не было.

Одновременно ОК разморозила локальные конфликты в стратегически важных точках, создав необходимую иллюзию глобального передела рынков. Прагматичные националисты и вдохновенные поэты на зарплате во всех концах мира заговорили о сломе старого порядка, одряхлении мирового гегемона, «новой весне мира» и «надвигающейся волне справедливого возмездия». В этих условиях серьезные люди могли садиться за стол переговоров для того, чтобы делить действительно серьезные ресурсы, не опасаясь, что им помешают.