Максим Лыков – Я живу в октябре (страница 14)

– Никогда не понимала коллекционеров. Мне кажется, если они соберут все экспонаты, их жизнь потеряет смысл.

– Я в детстве коллекционировал вкладыши от жвачек. Были такие – «Турбо». С ними можно было ещё играть в азартные игры… Почти по-настоящему…

Мы ещё болтали о пустяках, которые исчезают из памяти почти сразу после того, как были произнесены, но оставляют при этом очень тёплое чувство. Если бы меня спросили, что будет признаком долгих отношений, то я бы смело ответил, что это умение начать диалог в любой момент и умение вместе молчать.

Надо ли говорить, что те несколько часов, что мы потратили на дорогу и позже на прогулки по родным мне казанским местам, пролетели совершенно незаметно? Наверное, не надо. Мне жаль, что сейчас я не могу вспомнить всех деталей, остались лишь какие-то крохи нашей замечательной болтовни.

Местом сбора стал ЗАГС Авиастроительного района. Молодожёны специально выбрали его, чтобы быть максимально подальше от привычных маршрутов своих близких. Было бы крайне странно обрести посреди церемонии растерянно-удивлённого родственника. Вариант с приглашением людей не из нашего круга Дима и Неля не рассматривали. Я их понимал: целый день выслушивать пожелания, тёплые слова, видеть слёзы радости, с тем чтобы через полнолуние у гостей всё стёрлось в памяти, – это бессмысленная пытка. Наши близкие – в нашем прошлом. Это очевидная вещь, которую приходится себе то и дело напоминать.

Гостей приехало человек двадцать. Некоторых я хорошо знал. Почтенная Вероника Павловна была самой старшей. Кажется, её знали все осенние хомо новусы европейской части России. Бодрая старушка добрые два десятка лет жила в старом домике на окраине Нижнего Новгорода и была чрезвычайно активна в интернете. Судя по всему, причиной такой активности был оставленный внуком старый ноутбук. Собственно, «Жежешкой» внука она и пользовалась, то ли ленясь, то ли не умея оформить собственный аккаунт. Мне она запомнилась ежемесячно присылаемыми пророчествами конца света – частью скопипащенными из неизвестных уголков Рунета, частью выдуманными. Если верить хотя бы десяти процентам этой информации, то окажется, что баба Ванга напророчила всё и всем на все случаи жизни. В моём воображении Вероника Павловна рисовалась безумной бабкой со сбившимся набекрень цветастым платком, но вживую она оказалась благополучной пожилой женщиной в скромном тёмно-зелёном платье. Её скорее можно было принять за европейскую пенсионерку, путешествующую по миру, чем за русскую деревенскую бабушку.

Я поздоровался за руку с Родионом, нашим художником. Всё время хочу спросить отчество, но не получается. Родион обладает удивительным свойством переходить на «ты» с первых секунд разговора. Казалось бы, обычный мужик в старомодной ковбойке с несколько бледным лицом, но обладает невероятным обаянием. Живёт он в сентябре где-то в лесном углу Марий Эл. Лет ему немало, что-то между сорока и пятьюдесятью. Как-то он приглашал меня к себе в мастерскую и вообще «понаблюдать натуру», но не сложилось.

Интересно, что на Риту его магия не подействовала. Когда мы отошли в сторонку, она шепнула мне, что Родион её пугает.

– Чем? – удивился я.

– Смотрит он странно, будто душу из меня вынуть хочет.

– Художник, – развёл я руками. – Ему полагается.

– Нет, – не согласилась она. – Плохо ему, вот что.

Мне было что ответить, но не обсуждать же душевное состояние гостя на свадьбе в маленьком зальчике районного ЗАГСа.

Из знакомых старичков больше никого и не было. Остальные съехались с разных концов нашей необъятной и немного настороженно поглядывали друг на друга. Для хомо новусов оказаться в большой компании себе подобных – это большая редкость.

Вскоре появились и сами молодые. Белый лимузин подкатил за десять минут до начала регистрации. Дима и Неля постарались – костюм и платье сидели идеально. Неля явно сегодня полдня провела в салоне красоты. Эталонная пара молодожёнов. Жаль, что фотографии не сохранятся.

С ними прикатили и свидетели – толстенький коротышка Аяз. Он был сентябрьский, жил в Ульяновске, но я его почти не знал, кажется, Аяз занимался компьютерной техникой. Во взятом напрокат смокинге он выглядел забавно, напоминал чем-то молодого Денни Де Вито, страдающего депрессией. Подозреваю, что Дима пригласил его свидетелем больше из альтруизма, чтобы вытащить в свет.

Свидетельницей выступала худенькая симпатичная девушка Динара. Она жила в октябре в Уфе. Родом при этом была из Узбекистана, что нашло отражение в смуглом восточном лице. В Уфе она, кажется, училась на медицинском, почти закончила. Я видел её пару раз, и всегда Динара оказывалась в беззаботно-радостном настроении.

Дима сиял белозубой улыбкой. Он был крупным, сильным парнем с круглым добродушным лицом. Таким мог быть медведь, опрокинувший в себя бочку медовухи. Обозначившаяся бородка добавляла его образу бесшабашности. Как пара они подобрались чудесно: строгая скорее скандинавской холодной красотой Неля и разудалый молодец.

Церемония началась буднично. Распорядительница окинула дежурным взглядом собравшихся – мне показалось, что левая бровь у неё заметно поднялась.

Она кратко проинструктировала нас, и мы потянулись в зал для торжественной части.

Дальше я помню, как звучала живая музыка, на фоне которой старательно-возвышенные речи регистратора казались неуместными. Одно было приятно – я под шумок взял Риту за руку, и она не возражала. Жених и невеста поставили подписи, и мы уже готовились к поздравлениям, как регистратор снова взяла слово.

– Сегодня замечательный день, – сказала она. – Запомните его. Этот счастливый миг навсегда останется с вами, сколько бы циклов вам ни пришлось пережить. Гости могут поздравить молодожёнов.

Мы встревоженно переглянулись. Но я заметил хитрую улыбку Димки и догадался, в чём дело.

Свадебное застолье организовали за городом. Для этого мои креативные друзья сняли на несколько дней роскошный коттедж, защищённый со всех сторон глухим забором. К нашему приезду был готов фуршетный стол, в мангалах тлели угли, ожидая шашлыка.

Команда официантов испарилась, стоило нам приехать. Дима коротко переговорил с их менеджером – бойкой полной тёткой, и мы остались одни.

Было ощущение, что все незаметно выдохнули. Кирпичный забор с витиеватой решёткой наверху оградил нас от чуждого обычного мира. Наверное, так чувствовали себя первые христиане, ушедшие в катакомбы. Нас было мало, но мы все были свои.

Дима объявил:

– Сейчас небольшая пауза: можно перекусить и отдохнуть. Родион, посмотри за мангалами, пожалуйста, а то Аяз огонь только на мониторе видел. У кого цикл только начался – пойдёмте, я покажу комнаты. Через полчаса все собираемся здесь! Алекс!

Дима подошёл к нам.

– Маргарита, ещё раз – рад знакомству, – улыбнулся он. – Я заберу Алекса на пару минут, не скучай.

Мы небольшой компанией пошли в дом. Размеры его впечатляли: то ли хозяева изначально строили его на несколько больших семей, то ли просто предавались свойственному нуворишам гигантизму. На трёх этажах нашлось шесть спален, не считая комнат для отдыха, кабинетов и прочего. Дима быстро распределил «октябрят», как он выражался, по комнатам. Меня он оставил напоследок.

– У тебя мансардный этаж, – сообщил он. – Здесь, в принципе, есть лифт, но по лестнице проще.

– Страшно представить, сколько вы за это заплатили, – заметил я.

– Старик, ты же понимаешь, что всё возвращается.

– Но надо же ещё найти то, что вернётся.

– А мы кредит взяли, – усмехнулся он. – Видел бы ты их масленые глаза, когда они процент высчитывали. Ну что тебе рассказывать, сам всё знаешь. Вот твои апартаменты.

Спальня была небольшой, но с полноценной кроватью кинг-сайз.

– Постельный комплект в шкафу, – предупредил Дима. – Дверь закрывается изнутри. Хозяева приедут за ключами через три дня. До этого момента лучше уехать.

– Само собой, – согласился я.

Из окна был вид на площадку с фуршетом. Маргарита о чём-то оживлённо беседовала с Динарой.

– Как у тебя с ней? – спросил подошедший Дима. – Ничего так девчонка.

– Она прикольная, – уклончиво ответил я.

– Ну да, ну да… Пойду жёнушку проверю.

– Хорошо. Я сейчас спущусь.

– Лифт слева, если что, – донеслось из-за двери.

Я снова выглянул в окошко. Рядом с Маргаритой и Динарой образовался Родион. Он широко размахивал руками и что-то объяснял. Девушки в унисон кивали. Пора было спускаться.

В лифте я столкнулся с Вероникой Павловной.

– У меня второй этаж, – сообщила она мне.

– Очень за вас рад.

Я нажал кнопку. Лифт здесь был нетороплив.

– Вас же Александр зовут? – спросила она. – Правильно я запомнила?

– Да. Мы с вами друзья в «ЖЖ».

– Где?

– В «Живом Журнале».

– А! – кивнула она. – Читала сегодня, что если лунатики родят детей в ночь суперлуния, то наступит конец времён. Надо предупредить молодожёнов-то.

– Да вы что? – преувеличенно удивлённо спросил я. – А где вы такое прочитали? У бабы Ванги?

– Нет, – твёрдо ответила Вероника Павловна.

Лифт остановился на первом этаже. Я любезно показал старушке на выход. Она послушалась, но отметила:

– Вообще-то, первым из лифта должен выходить мужчина. Кто знает, что ждёт нас за дверью.

– Мне кажется, нас ждёт шампанское, – пошутил я.

– Читаю сейчас блоги лунатиков, – проигнорировала она мои юмористические потуги. – Они ведь что в России, что в Америке, что в Китае – все одинаковые. Так вот, Баррибеар считает, что нам нельзя жениться. Одинокие мы, как Луна. А уж дети…