Максим Лебедев – Забытые гробницы. Тайны древнеегипетского некрополя (страница 3)
Первый русский египтолог Владимир Семенович Голенищев (1856–1947) известен прежде всего коллекцией древностей, в течение многих лет собранной им по всему Египту. Именно она впоследствии послужила ядром египетского собрания Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина в Москве.
Однако В. С. Голенищев не ограничивался простой покупкой древностей у местного населения. В 1884–1885 годах он посетил пустынную долину Вади Хаммамат, чтобы уточнить известные ранее по копиям прусского исследователя Карла Рихарда Лепсиуса (1810–1884) наскальные надписи и открыть новые. Таким образом, впервые в российской истории состоялась эпиграфическая экспедиция в Египет.
В 1887 году Русское императорское археологическое общество (Отделение восточной археологии) избрало В. С. Голенищева своим членом, и в 1888–1889 годах он провел полевой сезон в Египте – первый в истории отечественной археологии.
В. С. Голенищев предпринял раскопки в местечке Тахта в Верхнем Египте, где обнаружил памятники фараона Амасиса (570–526 годы до н. э.) и остатки храма римского времени. В столице Фаюмского оазиса – городе Мединет эль-Фаюме (древнем Крокодилополисе) он нашел колонну от культового сооружения времени правления XII династии, тем самым локализовав положение храма, посвященного крокодилоголовому богу Себеку. В. С. Голенищев также провел раскопки в Телль эль-Масхуте, в районе древнего канала, соединявшего Нил с Красным морем, – своего рода предшественника Суэцкого канала. При этом была обнаружена стела царя Дария I, завершившего строительство канала или расчистившего старое русло.
Благодаря единственному и кратковременному сезону В. С. Голенищев фактически стал первым русским египтологом, проведшим полевые исследования в Египте. К сожалению, работы не были продолжены, и Россия долгое время не участвовала в археологическом изучении местных памятников.
Советские ученые в Нубии
В 1950-х годах правительство молодой Арабской Республики Египет приняло решение о строительстве новой дамбы на Ниле в районе города Асуан, получившей название Высотной Асуанской плотины. Первая дамба, возведенная англичанами в 1902 году[2], уже не соответствовала запросам, поэтому понадобилось создать новый гидроузел на великой африканской реке.
Однако то, что выгодно для хозяйства и экономики страны, не всегда хорошо для ее исторических памятников. Появление протяженного водохранилища[3] грозило затоплением огромной территории, насыщенной древними сооружениями – храмами, крепостями и поселениями, возведенными египтянами в легендарной стране золота – Нубии.
В сложившейся ситуации ЮНЕСКО предложила план по спасению памятников древней Нубии. В нем участвовали ведущие мировые исследователи, в том числе и советские ученые во главе с академиком Б. Б. Пиотровским. Проект, получивший название Нубийской экспедиции АН СССР, работал в Египте с 1961 по 1963 год. Советская концессия охватывала территорию, около тридцати километров тянущуюся по долине Нила: от Герф-Хуссейна до Махарраки. В нее также было включено Вади-Аллаки. В составе экспедиции работали такие выдающиеся отечественные специалисты, как Н. Я. Мерперт, О. Г. Большаков и А. В. Виноградов.
В течение двух сезонов (зима – весна 1961–1962 и 1962–1963 годов) были обнаружены многочисленные памятники, относящиеся к различным историческим периодам Египта, от раннего палеолита до Нового царства. Так, в Хор-Дауде открыли раннединастическое поселение рубежа IV и III тыс. до н. э., составили большую коллекцию керамических сосудов и кремневых орудий. У селения Западная Коштамна нашли два могильника: один времени Древнего царства, другой – Нового царства. В Наг-Набруке и Наг эль-Шиме выявили нубийские могильники, датированные периодом Среднего царства (то есть первой половины II тыс. до н. э.). Помимо этого, в Хор-Дауде, Наг-Набруке, Дакке, на территории между Герф-Хуссейном, Западной Коштамной и Хор-Иккуром собрали разрозненные орудия эпохи верхнего палеолита, которые стали представительной коллекцией, свидетельствующей о наличии в данной местности камнедельных мастерских и поселений позднего палеолита.
Наряду с археологическими работами, в ходе Нубийской экспедиции проводились разведки в гористых местностях: ученые искали наскальные надписи. В итоге они обнаружили образцы наскального раннединастического искусства (изображения лодок – между Герф-Хуссейном и Западной Коштамной), надписи Древнего, Среднего (около Хор-Дауда) и Нового царств (Вади-Аллаки). Анализ и перевод позволили сделать вывод, что их выполнили участники древнеегипетских экспедиций в золотые рудники Нубии. Таким образом удалось установить путь к золотым разработкам и получить информацию об организации таких миссий.
В результате работ Нубийской археологической экспедиции АН СССР была собрана уникальная информация по истории древней Нубии в различные исторические периоды. Но деятельность советских ученых так и не привела к созданию в Египте постоянной отечественной археологической миссии (наподобие тех, что к тому времени имели западные страны).
«Почему?» – спросит уважаемый читатель. Ответ на этот вопрос могли дать в верхах советского правительства, не посчитавшего важным такое направление работ отечественных ученых, хотя, например, известный египтолог М. А. Коростовцев даже разрабатывал проект создания в Египте советского археологического института. Египетское правительство, возглавляемое Гамалем Абделем Насером, взявшее курс на близкие отношения с Советским Союзом, предлагало нашим ученым выбрать участок для работ, и, по слухам, это был царский некрополь III тыс. до н. э. в Абусире. После отказа этот лакомый для археологов участок передали Чехословакии.
Глава 2
Выбор
Почему Гиза?
Намерениям отечественных египтологов выйти за пределы кабинета не способствовала ни политическая обстановка в Советском Союзе, ни финансирование гуманитарных областей науки. Разумеется, организация любой экспедиции за рубежом связана с многочисленными трудностями и значительными денежными вложениями. Советским историкам, занимавшимся Египтом, осталось довольствоваться лишь редкими выездами в страну их научных устремлений. Например, специалист с мировым именем О. Д. Берлев посетил Египет лишь один раз – в качестве туриста.
С распадом СССР ситуация несколько изменилась: выезды за границу никто не запрещал, но должного финансирования не появилось. Ученые по мере возможности старались работать в зарубежных библиотеках, выезжать на раскопки в Египет с иностранными археологическими исследовательскими группами. Однако для создания собственной миссии от руководителя требовалось провести восемь сезонов полевых работ в Египте в составе уже сложившейся экспедиции. В итоге к 1995 году благодаря сотрудничеству с французской миссией в Саккаре (Луврский музей) сотрудница Института востоковедения РАН Э. Е. Кормышева накопила требуемый египтянами опыт, и начались поиски, сначала на бумаге, вероятных мест для раскопок.
Сказать, что в Египте можно копать везде и найти памятники древней цивилизации, – это ничего не сказать. Зарубежных и национальных археологов можно встретить не только в долине и дельте Нила, работы также ведутся в пустынных местностях и оазисах. Однако памятники так называемой пирамидной зоны, то есть территории, где возведены царские пирамиды, особенно привлекательны для исследователей. Более того, раскопки в удаленных местностях – в Восточной или Западной пустынях, дельте Нила – сопряжены со значительно большими финансовыми затратами из-за трудности организации и ведения работ (требуется доставка воды в пустыню, круглосуточная откачка грунтовых вод в дельте и тому подобное). Поэтому иностранные миссии в первую очередь стараются получить участки ближе к Нилу – в долине. Они в основном давно поделены между ведущими научными институтами и музеями мира. Значимость и удобство Гизы в этом отношении не поддаются сравнению. Гиза с ее пирамидами и Сфинксом – место паломничества египтологов. Вести раскопки на ее территории – все равно что в России исследовать Московский Кремль или Новгородский Детинец – и престижно, и удобно из-за близости городской инфраструктуры.
«А что, территорию Гизы не поделили между археологами?» – спросите вы. Конечно, поделили – в настоящее время между Министерством туризма и древностей Египта (до 2011 года – Высшим советом по делам древностей Египта) и американской экспедицией Гарвардского университета и Бостонского музея изящных искусств (подробнее о «разделе» Гизы мы расскажем ниже). Однако министерство имеет право по своему усмотрению лишать археологической концессии или выделять участки для работ из своих фондов.
Так получилось, что египтяне, по старой памяти[4] неравнодушно относившиеся к русским египтологам и русским вообще, сами предложили нашим ученым выбрать в Гизе гробницу для ее исследования и дальнейшей научной публикации.
Теперь дело оставалось «за малым» – найти в Гизе гробницу, не полностью исследованную и не опубликованную, не принадлежащую другой концессии и не заполненную археологическими находками.
«Как это?» – вновь спросит уважаемый читатель. Дело в том, что многие гробницы Гизы, особенно в центральной части, за Сфинксом, под потолок завалены предметами, найденными в ходе раскопок египетского археолога Селима Хассана в первой половине XX века. Места в специализированных хранилищах для них не хватает, вот и стоят такие памятники на неопределенное время закрытыми для доступа исследователей.