Максим Лагно – Путь высшего (страница 70)

Оба челядинца напоминали двух чрезвычайно ухоженных пуделей в золотых ошейниках, их перепалка выглядела комичной, а не грозной.

Я пришёл в замешательство: брать ли дар от Кохуру? А что если это оскорбительный дар?

Дело в том, что похожие ларчики, но не золотые, а деревянные или вообще плетённые из веток, рассылались и недружественным родам и людям. Подарки в них клали дешёвые, зачастую просто мусор, что доносило до недоброжелателей некий презрительный месседж.

Я решительно раскрыл крышку продолговатого ларца, лежащего на ладонях челядинца Кохуру. Ожидал увидеть внутри какую-нибудь гадость: сухую ветку ман-ги или стеклянный штырь, измазанный кровью раба.

Но предмет внутри оказался ещё более неожиданным.

Понятно, почему ларец такой формы — в нём лежала мочи-ка. Не какая-то мочи-ка, а моя мочи-ка, Пятисильная Буря от мастера Батая.

И как расценивать подарок? С одной стороны мочи-ка Батая — дорогая вещь, то есть старшие Кохуру хотели видеть меня как можно скорее. С другой — они подарили то, что когда-то мне принадлежало и было отобрано в качестве расплаты за ущерб. Нет ли в этом жесте скрытого оскорбления?

Ведь я считал род Кохуру этакими злодеями на моём Пути. С чего бы они захотели искать сближения со мной?

Но соблазн вернуть мочи-ку был силён. Я вынул оружие из ларца и повторил церемониальную фразу о том, что готов сделать шаг к сближению.

Но саму шкатулку не взял. Не хватало ещё таскаться с этой ерундой в руках. Не знаю, как расценят Кохуру этот жест. Да мне и плевать. Впрочем, челядинец отнёсся с пониманием, сунул ларчик обратно себе под подмышку.

— Старшие Кохуру будут ждать тебя сегодня, малец, — ответил челядинец Кохуру и ушёл, сверкая рубинами на шапке.

— Вот же оделся, как болван, — заявил челядинец Патунга и сплюнул.

Свои бутафорские доспехи, видать, считал верхом изящества и стиля.

✦ ✦ ✦

В акрабе сидела Маджа. Челядинец занял место у панели управления. Небольшой акраб легко поднялся в воздух и мягко полетел.

— Что хотел челядинец Кохуру? — спросила Маджа.

Я рассказал о подарке.

Маджа нахмурилась:

— Ты же знаешь, что…

— Знаю, самая старшая. Я не собираюсь предавать наш отряд. Но отказать славному роду в беседе тоже не могу.

— Верно. Мои старшие предложат тебе кое-что такое, после чего говорить с Кохуру не захочется.

— Посмотрим, — уклончиво отозвался я.

Тут я вздрогнул — только сейчас увидел, что на лавке позади Маджи сидела Акана Ситт.

— Снова взялась за старое? — грозно спросил я. — Я же предупреждал.

— Нет, нет, — закачала она головой. — Не спеши меня убивать. Ты просто не заметил меня. Без обмана. Кроме того, твоё Моральное Право…

— Толстое? — самодовольно спросил я.

— Очень. Я теперь вообще не смогу обмануть твой Взор и Голос.

Она не добавила, что не сможет ровно до тех пор, пока её Моральное Право не поравняется с моим.

Маджа с ожиданием взглянула на меня. Спрашивать об исходе благоволения — дурной тон, но как самая старшая отряда Маджа должна знать, приобрёл ли я новое боевое озарение, чтобы планировать боевые действия с моим участием. Более того, мы обязаны докладывать об изменениях в наших силах.

— Кроме улучшения Морального Права, я получил временный «Порыв Ветра» и какой-то «Тайник Света». Но не нашёл упоминаний о нём в скрижалях Дома Опыта. Может, слыхала о таком?

Маджа отрицательно мотнула головой:

— Судя по названию, связано с «Играми Света».

Я перевёл взгляд на Акану:

— А ты?

Она как-то поспешно ответила:

— Впервые слышу. Думаю, связано с сословием Меняющих Смыслы.

Я заметил, что шарик под её губой сегодня был другой, не золотой, а из розоватого небесного стекла.

Опять попытался вспомнить, для чего этот шарик? Она же, вроде, рассказывала… Голос?

«Украшение».

«Спасительное?»

«Не могу помочь вспомнить это».

Что-то с этим украшением не то. В моей памяти о нём явный провал. Быть может, это остатки прошлых воздействий обманами Взора и Голоса?

— Акана, а твоё украшение под губой — почему я не видел его у других людей?

Ответила сразу, будто не скрывала никакой тайны:

— Его носят только представители рода Ситт. Но и то не все.

— А кто?

Она пожала плечами:

— Кто хочет — носит. Кто не хочет — не носит.

Акраб легонько скребнул коротким килем по камням. Я выпрыгнул из акраба вслед за Маджей. Акана осталась на лавке, словно старшая запретила ей выходить.

Мы приземлились на одной из лужаек родового дворца Патунга. Я знал что он расположен где-то в Третьем Кольце, но на карте, висевшей в Доме Опыта, он не указан. Как и дворцы других славных родов.

Вокруг нас раскинулся ухоженный парк с деревьями причудливой формы — их стволы изгибались так, что повторяли начертания иероглифов. Если смотреть на часть парка, то можно ухватить фразы, в которые эти иероглифы сливались.

Смысл текста был тот же, что в узорах бутафорских доспехов челядинца — прославление славного рода Патунга и стихи о том, как уверенно, поколение за поколением, сей могучий род шагает по Всеобщему Пути во славу Дивии.

— За мной, — приказала Маджа и уверенно пошла по одной из дорожек, проложенных между иероглифическими деревьями.

Не знаю, насколько ценными оказались дары Создателей, но приглашение на встречу со старшими славного рода — выглядело более ценным.

Что меня ждёт у Патунга?

И чего хотят Кохуру?

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ

✦ ✦ ✦

ПРИЛОЖЕНИЕ: СТАТЫ САМИРАНА