Максим Лагно – Путь первого (страница 10)

Когда я вышел из-под воздействия Морального Права старших Кохуру, ожил Внутренний Голос и безмятежно сообщил:

«Твоя Линия Духа стала толще на один волос. Знай об этом».

5. Остаточное явление и главная героиня

✦ ✦ ✦

Несколько дней я отлёживался в своём доме на Восьмом Кольце. Выходил только в туалет, благо он за стеной. Быстро делал все дела, пугливо плескался в бассейне и снова бежал в тёмную комнату.

Отходняки после «Смятения Духа» были страшными, как само «Смятение Духа». И нельзя было предсказать, когда очередной флешбэк собьёт меня с ног.

Во время таких возвращений, я накрывался одеялом и трясся от ужаса. Когда отпускало, подходил к закрытому деревянными ставнями окну и смотрел в щёлку на дворик, где старец Танэ Пахау копался в кустах ман-ги.

Раз в день меня навещал Маур Ронгоа, который обладал озарением, снимавшим «Смятение Духа». Его название он не сказал, так как это было скрытым озарением рода Ронгоа. И я подозреваю, что оно делало намного больше, чем просто лечило испуганных насмерть воинов.

Маур был ещё не очень силён в этом озарении, поэтому лечение шло медленно. Из разговоров с ним узнал, что против «Смятения Духа» можно применять сразу несколько контр-озарений.

В первую очередь, конечно же, «Ясность Мышления». Это озарение не давало волнам ужаса изменить твою личность, сделав из храброго небесного воина тварь дрожащую. Но это озарение нужно использовать до того, как на тебя навалится «Смятение Духа», после оно уже не сработает должным образом.

Если ты уже под воздействием, но хотя бы иногда понимаешь, что к чему, то «Смятение Духа» блокировала «Закалка Духа». При условии, что она будет на ступень выше. Когда озарения оказывались одной ступени, то их противостояние решала разница в толщине, твёрдости и длине Линий Духа и Морального Права соперников.

Так же наведённый страх блокировало «Наведение Сна». Достаточно поспать пару минут, заверил Маур, и смятение исчезало. Правда, совершенно не понятно, как применять эту защиту в условиях поединка. А вот в большой битве, когда противник применил массовое «Смятение Духа», можно отвести перепуганных бойцов в укрытие и дать им проспаться.

В моём случае все эти контр озарения не помогли бы, так как «Смятение Духа», насланное на меня врагами, не было вовремя остановлено или уменьшено. Оно поглотило меня полностью и пустило глубокие корни в моей психике.

Наконец было то озарение, которым Маур лечил меня. Я возмутился, почему Ронгоа держат его узоры в тайне?

— Если мы разгласим свои скрытые озарения, то зачем мы будем нужны? — возразил Маур.

— Всё равно обидно. Я мог бы не подвергаться этой пытке.

— Моё скрытое озарение тебя не спасло бы, — обнадёжил Маур. — Моё Моральное Право намного ниже того, кто напустил на тебя «Смятение Духа».

— Но как быть, когда начнётся родовая война? Отряду Маджи понадобится защита до того, как они перепугаются до смерти…

— Не переживай, если начнётся родовая война Патунга и Кохуру, «Смятение Духа» будет использоваться намного реже, чем «Удар Грома», «Порыв Ветра» или другие боевые озарения.

На следующий день Маур Ронгоа продолжил психологическую терапию. Убедил меня, что силы старших Кохуру были вовсе не такие безграничные, как мне показалось под воздействием «Смятения Духа». Победить всех троих я не смог бы, но вполне мог бы грохнуть одного и сбежать.

— Как говорил мой дедушка, ныне ещё живой Каро Ронгоа, «Смятенный духом — это уже побеждённый».

На четвёртый или пятый день я понял — всё кончилось. При воспоминании о пережитом кошмаре у меня больше не дрожало сердце, а только вздымалась ярость. Теперь Кохуру окончательно мои враги. Я миллион раз поклялся себе, что сделаю с каждым из троицы то, что они сделали со мной.

Стыдился ли я того, что временно превратился в трясущееся от страха и визжащее желе? Не совсем. Маур научил меня воспринимать воздействие «Смятения Духа» так же, как кровотечение или ушиб.

— Нужно ли стыдиться кровотечения в бою?

— Конечно, нет.

— Так же и со «Смятением Духа», Самиран. Оно оставляет на Духе след, как ушиб на теле. Всё, что ты говорил или визжал — было кровотечением. Ушибом. Повреждением Духа. Нельзя укорять себя за это.

Я радовался этому объяснению. Но задумался: а как бы я повёл себя, если бы мой страх нельзя было списать на «Смятение Духа»? Принял бы стойко испытание кастрацией?

Навряд ли.

Но не будь этого наведённого страха, я дорого продал бы свою жизнь.

✦ ✦ ✦

Дни, проведённые в размышлениях о пережитом страхе, не просто разозлили меня. Ещё научили, что нельзя верить в заявления старших о чести и традициях.

Ведь как получалось: типа, убивать гостя, призванного ларцом дружественного дара, никак нельзя, но если всё-таки сильно надо — то убивай. Воровать грани умерших — ай-яй-яй, как можно! Фу таким быть. Но если ты член Совета Правителей, то так уж и быть — воруй. Заодно отбирай врождённые грани у подростков, прокачивая своё Моральное Право.

Я столкнулся с высшим обществом прирождённых жителей, и это столкновения меня едва не убило. Как и в мире Дениса Лаврова, самые славные и светлые господа оказались самыми жестокими и лживыми. И если все дивианцы парили над низкими, то старшие славных родов парили над дивианцами. Вот и гадай, была ли эта иерархическая матрёшка задумкой Создателей или люди сами всё испоганили.

Нельзя отрицать, что представления о чести и честности были у большинства окружавших меня дивианцев, пусть и искажённые фашистским патриотизмом.

Славные воины умирали во славу Дивии и не нарушали её заповеди и законы. Даже болван Хаки, воспитанный небылицами папаши, в любой момент готов проявить самоотверженность, не думая о собственной жизни. Но в высшем обществе Дивии сложились свои отношения. Запутанные игрища славных родов запросто могли сделать меня случайно жертвой. Как они уже сделали Самирана, у которого Кохуру едва не отобрали грани. И если бы загадочная посторонняя воля не заменила сознание Самирана моим, то парень присоединился бы к числу обобранных несчастных, утерявших все грани.

Так и сейчас.

Если бы не смелость Маджи, которая привела к воротам Кохуру весь отряд, то старшие Патунга проглотили бы моё убийство. А если бы Кохуру потом ещё и извинились, то вообще замяли бы и забыли сие мелкое недоразумение между двумя славными родами.

Я понимал, как мыслили старшие Патунга. Узнав, что меня убили или покалечили во дворце Кохуру, сказали бы: «Этот малец сам полез в логово Кохуру, хотя мы и обласкали его и дали ему первое место в отряде. Пусть теперь страдает, пусть стучит по стенам своим деревянным членом».

Как же я благодарен Мадже! Если бы Кохуру не выдали меня, она атаковала бы дворец. Небесные воины Кохуру, конечно, справились бы с нашим отрядом за минуту, но после этого уже нельзя было бы спустить всё на тормозах. Война началась бы немедленно и длилась бы до тех пор, пока один род не одолел бы другой. Или оба сгорели бы в топке вражды, уступив роду Поау место самого старшего в сословии.

Тем сильнее я захотел отомстить Кохуру. Я в очередной раз стал немного большим дивианцем, чем был — я страстно возжелал начала родовой войны между Кохуру и Патунга.

И мне было плевать, что сами Патунга и Кохуру вели себя осторожно, не давая мелким поводам спровоцировать полномасштабное противостояние.

Нерешительность славных воинских родов легко объяснялась. Все родовые противостояния должны иметь не просто веский довод, но и красивый повод.

В своё время Саран и Те-Танга схлестнулись ради места в Совете Правителей — очень красивый повод. Старшие обоих родов набрали одинаковое Моральное Право, а по закону, когда у претендентов на членство оказывалась одинаковая толщина Морального Права, то никто из них не получал место, оно пустовало, пока один из претендентов не обойдёт другого. Тогда оба рода решили не ждать, когда соперник их обойдёт, и почти одновременно напали друг на друга. Привело это к ослаблению обоих родов и мирному договору с женитьбой детей.

Война славных родов из-за меня, какого-то там Саран, — повод некрасивый и глупый.

Другая причина, по которой Патунга и Кохуру осторожничали — Гуро Каалман. Негласный верховный правитель Дивии резко против родовых войн. Могучие военные просто-напросто боялись его и его союзников. Хотя открыто этого не признавали.

Не знаю как именно, но, кажется, Безумный Гуро мог создать трудности для обоих родов.

У меня возник закономерный вопрос: раз Гуро такой противник войн, то почему он не наказал животноводов Карехи за то, что те напали на конкурентов из рода Кхарт, а потом не наказал Кхарт, за то, что те вырезали Карехи?

Поразмыслив догадался, причина — в наёмниках.

Можно сказать, что наёмники были неофициальным сословием Дивии. Старшие этого сословия не заседали в Совете Правителей. Они не отдавали своих детей на учёбу в Дом Опыта. А в Прямом Пути появлялись исключительно в качестве обвиняемых. Даже за благоволениями ходили в храмы на Ветроломах.

Эта социальная страта Дивии жила отдельно от остального населения.

Наёмники добровольно поселились на Ветроломах не из-за бедности, как остальные жители этих окраин, а чтобы быть как можно дальше от официальной власти Дивии.

Поэтому непонятно, кого привлекать за нападение на Карехи? Всех наёмников наказать невозможно, а найти именно тех, кто напал на Вакарангу Карехи тоже проблематично — наёмники лучше всех на Дивии скрывали свою личность.