Максим Лагно – Путь падшего продолжается (страница 62)
— Доослаблялись, болваны? — услышал я Диабу. — Он даже сидеть не может.
— Могу, — прохрипел я и рывком сел на матрасе.
Зрение будто выцвело от резкой перемены освещённости. Но я различил смутные силуэты каких-то домов… Треугольным тёмным пятном возвышалась гора с прорубленными в ней арками и лестницами. Очень похоже на родной утёс с квартирой родителей Самирана.
— Что скажешь? — нетерпеливо осведомился Диаба.
— Я ни грязи не вижу.
В лицо плеснули воды. Я протёр глаза. Покачиваясь, встал с матраса, словно так мне будет лучше видно. Но видно было всё то же — дома дивианской архитектуры, жилые утёсы и даже рощицы деревьев ман-ги. Между ними расставлены изваяния каких-то людей, судя по одежде — учителя.
— Что за…
Я вдруг поверил, что всё это время мы летели в Дивию. И прилетели. Но летающая твердь почему-то занесена снегом.
— Понял? — насмешливо спросил Диаба.
— Нет. Мы где?
— В Свободной Вершине.
— Это… Дивия?
— Эй, дай ему освежиться.
Грязный колдун вылил на меня ведро холодной воды. Я мгновенно продрог на ветру. Дрожа и кутаясь в мокрые тряпки, я несколько раз обернулся осматриваясь.
Каменная башня, чуть покосившись, стояла на плоской крыше приземистого здания, очень похожего на бандитский кабак, в который меня когда-то притащили воры граней из рода Кохуру. Такая планировка общественных зданий распространена в Дивии, так как предусматривала места для приземления акрабов. Поодаль торчали другие башни. Одни скрыты деревьями, другие обнесены строительными лесами с копошащимися на них строителями.
Но я больше всматривался в дома, несомненно, дивианские, но отличавшиеся от современных. Ведь как принято в срединных Кольцах, где строились дворцы или жилища в утёсах? Там постоянно всё перестраивалось. Архитектурная мода менялась постоянно. В первой половине этого поколения, например, были популярны витражи из цветного небесного стекла — так все жители со Второго по Пятое Кольцо начали стеклить окна в домах витражами. Но теперь витраж — это признак «старого» дома, у владельца которого нет денег, чтобы, согласно новому веянию, переделать витражи в ажурные решётки из золота и редкой ман-ги.
Архитектурные особенности строений царства Свободной Вершины были, кажется, ещё из той эпохи, когда дивианцы не повадились наворачивать многослойные крыши, инкрустированные узорами и изваяниями.
Я обратил внимание на высокую стену пересекающую город.
— Стена, гора в середине, старинные дома… — сказал я и посмотрел на Диабу. — Мы на каком-то Отшибе?
— Наконец-то догадался, носогордый, — крикнул грязный колдун с пустым ведром в руках.
Без подсказок Голоса трудно, но я вспомнил, что читал о потерянном Отшибе в скрижалях. Он принадлежал сословию учителей и священников. Вот почему на нём столько изваяний в соответствующих нарядах.
— Это потерянный Отшиб? — спросил я Диабу.
— Никакой он не потерянный, — возразил он. — Мы изъяли его у летучих угнетателей и вернули людям мира. Скоро вернём остальное.
Я продолжил вспоминать вслух:
— У этого Отшиба было собственное Сердце, не связанное с Дивией пуповиной. Именно из-за этого недостатка Отшиб упал.
Диаба раздельно и серьёзно сказал:
— Не упал. Не потерялся. Не сломался. Мы вернули его себе в ходе хитрого сражения. Ты многого не знаешь, Самиран.
Тут не поспорить. В скрижалях Первого Кольца высечены стихи об утрате Отшиба, но мало конкретной информации.
Я посмотрел вдаль. Небо было пасмурное, пахло снегом. Горизонт затянут морозной дымкой, но можно различить ровный край последнего Кольца и башни ветроломов, за которыми видна сизая пустота.
— Но этот Отшиб не движется, — догадался я. — Он даже не висит в воздухе!
Диаба мрачно кивнул:
— Повторяю, ты многого не знаешь.
Пронзительный ветер превратил мои мокрые тряпки в ледышки. Дрожа от озноба, я рассмеялся:
— Я догадывался, что ты наивный болван. Но не настолько же!
— А что? — вскинулся он. — Что такого?
— Ты кормил меня сказками, что покажешь некую правду, от которой я всё пойму и встану на твою сторону! Но в итоге ты показал утерянный Отшиб, который в самой Дивии давно забыли и вычеркнули из скрижалей? Показал кусок тверди, который, грязь его побери, даже не летает?
У меня начался жар. Голова раскалывалась от боли. Но я через силу хохотал, зная, что это оскорбит Диабу.
— Но… — попробовал он оправдаться. — Ты многого не знаешь ещё.
— Чем ты напугаешь Дивию? Устаревшими дворцами и каменными башнями? Ты веришь, что этот Отшиб защитит вас от небесного воинства?
— Ты не знаешь, но говоришь…
— Всё ваше царство — это осколок летающей тверди? С его помощью вы будете бороться с властью Неба? Да вы ещё глупее, чем все цари низких царств вместе взятые! Ха-ха. Ох, не могу.
Я и в самом деле не мог. Слабость одолела, пришлось упасть на матрас.
— Ты многого не знаешь… — обиженно повторил Диаба. — И мы не царство, это вы нас так прозвали. Мы свободны от правителей и царей.
Я разочарованно махнул рукой:
— Оставь меня, сказочник.
Мне больно и плохо, но я зыркал по сторонам, оценивая возможности для побега. Всё-таки Отшиб — это не тесная башенка, затерянная в небесах неведомых земель. Сбежать отсюда намного проще. Ведь нельзя бесконечно подавлять мои линии. Это сколько сотен кристаллов нужно? Да столько нет и в Дивии! А другого способа удержать в плену озарённого воина не существует. Да я в одиночку разнесу весь Отшиб. Ну, может и не весь… Сана мне поможет. Нет, она же священница. Пендек призовёт громадного энгара и мы втроём… или вчетвером? Голос? Напомни… Вместе, короче, мы это…
У меня начался бред.
Я распластался на матрасе, чихая и кашляя, как никогда не чихал и не кашлял в обеих жизнях. Моё здоровье было подорвано ещё в темнице, а ледяной душ из ведра окончательно меня сразил.
✦ ✦ ✦
Впервые за всю жизнь в теле Самирана я заболел. Разные недомогания и ранее прицеплялись ко мне. Особенно во время поисков правды в джунглях Ач-Чи. Но лихорадки, простуды и расстройства пищеварения изучены дивианскими целителями вдоль и поперёк, и вылечивались простым «Изгнанием Хвори».
Более сложные и комплексные болезни, типа, воспалений мозга, болезней зубов, язвы и прочее, требовали глубокого медицинского знания и модификаций «Изгнания Хвори», узоры которого известны только членам сословия Возвращающих Здоровье. Заболевания кожи или костей, любые переломы, вывихи или поражения внутренних органов — всё изучено, всё излечивалось комбинацией «Мягких Рук», «Обновления Крови» и чего-нибудь ещё.
Наиболее славные целители владели скрытыми озарениями, лечившими все виды болезней, какие только были у человека.
Если встречалось неизвестное заболевание, целители его тщательно изучали, после чего собирали совет сословия Возвращающих Здоровье и утверждали гроздь озарений, устраняющих новую хворь.
Кстати, тогда и пригождался бесполезный во всех остальных случаях «Перенос Хвори»: целитель забирал у хворого неизвестную болезнь, и уже на себе, экспериментируя, подыскивал исцеление. Заодно вносил добытые в ходе эксперимента знания в скрижаль рода или сословия. Бывало, что смелый экспериментатор ошибался и погибал в процессе изучения. Коллеги возвращали его «Восстановлением Жизни». Конечно, делать так бесконечно нельзя. И если смелый экспериментатор не успевал найти способ излечения, то скоро окончательно умирал, а его дело продолжали другие. Погибшему при исполнении герою ставили изваяние в зале дворца сословия.
Но изучение болезней методом самопожертвования осталось в прошлом — всё изучили. Поэтому сейчас квалификация дивианского целителя зависела не от смелости и пытливости, а от доступа к скрижалям сословия. Само собой, у отпрысков славных семей было больше возможностей, чтобы стать славным целителем.
В царстве Свободной Вершины таких целителей нет.
Раньше одно прикосновение холодных ладошек Реоа избавляло меня от соплей, нарывов, зубной боли и всего остального поноса. Лёгкость исцеления во многом обусловлена тем, что почти все хоть сколько-то обеспеченные жители Дивии следили за здоровьем и всегда были на максимуме своих жизненных сил, постоянно оберегаемые наблюдением у целителей.
В моём случае произошло то, чего в Дивии быть не могло: линии истончены, а организм ослаблен многодневным тюремным заключением. Не считая отравления коричневым воздухом.
Когда за моё лечение взялись целители Свободной Вершины, им пришлось попотеть. Ну а я тоже потел в горячечном бреду и судорогах, сопровождавшихся рвотой. Каждое применение целительских озарений восстанавливало моё сознание, уменьшало жар и укрепляло желудок, но подорванный организм не справлялся и наступал рецидив.
Я пытался объяснить целителям, что проблема болезни в истощении организма, а не линий, но туповатые врачи Свободной Вершины упорно окатывали меня «Живой Молнией», от которой, как от стимулятора, делалось ненадолго хорошо. Я поднимался с ложа и бродил по какой-то комнате, обставленной разнообразной дивианской мебелью и пустыми сундуками, удивляясь, где я? Потом я удивлялся, зачем Нау обставила детскую комнату старой мебелью? И куда она дела маленького Ваена? Потом забывал о Нау и сыне и звал Танэ Пахау. Мне чудилось, что старец отвечал мне из-за стены, плескаясь в бассейне. Я спрашивал, как там дела с подлецом-соседом, ворует ли тот дрова или перестал? Забыв о Танэ Пахау, я рылся в сундуках, ругаясь на свою неосмотрительность: ведь скоро открывать шашлычную, а у меня шампуры куда-то пропали!