Максим Лагно – Путь падшего продолжается (страница 59)

Тьма быстро бледнела, появилось серое пятно почему-то закрытых ворот. Противник, вероятно, закрыл их, на случай, если я высвобожусь и попробую улететь. А звуки шагов и пыхтение бегающего врага я вообще слышал постоянно. Это значило, что моё Моральное Право справлялось с его «Облаком Тьмы».

Моральное Право проявило себя ещё раз: во Внутреннем Взоре вспыхнули и исчезли узоры «Удар Разящей Молнии», я услышал треск и крик боли — попал! Впрочем, ничего удивительного — я ведь ориентировался на слух.

Узоры «Удар Разящей Молнии» вспыхнули ещё несколько раз, снова треск, грохот камней, но без криков боли. Враг то ли терпел, то ли просто остановился, затаив дыхание.

Я снова вызвал «Тяжёлый Удар», соединив его с «Живой Молнией» — небольшой лайфхак, узнанный ещё во время родовой войны с Те-Танга, но в те времена мои линии были недостаточно толстыми для этой грозди. Она придала «Тяжёлому Удару» больше длительности и, по идее, должна блокировать вражеский «Порыв Ветра», мешавший мне освободиться.

Но противник словно знал об этом, вместо «Порыва Ветра» на меня навалились дополнительные кольца железной вязки: враг вязал меня двумя вязками с двух рук! Опять же ровно так, как когда-то делал я, бравируя мастерством. Но мои вязки были верёвочные, а эти — металлические и с крючьями, неизвестный враг явно превосходил меня в умении бросаться верёвками.

Впрочем, какой он неизвестный?

— Тварь, — прошипел я. — Ты снова не смогла открыто подойти ко мне, и пролезла через пол?

Молчание.

— Кого ты стесняешься на этот раз, своего хозяина, Диабу?

— Не поверишь, но да, — раздался ответ, искажённый маской. Была ли это Акана Ситт или нет — не разобрать. Но по смыслу ответа ясно — она.

«Удар Разящей Молнии» снова сработал интуитивно, наводясь по голосу. Опять треск камней и слабый вскрик.

— Предательница, — крикнул я, надеясь на ответ.

Вместо ответа на меня упало ещё одно «Облако Тьмы», но Моральное Право рассеяло его ещё быстрее, чем предыдущее. Теперь я почти ясно видел уходящую ввысь шахту башни, окружённую ярусами.

— Ты падшая? — спросил я.

Акана не вытерпела оскорбления и ответила:

— Я — прирождённый житель Дивии. А ты — двуличный демон.

Молния ударила по направлению голоса, но на этот раз, Акана, видать, ускользнула.

— Тогда зачем ты помогаешь Диабе?

— С чего ты взял, что я ему помогаю?

— А как ещё объяснить твои поступки?

Снова удар, и снова в пустоту. Подлая разведчица с украшением под губой наловчилась ускользать от узких молний.

— И кому ты помогаешь?

— Я не помогаю ему, а мешаю тебе.

Акана Ситт снова задвигалась вокруг меня, контролируя натяжение вязок. Моя голова зафиксирована строго вверх, а по краям зрения ещё полыхали тёмные пятна «Облака Тьмы», скрывая от меня противницу.

Завершив намотку второй вязки, предательница перешла в следующий режим — железные объятья начали сжиматься, небесное стекло доспехов затрещало.

Эх, сейчас бы мне «Телесную Крепость!» И какой грязи я берег врождённые грани, вместо того, чтобы усвоить побольше полезных озарений? Впрочем, я сам избрал такую стратегию усваивания озарений: поменьше, да посильнее. И это «посильнее» должно сейчас помочь…

Я убрал «Тяжёлый Удар», позволив железным удавам безнаказанно сокрушить мои доспехи.

Мне нужны все линии для обычного «Удара Молнии», связанного в гроздь с «Отталкиванием Вещества» и «Ледяным Копьём». Тучи смертельных сосулек и разрядов молний, направленные от меня как от эпицентра, сметут всё и всех вокруг меня. Яркая ступень «Удара Молнии», как известно, игнорирует защиту линии Морального Права, если она тоньше моей. Правда, я не знал, насколько именно она тоньше у Аканы, но уверен, что хватит. Заодно гроздь озарений разрежет ослабшие без контроля вязки.

Вслед за ним применю «Удар Гремящей Молнии» — он разнесёт башню на куски. После чего у меня останется достаточно линий для рывка на «Крылья Стремительного Ветра», соединённого с «Проворством Молнии». Одного рывка достаточно, чтобы убраться из-под бурлящих и падающих обломков башни.

Недостаток плана в том, что я рисковал жизнями товарищей. Тем более что я вообще не слышал и не видел их. Но раз они ещё не вмешались в моё сражение с Аканой, то они тоже кем-то заняты. Возможно, бьются с другими искателями рода Ситт, предавшими летающую твердь? Надеюсь, они успеют понять, что происходит, тем более, что они осведомлены о моих умениях.

Узоры выстроились во Внутреннем Взоре. Снова противница предусмотрительно купировала мою попытку — яркое «Подавление Света» снесло все озарения. Но это было глупое решение! Вязки тут же ослабели, я заворочался, высвобождая руки. Мы теперь оба без озарений, расправлюсь с предательницей голыми руками.

Я задёргался ещё сильнее, каждое мгновение ожидал, что Акана набросится с оружием. Иначе, зачем вообще было применять «Подавление Света»? Застрявшие в камнях шипастые вязки не отпускали, цепляясь за мою раздробленную броню и обмотку каждым крючком, каждой петелькой. Нельзя не оценить продуманность таких вязок — как колючая проволока они удерживали жертву без управления озарениями.

Голова высвободилась первой, так как «Облако Тьмы» больше не мешало, я огляделся — вокруг никого! Она сбежала? Это уже совсем необъяснимо. Она закрыла ворота башни, приковала меня к полу, но при этом не убила, а сбежала? Что бы что? Сука с бубенчиком под губой!

Я взревел и рванул, вырвав из пола половину колец вязок. Ещё разок — и свобода.

Над головой моей раздался шум, похожий на шипение паровоза. Я посмотрел наверх и крикнул:

— Сана, Нахав! Вы там? Теневой Ветер? Кто-нибудь?

Ответом мне стали облака коричневого дыма с силой вылетевшие из щелей между ярусами. Я тут же вспомнил, как недавно прятался в пространстве между этажами, удивляясь, зачем там проложены какие-то трубы? Оказалось — это система подачи отравы внутрь башен! Диаба создал газовые камеры не только в храме Морской Матушки, но внутри каждой летающей башни…

Я задёргался, пытаясь освободиться от вязок, но отрава окутала меня, голова отяжелела.

Но я брыкался и извивался — шипы сдались и отпустили меня.

Освободившись, я сел, потом встал, потом упал лицом в пол. Снова поднялся, борясь с тошнотой и слабостью. Руки не выдержали, я упал, на этот раз лицом вверх. Надо мной клубился коричневый дым. Попробовал задержать дыхание. Но слишком поздно.

Коричневые клубы зашевелились, из них вышла фигура в богатом многослойном халате, украшенном драгоценными камнями. На лице надет тот мешочек из плотной ткани с круглым стёклышком — доисторический противогаз.

— Как тебе, Самиран? — спросил Диаба, встав надо мной. Самодельный противогаз переделывал его голос в хрип Дарта Вейдера. — Обидно тебе, что второй раз попался на одну и ту же уловку?

— Очень обидно, — признался я, чувствуя, как отнялись ноги и руки.

— Ничего, когда прилетим в Свободную Вершину, узнаешь ещё больше обидного для себя и остальных летучих угнетателей.

Наступила странная пауза.

Диаба молчал.

Я не мог пошевелить руками и ногами, но вполне вертел головой. Посматривая во Внутренний Взор, ожидал восстановления линий, чтобы грохнуть по Диабе «Ударом Молнии».

Диаба встревоженно спросил:

— Самиран?

— Что?

— Ты в сознании?

— Ну.

— Ты должен был давно уснуть!

— Да как-то не спится, когда рядом чудовища, вроде тебя.

— Кажется, коричневый воздух выветрился за это время. Или трубы прохудились. Ну да ладно.

Диаба высвободил из-под халата руку. Присев надо мной, сжал кулак и ударил меня в лоб.

28. Жажда жизни и великая мертвая женщина

Условия содержания в повторном плену отличались от первого раза. Меня заперли в одиночную камеру, решётки которой обложены двумя слоями брёвен. На ноги надели кандалы с короткой цепью, вделанной в стену. На пол бросили толстый матрас. В один угол поставили корыто для нечистот, в другой — синий фонарь.

Я лишён сообщения с внешним миром — редкие звуки проникали сквозь брёвна. Грязные колдуны наводили на меня ослабляющие озарения через щель в нижней части бревенчатой стены. Через неё передавали еду и воду и задвигали щель чем-то плотным и тяжёлым.

Ослабление Тела, Духа и Права работали в полную силу, а не как раньше, смягчённые Теневым Ветром. Внутренний Голос ни разу не произнёс чего-то внятного, а Внутренний Взор не показывал дрожащие линии, истончённые до одной паутинки.

Первое время я крепился. Убеждал себя, что нужно подождать, и шанс на освобождение появится. Нужно быть готовым.

Но глухая неизвестность длилась и длилась. Моя готовность к рывку для освобождения таяла, как узоры последнего озарения…

В прошлый плен меня и товарищей подвергли «Разрушению Памяти», чтобы было легче сломить волю и превратить меня в перепуганное и покорное животное, как торговца Икана Дивиату. Но, подозреваю, что повторного мощного «Разрушения Памяти» наш мозг не выдержит, поэтому Диаба не рисковал.

Ещё сидя в клетке с Иканом Каиватой, я раздумывал над загадкой потери памяти.

Как работало «Разрушение Памяти» я узнал после использования его на Сане Нугвари, пожелавшей забыть, что я — демон. Но ещё раньше о нём упоминала Акана Ситт. Она поведала, что остановить «Разрушение Памяти» могла вовремя наведённая «Закалка Духа» или высокое Моральное Право. «Закалку Духа» я редко применял, так как мы не ожидали от грязных колдунов подобных умений. И они не обладали ими. Но почему не устояло моё Моральное Право?