Максим Лагно – Падение летающего города 1. Путь Самирана (страница 38)

Хаки шепнул мне:

— Других акрабов тут нет. Вот и ломят цены.

— Ничего, — ответил я. — У меня хватит.

Водитель, не протягивая руки, раскрыл ладонь. Я достал шкатулку и отсчитал пять серебряных граней. Чтобы вложить их в руку водителю, пришлось подойти к нему вплотную.

Пересчитав грани, водитель распахнул толстый халат, под которым оказался тонкий, истрёпанный халат, такого же золотистого цвета, как тюрбан, перехваченный широким поясом из металлических колец. На поясе висело несколько шкатулок, в одну из них водитель спрятал грани. Потом тщательно запахнул халат.

— Полетели? — спросил я.

— Я скажу, когда «полетели», — недовольно ответил водитель и отвернулся от меня, продолжая разговор с товарищем.

Высокомерие водилы разозлило. Будто он оказывал мне милость, забесплатно! Я набрал воздуха в грудь, но Хаки взял меня за руку и отвёл от колоны:

— Просто они не возят пассажиров, а только скот и слуг. Нужно подождать, когда всех слуг погрузят.

Мы оба устали от ходьбы, поэтому присели на каменные тумбы, стоявшие по радиусу площадки.

Хаки подобрал широкий жухлый лист какого-то дерева и начал счищать грязь со своих сандалий. Странно, что моя обувь была намного чище.

Внутренний Голос подтвердил, что сандалии созданы мастерами сословия Созидающих Вещи. При обработке кожи было использовано незаметное озарение «Отталкивание Вещества». Оно не позволяло частицам грязи прилипать к ткани или коже. Теперь ясно, почему одежда многих дивианцев, особенно в центральных Кольцах, выглядела новой.

Покончив с чисткой сандалий, Хаки обратил внимание на чёрные полумесяцы грязи под своими ногтями. Посмотрел, посопел и опустил руки.

— Скажи, Хаки, — начал я разговор, — а ты пойдёшь в Дом Опыта?

— Конечно, — снова оскорбился он. — Я не бездарный же.

— Я и не сомневался. Значит, увидимся там?

Хаки согласно качнул головой:

— Кстати, богатенький друг. Если у тебя есть свободные золотые грани, то купи на них кристаллы боевых озарений. И чтобы силой были не ниже заметного. Ну и защитных тоже возьми.

— Зачем?

Хаки снова принял покровительственный тон:

— Пригодятся.

— Мы будем воевать в Доме Опыта?

— Я — воин. Я всегда буду воевать. А ты, лекарь, конечно, можешь и не воевать. Но тогда готовься лечить свои раны чаще, чем чужие.

После серии наводящих вопросов, я наконец узнал, что в Доме Опыта процветала «дедовщина». Ученики сословия Защищающих Путь, которые уже усвоили не только наследованные озарения, но и несколько личных боевых озарений, любили колотить новичков.

— Я-то, Самиран, уже усвоил наследованное озарение от отца. Если кто сунется — получит от меня.

— Озарение можно усвоить и без Дома Опыта?

— Если найти Скрижаль Выбора.

— А зачем учиться в Доме Опыта, если озарения можно усвоить самому?

— То есть как это — не учиться в Доме Опыта? — изумился Хаки. — Только там можно получить все знания, нужные для успешного движения по Всеобщему Пути. Там хранятся скрижали знания о всех двенадцати тысяч озарениях. Учителя расскажут о мире под нашими ногами, о мире над нашими головами и о мире под летающей твердью. И… вообще, где изучать все озарения, если не в Доме Опыта?

— Но ты же изучил?

— Я просто усвоил наследованное озарение, которое и без того у меня было, — перебил Хаки. — Чего тут неясного? Если найдёшь Скрижаль Выбора, то можешь усвоить своё наследованное озарение.

— А где её искать?

— Кого?

— Ну, скрижаль, блин, эту?

— Ты смеёшься надо мной? В любом храме Двенадцати Тысяч Создателей.

— А их много?

— Кого?

— Храмов этих…

— А я считал, что ли? — возмутился Хаки. — Ну, в каждом Кольце, наверное, есть храм. Люди ведь должны получать благоволения Двенадцати Тысяч Создателей, не так ли?

— Наверно…

— Тогда чего не ясно?

— Ну да, ну да, всё ясно.

— Странный ты, — заметил Хаки.

— Я просто забыл, что благоволения… это самое… их получают… и это…

— Ох, друг Самиран, если ты и в Доме Опыта будешь вести себя так странно, то старшие будут тебя бить, даже я не помогу.

Я задумался, наблюдая за водителем в золотистом тюрбане. Он даже не делал вид, что торопился доставить меня домой! Достал откуда-то из-под постамента кувшинчик, отпил из него и передал товарищу. Тот отпил и передал другому.

Водилы громко смеялись и харкали под ноги после каждого глотка. Неужели — бухали?

Сделав последний глоток, мой водитель направился к акрабу, в который заходили слуги и служанки. Его штормящая похода не оставляла сомнений в содержимом кувшинчика.

Сказал что-то стражнику. Тот вытянул копьё, останавливая погрузку рабов. Водитель распахнул халат. Сверкнули серебряные грани, пересыпаемые в ладонь стражника. Не застёгивая халата, водитель поправил тюрбан и медленно пошёл вдоль рядов со слугами.

Стражник указал копьём на одну служанку и что-то сказал. Водитель подошёл и ощупал её. Потом кивнул и резко схватил служанку за руку. Рабыня слабо вскрикнула.

Все рабы настолько приучены молчать и повиноваться, что никто не шелохнулся. Водитель потащил служанку в сторону колонны. Остальные водители громко закричали:

— Давай её сюда! Щас посмотрим, что прячется под покровами!

Хаки Энгатти с интересом следил за происходящим. Даже деловито прокомментировал:

— Служанка уже принадлежит человеку. Этот водитель акраба нарушает право собственности.

Служанка упиралась всё сильнее и сильнее. Водитель так дёрнул её за руку, что она упала на каменные плиты. Разозлившись, водитель пнул Служанку в живот. Она снова тихо, вскрикнула и скрючилась, не пытаясь подняться.

От резкого движения тюрбан свалился с головы водителя, открывая плешивую голову. Пока он поднимал тюрбан, на помощь пришли другие водители. Подхватив молчаливо извивающуюся Служанку за руки и ноги, понесли её к постаменту колонны.

— Что они делают… — растерянно спросил я.

Хаки иронично поглядел на меня:

— Самиран, ты разве не знаешь, что могут делать мужчина и женщина?

— Над нею совершают насилие!

— Э-э-э… ну, да. И что? Пусть она не сопротивляется, не будут бить.

— Как что? Неужели Прямой Путь не покарает их?

— За что? — искренне удивился Хаки. — Хотя да. Служанка — чужая собственность. Если её хозяин захочет связываться с этими бездельниками, может и покарать.

Ещё вчера я был свидетелем резни во дворце Карехи. Кровь лилась рекой, а кишки людей путались в моих ногах. Но это побоище не произвело такого душевного потрясения, как насилие над беззащитной рабыней, которая даже не осмеливалась кричать. Ибо кто придёт на помощь рабыне в городе, где её даже за человека не считают?

— Чё встали? — заорал стражник на остальных слуг и служанок. — Хозяева ждут вас.