Максим Лагно – Новые люди (страница 24)
— Безвкусно.
«Рецепторы вкуса у синтезанов не доработаны, — почти радостно сообщила Марьям. — Вкус еды вам нерелевантен».
Через час мы оставили колбасный грузовик, чтобы пересесть на автопоезд из цистерн с логотипом Лабсетэк: диссоциативный электролит везли в глубинку, чтобы обеспечить всех равным доступом в самую лучшую игру мира.
Этот нелегальный автостоп помог не тратить время на привалы для отдыха или на крюки в обход городов. Поэтому мы добрались до приграничной зоны за девять часов.
Пересечение границы стало главной проблемой: Марьям не могла вмешиваться в работу патрульных дронов — это привлекло бы внимание военных. Поэтому мы полагались на красные зоны покрытия, которые мне рисовала Марьям в интерфейсе. Мы или пробегали их, используя прозрачность, или залегали в траве и кустах, пережидая, когда дроны пролетят.
— Хорошо, что границы не оборудованы снэпшот-камерами, — сказала Нейля.
— Пока что слишком дорого, но как только технология подешевеет, так сразу.
Так мы добежали до группы заброшенных пятиэтажных домов. Несколько знаков радиационной опасности указывали, что городок опустел в ходе последней войны.
— А нам не страшна радиация? — спросил я.
«У меня нет точных данных о воздействии на оргмат высоких доз радиации. Известно, что синтезаны без риска могут находиться в некоторых очагах радиационного поражения».
Отчего-то над городком оказалось больше дронов, чем на открытой местности. Красные зоны в моём интерфейсе несколько раз наложились друг на друга и замигали.
«Объектов больше, чем я могу распознать, — сказала Марьям. — Будьте бдительны».
И сразу же после её слов один патрульный дрон засёк наше перемещение, но тревогу не поднял: объединившись в стаю с двумя другими дронами, полетел на разведку в нашу сторону.
Относительно спокойное поведение аппаратов объяснялось тем, что нас снова приняли за каких-нибудь оленей.
Мы вбежали в подъезд одной пятиэтажки, Нейля хотела спрятаться в квартире, но я потащил её в подвал:
— Сканеры дронов видят сквозь стены, в подвале больше шансов скрыться.
Дверь в подвал оказалась не только закрытой, но ещё и железной, герметичной, как в бомбоубежище. И подозрительно новой. Я бы мог выломать её, применив «Укрепление», но это подняло бы такой грохот, что слетелись бы все пограничники округи.
Пришлось создать «Лезвие» и вырезать замок. За дверью оказалась, вторая такая же, но открытая.
Преследуемые гулом двигателей беспилотников, мы закрыли её за собой и побежали в непроглядную темноту подвала, ударяясь о стены и трубы.
— Стоп, — прошептал я. — Слишком шумим.
Мы остановились.
#
Зрение синтезанов превосходило человеческое, особенно при рассматривании далёких объектов. Никакого «зума» или приближения не надо — мы просто видели много деталей на огромном расстоянии или при низкой освещённости.
Но в полной темноте видеть не могли даже мы.
— Марьям, а можно ли…
«Да».
Для создания элемента экипировки «Фотофор» необходимо затратить:
НК: 128 единиц.
Оргмат: 64 единицы.
Особые параметры:
Форма объекта: круг (квадрат, треугольник, крест).
Минимальная сила света: 16 кд.
Расход оргмата на свечение: 8 единиц на 16 минут.
В параметрах было ещё много строчек, типа «Температура» или «Длина волны излучения», но я не понимал их значения, поэтому оставил как есть.
Нащупав руку Нейли, соединил коннекторы и подтвердил создание сразу двух «Фотофоров».
В районе груди моего УниКома раздалось знакомое шевеление, как при крафтинге пояса и рюкзака. Во тьме появился силуэт Нейли: на её груди разгорался белый круг размером с тарелку. Он делался ярче, пока не достиг установленной силы света.
Такой же круг появился и у меня, а в интерфейсе запрыгал дополнительный квадратик: он отключал и включал «Фотофор».
Круг светил как люминисцентная лампочка, света достаточно, чтобы увидеть длинный коридор, уставленный столами, шкафами и какими-то пыльными мешками.
— Ох, шайтан, — воскликнула Нейля, показывая на что-то.
У сырой стены, покрытой потрескавшейся краской, стояла старинная железная кровать. На ней, наполовину прикрытый одеялом, лежал иссохший труп. Комки плоти вместо глаз, оборванные или сгнившие губы, сквозь которые торчали чёрные зубы, а на голых черепах торчали ошмётки волос, похожие на паутину.
— Видимо, один из тех, кто прятался тут во время бомбёжки, — сказал я.
Нейля не спросила ничего про войну, хотя это касалось её страны. Да и моей тоже.
Мы пошли по коридору, обходя лужи и кучи бытового мусора, слипшегося от сырости и времени.
Второй труп лежал поперёк коридора. Мы торопливо перешагнули через него.
— Почему их не убрали? — спросила наконец Нейля. — Это же были люди…
— Радиация, — с готовностью ответил я. — Заражённые зоны границы патрулируют автоматы. Видать, роботы собрали не все трупы.
Все комнаты подвала когда-то были оборудованы для жизни: кровати, столы и шкафы. Судя по количеству вещей, люди провели тут немало времени, ожидая эвакуации.
Под ногами Нейли что-то хрустнуло: присев, она подняла раздавленную фигурку какой-то волшебницы с жезлом.
— Надеюсь, детских трупов не будет, — сказала она, отшвыривая игрушку. — А то зарыдаю, даже если синтезаны не умеют плакать.
Вообще она с интересом осматривала остатки довоенного быта, то есть того времени, о котором она ничего не знала.
— А почему ты больше не расспрашиваешь меня о прошлом? — осведомился я.
— Что именно я должна спросить?
— О войнах, о политике, о реальной обстановке в мире.
— Не обижайся, но ты не тот человек, который знает
— Справедливо. Но всё же и я мог бы…
— Там что-то мигает, — показала Нейл в конец коридора.
В комнате, рядом с ржавым генератором стояло нескольких тёмно-серых коробов, на одном из них и мигал зелёный огонёк, то показывая, то скрывая логотип China Binary.
— Что это? — осведомилась Нейля.
— Похоже на промышленный сабжект-принтер. Их используют в промышленности для создания деталей для всяких устройств.
— Типа 3Д-принтера?
— Вероятно.
— Как он проработал столько лет?
— Сабжект-принтеры — это послевоенная технология. Причём очень дорогая. Так что его установили в этом подвале недавно.
— Для чего?
— А я откуда знаю?