Максим Кустодиев – Чужое лицо (страница 4)

– Дуся, – тихо позвала его Мария, – а я уже не сплю. Вот, видишь: глаза открыты!

Она стонала, она учащенно дышала, но глаза ее оставались открыты.

– А ты изменился, – шептала она, в то время как Дима щекотал усами ее шею, затылок с рыжими локонами, – у тебя мышцы, ты стал ходить на фитнес, да? А зачем? Ты скучал, скажи,… а как тебе мамо? У тебя уже был с нею секс?

Дима перестал двигаться, встряхнул ее за плечи.

– Не болтай!

– Нет, правда, ты должен с ней расстаться, немедленно, она ж безнадежна. Отец говорил мне, это неизлечимо, потому он с ней и развелся, я же тебе рассказывала…

Не мне, ты не мне рассказывала, подумал Дима. Но неужели все они принимают его за Боткина, никто не замечает подмены?

– Молчи, не говори ничего, – попросил Дима. Он стал целовать ее в губы, чувствуя вкус конфет, которыми она закусывала вино. А с Ниной в самом деле беда, но это потом, потом…

4

На следующее утро он попытался добраться до Нины. Жилище ее заперто изнутри, она недоступна. Дима подсылал к ней Марию, но и дочери никто не открыл.

Позднее, после обеда, когда в замке все замирало в сиесте, Нина объявилась сама, постучалась в дверь. Дима был у себя в спальне, смотрел по телику начальный курс испанского. Прямо с порога Нина стала стаскивать с него штаны, Дима не сопротивлялся, секс, считал он, улучшает взаимопонимание. Да и что притворяться, вчера было совсем неплохо. На этот раз Нина отдавалась молча, а в остальном все было так же, ей тоже понравилось, на лице у нее читалось чувство умиротворения. Этим стоило воспользоваться.

Знает ли она Олега Фаустовского? Странный вопрос, конечно, знает, кто же не знает Олега. Так вот, Олег обещал, что здесь Нина все возьмет на себя и в конце срока заплатит. Заплатит? – удивилась Нина. Кто из нас двоих пьян, молодой человек? Черт, она, понятно, не в адеквате. Дима предложил позвонить Фаустовскому в Москву. А зачем? Ну, как это зачем? (Как ей втолковать? Клинический случай). Он здесь, сказала Нина. Произнесла она это с таким лицом, что Дима невольно обернулся. (Естественно, никого в спальне не было). Тебе почудилось, мягко сказал он. Что она там увидела, зеленых человечков? Зачем звонить в Москву, если Олег здесь? Ну что тут скажешь – улетает. Как ее вернуть на землю? Может еще раз попробовать?.. Нина больше не хотела секса. Ушла. На прощанье погладила Диму по щеке. Ты хороший парень, сказала она.

Оставшись в одиночестве, Дима стал перебирать варианты. Можно поплавать в бассейне, или сходить на массаж, или спуститься к морю (там помимо самого моря и песочка еще и водные мотоциклы), можно подергаться в спортзале, можно выпить пива… Вместо всего этого он просто уснул.

…Во сне он видит свое отражение в зеркале, в большом, медного отлива, зеркале, которое висит на стене здесь же, в спальне. Дима всматривается в свое лицо, и понимает, что это не он, в зеркале Игорь Николаевич. Они, конечно, похожи, со стороны, пожалуй, не различить, но Дима знает наверняка. И дело даже не в том, что, например, его левый глаз так похож на правый глаз Боткина, и наоборот. Важнее другое: отражение говорит, шевелит губами, но ведь Дима ничего не произносит. Покой и радость внутри нас, говорит Боткин, в самых дальних тайниках нашей души. Надо только войти туда. Отражение дружелюбно смотрит на Диму, ждет ответа. Но, где ж эта волшебная дверь, как ее найти? Здесь? И эхо электронным, неживым голосом: холодно, холодно. Здесь? Холодно. Может, здесь? Теплее…

Потом во сне у него снова был секс. С молоденькой девушкой, она ласкалась, облизывала его всего, играла с его членом. Никто не против, все это горячо приветствуется… Он уже понял, что это наяву, никакой не сон, но продолжал делать вид, будто спит.

– Дуся, а твой жезл страсти мылом пахнет, – негромко, но внятно произнесла девушка.

И только сейчас до него вдруг дошло.

– Как ты?! – Дима взвизгнул как ужаленный, едва не подпрыгнул на кровати.

– Ты чего? Я ж видела, ты уже не спишь.

– Как ты сюда попала? – Дима отчетливо вспомнил, что входная дверь была закрыта, снаружи не войти.

– Как? – Маша театрально удивилась. – Как обычно!

– Через тайный подземный ход? – усмехнулся Дима.

– Ну, естественно!

Она так странно отреагировала на Димину шутку, что сомнений не оставалось – тайный ход, в самом деле, существует. И это правильно. В серьезном замке обязательно должен быть потайной ход. Игорь Николаевич Боткин, конечно, в курсе. А что прикажете делать Диме Козлову? Все просто – надо выяснить, как эта штука работает. Хорошо бы обошлось без заклинаний на непонятном языке. Захотелось поскорее выпроводить гостью тем же путем, которым она пришла, – и тайное станет явным.

Мария была очень разочарована. Извини, бывает: перегрелся на солнце, устал. Кто поверит, что устал? Вторичные половые признаки свидетельствуют об отличном самочувствии. Нет, правда, застенчиво просил он, давай в другой раз. Что даже не поцеловаться на прощанье? Конечно, прощание затянулось и вылилось почти в целый час изнурительной работы. Дима неотступно думал о тайнах замка, которые вот-вот откроются перед ним, он слегка подсмеивался про себя над своею самонадеянностью – ведь он, было, решил, что практически все уже здесь знает. А орешек знанья тверд… Меньше всего ему сейчас хотелось думать о девушке, которую он обнимал. Легкомысленная стрекоза ничего этого не замечала, ей-то что – одно удовольствие.

Секретная панель оказалась рядом с камином. Пультом ее не открыть, рычажок, который приводил ее в действие, был замаскирован под одну из бронзовых накладок, украшавших камин. Дима выжидал, прислушиваясь и всматриваясь в полумрак. Пора. Даже если он ненароком настигнет Марию, ничего страшного. Захотелось, хозяин дозором обходит владенья свои, имеет право.

Он продвигался не торопясь, осматриваясь, не сразу привыкнув к слабо освещенному пространству. Коридор изгибался, иногда возникали довольно резкие повороты, но никаких ответвлений, не заблудишься. С потолка кое-где свисала паутина либо лохмотья пыли, летучих мышей, которые, казалось, непременно должны тут обитать, не было видно. Стены и потолок были выкрашены скучной светлой краской, под ногами мягкий, опять же, светлый ковер с глубоким ворсом, заглушающий шаги. Вряд ли здесь часто ходят, ковер выглядел как новый.

Неожиданно совсем рядом засмеялась женщина. Дима замер. Все тихо. Он сделал несколько осторожных шагов. За очередным поворотом слева ярко светилось окно, точнее небольшой прямоугольник стекла, заделанного в стену. Рядом глухая с виду дверь. Дима приблизился к стеклу, заглянул внутрь. Прямо в глаза ему смотрела Люся, черноволосая Машина подруга. Он улыбнулся, но девушка никак не отреагировала. Дима поднял руку, мол, привет – ноль внимания. Меньше всего можно было ожидать проявления высокомерия от какой бы то ни было Люси, которая, впрочем, уже обозначила свой несомненный интерес к миллиардеру Боткину – он ведь прекрасно помнил ее взгляд, когда Маша представила их друг другу.

– Ты бы слышала, что он мне предложил, этот задрот, – сказала Люся. – Этот Макс просто трамвайный хам! – она обернулась к другой девушке, это, конечно, была Мария.

– Да. Полное говнище!

– Портрет типичного соотечественника. Надо бы съездить куда-нибудь, где не слышна русская речь. Кстати, ты заметила, он похож на твоего Боткина.

– Разве?

– А то!

Теперь обе подруги в упор смотрели на Диму. Они его не видели. Лица их заполняли практически весь «экран», мешая обзору довольно просторной комнаты, обстановку которой Дима не успел как следует разглядеть.

– Вот, смотри! – брюнетка ткнула пальчиком прямо в Димин глаз, его спасло стекло, он невольно отшатнулся. – Какие мешки! Я выгляжу ужасно!

– Ну, не выдумывай, sweety, – Маша погладила подругу по щеке и поцеловала в краешек губ.

В следующую секунду их поцелуй сделался глубоким и затяжным, все как у взрослых. Дима попятился от хитрого зеркала и двинулся дальше по коридору. По пути обнаружилось еще несколько стеклянных перегородок, но все они были темными и, судя по отсутствию звуков, скрывали за собою пустые помещения. Далее коридор упирался в металлическую лестницу, покрытую все тем же светлым ковром. Дима спустился на один этаж. Направо? Налево? Недолго думая, он направился влево. За первым же мягко светящимся оконцем несколько человек раздраженно о чем-то спорили, разговор шел по-испански. Дима увидел скромно обставленную комнату, похожую на недорогой гостиничный номер, посредине лежал цветастый ковер. В комнате никого не было, кроме молодой женщины с бейджем, она размеренно чистила ковер пылесосом. Светилась плазменная панель, испанская речь звучала с экрана. Ничего занятного.

Бесшумно ступая, Дима приблизился к следующему освещенному проему. Здесь говорили на знакомом русском языке. А что там внутри? Ага, это уже очень интересно! Можно сказать, интересно плюс. В полуметре от хитрого зеркала стоял Фаустовский. В руке он держал на треть наполненный стакан. Конечно, нельзя было учуять, что там налито, но Дима готов был поспорить, что не яблочный сок.

– Ни хрена ты не слушаешь, а ведь я тебе сказал, не надо с ним связываться, сказал или нет?

Некто, обращавшийся к Фаустовскому брюзгливо-начальственным тоном, сидел у стены и, что называется, не вписывался в кадр. Видны были его бритая голова (ухо и часть затылка), могучее, разукрашенное татуировкой плечо и тыльная сторона ладони, лежащей на подлокотнике кресла. На безымянном пальце тяжелый на вид золотой перстень с темным камнем.