Максим Крамар – Марта и телкаб (страница 2)
Надев мягкие и пушистые тапочки в виде голубеньких зайчиков, улыбающийся Петя неспешно пошёл в туалетную комнату.
– Петенька, сынок, ты уже встал? – донёсся из кухни голос его мамы Вероники Аркадьевны Попугаевой.
– Да, ма! А что на завтрак? Ты приготовила мне биточки манные?
– Конечно, сынок! Твои любимые, как ты любишь, милый мой боец! Давай, мой ручки и за стол завтракать, сынуля!
– А кисель, ма? Приготовила? А то не буду биточки!
– Конечно, конечно, мой мальчик, всё готово, – бодро рапортовала разгорячённая и заботливая мама.
Петя вальяжно прошёл из ванной комнаты в кухню и сел за накрытый клетчатой зелёной клеёнкой стол, на ходу запахивая полы распахнувшегося халата.
– Ой, сынуля, ты ручки помыл? А то ведь так можно и заразу какую-нибудь подхватить. Ещё, чего доброго, свиной грипп подхватишь! Или, не дай боже, корону эту треклятую! – переживала мама.
– Да помыл, ма, помыл, – проворчал Петя.
Мама положила Пете на тарелку пять манных биточков и налила в кружку тягучего сливового киселя.
Пока Петя кушал, мама не отрываясь смотрела на своего сокола ненаглядного влюблёнными глазами.
– Ма, а можно я на день рождения приглашу Сашу из двадцать пятой квартиры, а?
– Это который Семёнов, что ли? – Голос мамы незаметно стал строже.
– Ну да! – подтвердил сын, с надеждой пристально посмотрев на мать.
– Ой, не знаю, сынуля, он ведь курит, твой Сашка, нехороший он. Будет дышать на тебя куревом, а там, глядишь, и ты втянешься. Давай уж лучше без него, хорошо?
– Ладно, мам, как скажешь. А можно тогда позвать Колю из тридцать шестой квартиры?
– Колю? Да, Коля вроде хороший парень, но такой уже старый! А ведь тебе всего двадцать восемь лет, а Кольке уже целых тридцать пять! Ещё, чего доброго, начнёшь перенимать у него замашки мужицкие! А ты ведь такой ранимый парень. Лучше уж нет…
– Ма, а тогда можно позвать Диму Иваненко из соседнего дома? – с тающей надеждой в голосе спросил Петя.
– Это сын тёти Клавы который? Так он ведь пьяница! Ты что, сынуля?! Нечего тебе с такими плохими ребятами водиться!
– Ну и что, он пьёт иногда только лёгкое пиво!
– Батюшки! Мой сын превращается в алкоголика!
При этих словах Вероника Аркадьевна энергично всплеснула руками, и её парик слетел с головы. Она гневным движением подняла его с пола и водрузила обратно на голову.
Раскрасневшееся лицо Попугаевой выдавало в ней назревавшее чувство гнева.
Петя знал, что в таком состоянии мама очень вспыльчива и может, чего доброго, и обидеться и не дать карманных денег. Так бывало много раз…
Внезапно Петя вспомнил, как в последний новогодний праздник он с мамой дома смотрел телевизор, и мама настаивала на том, чтобы они вновь посмотрели «Иронию судьбы, или С лёгким паром», как это они делали вместе каждый Новый год. Петя уже было воспротивился маминой просьбе, но родительница тут же намекнула, что может и лишить его карманных денег. А потом и вовсе дала понять, что он может купить сам себе телевизор в свою комнату.
Конечно же, в тот раз Петя согласился на просмотр фильма, ведь денег у него не было на телевизор, потому что всё свободное время уходило на получение третьего высшего образования.
Памятен был и случай, когда Петя попросил денег у мамы якобы на мороженое и сок, хотя на самом деле попытался купить однокурснице Вале букетик фиалок. В тот раз мама случайно узнала про попытку Петиных неуклюжих ухаживаний за дамой и сильно кричала на сына, попрекая его в том, что он «оставляет маму на произвол судьбы одну и будет шляться с девками». Пришлось Пете сделать однозначный вывод про природу своих карманных денег и их источника.
Однако, подумав, что у сына сегодня праздник, Вероника Аркадьевна взяла себя в руки и улыбнулась.
– Петя, а давай позовём Павлика из шестнадцатой квартиры. Он такой хороший, он не курит, не пьёт, и я ни разу не слышала, чтобы он матерился! Вот это парень! И ему всего двадцать девять лет. Сейчас учится в институте, получает третье высшее. Не то что эти оболтусы, всё им девочки да пиво! – с укором качала головой мама Пети.
– Ма, но у Павлика энурез, и от него всегда пахнет неприятно! – попытался воспротивиться Петя.
– А ты, как скромный мальчик, не подавай виду. Если Павлик писается, то это ещё не значит, что он плохой человек! Зато он очень умный и может рассказать тебе, например, про интегралы. Ну, или про теорему Ферма. Боже, это ведь так увлекательно! – метко парировала мама.
Празднование дня рождения было назначено на 16 часов.
Первой пришла подруга Вероники Аркадьевны – Глафира Феофановна Барсук.
Это была дородная пожилая женщина, никогда не бывшая замужем и тайно недолюбливающая мужчин. Она была одета в мешковатое серое платье строгого покроя и зелёные туфли на низком каблуке. На голове Глафиры чудом держалась маленькая сиреневая шляпка. Шею украшали стеклянные бусы с крупными круглыми алыми бусинами.
– Ой, Глафирушка! – радостно прокричала Вероника Аркадьевна. – Заходи, девочка, заходи!
– Привет, подружка ты моя ненаглядная! – вторила ей Глафира, целуя подругу в щёку. – Смотри, что я купила! Бутылочку винца. Ух, погуляем-то!
– Смотрю, и про Петеньку не забыла, – сказал Вероника Аркадьевна, увидев, как подруга извлекает из сумки подарок в красивой коробке.
– А то! Петенька, мальчик, иди ко мне! Дай тебя тётушка Глафира чмокнет, сорванца! – крикнула Глафира громко.
Петя выбежал из комнаты и радостно подбежал к подруге мамы.
– Здрасьте, Глафира Феофановна! – бодро крикнул Петя. – Как ваши дела?
– Ой, да всё хорошо! Уморилась, пока к вам поднималась! А ведь Петька-то твой уже большой. Ну прям жених на выданье! – радовалась Глафира Феофановна.
– Ещё чего не хватало! Девки эти его испортят только. Всё только им наряды подавай да косметику! Правда, сынок? – строго и ревниво посмотрев на сына, спросила Вероника Аркадьевна.
– Да, мамулечка, рано мне ещё жениться, – отрапортовал Петя.
Все собеседники переместились в зальную комнату, где был уже накрыт праздничный стол.
Меню было достаточно разнообразным: Петины любимые манные биточки, графин со сливовым киселём, картошка отварная толчёная, котлеты из рыбы, хлеб, кетчуп, пельмени мясные магазинные, графин с апельсиновым соком со льдом, шпроты на тарелке, колбаса докторская, нарезанная ломтиками, запечённый филин с лимонными дольками (изыск Вероники Аркадьевны).
– Ну что, Вера, доставай бокальчики под вино! – предложила Глафира Феофановна, садясь на кресло.
– Ага, сейчас!
В дверь позвонили. Это пришёл Павлик со своей мамой Ираидой Кондратьевной Квоксиной. Ираида работала преподавателем в музыкальной школе по классу скрипки. Там она была почётной пенсионеркой и очень гордилась этим, считая себя интеллигенцией.
– Ида! Солнце моё! – радовалась приходу подруги Вероника Аркадьевна. – Проходите.
– Петенька, пригласи Павлика к себе в комнату. Мальчики, не стесняйтесь другу друга! – смело сказала Ираида.
– Пошли, Павлик! – робко позвал Петя знакомого.
В комнате ребята увлечённо рассматривали коллекцию Петиных картинок и наклеек с изображением Человека-паука.
– Ух ты! А у меня такой нет! – завистливо смотря на наклейку, проговорил Павлик.
– Да это я купил в магазине недавно, – гордо проговорил Петя. – У меня ещё всякие разные есть, смотри!
Павлик думал, что со своей стипендии он накопит денег и купит несколько футболок с Человеком-пауком. Вот тогда Петька обзавидуется-то!
В дверь опять позвонили. Это пришла Аксинья Валерьяновна Снеговикова, давняя подруга хозяйки квартиры. Они вместе учились в педагогическом институте в одной группе и с тех пор были не разлей вода.
Все подруги были давно разведены и жили одиноко. Правда, у всех в квартирах жили котики, а у Аксиньи – три.
За столом царило оживление. Присутствующие расселись по своим местам и начали неторопливо кушать.
– Ну, за именинника! – подняв бокал, сказала Аксинья и осушила бокал.
– Ох, и пьяная я уже, бабоньки! – сказала Глафира, раскрасневшееся лицо которой подтверждало правоту её слов.