Максим Кондратьев – В плену тумана (страница 1)
Максим Кондратьев
В плену тумана
Глава 1. На кухне
Он вышел из ванны и почувствовал запах кофе. С мокрым полотенцем прошёл в детскую. Пятилетняя дочка спала в кроватке, откинув ручки назад и подогнув правую ножку.
«Милая наша дочка», — умилился оператор и повесил полотенце на напольную сушилку.
Вышел из детской и аккуратно закрыл дверь. Туман заиграл в беззвучном танце и успокоился, уткнувшись в преграду.
Оператор пошел по темному туманному коридору в сторону рассеянного кухонного света.
— На завод нельзя опаздывать, — тихо напомнил он своей жене, когда зашёл на кухню.
Силуэт жены расплывался в тумане, будто она парила где-то далеко… Но нет. Она стояла рядом с ним, в домашнем халате: хрупкая, тонкая, волосы собраны в пучок. Оператор посмотрел на её нежную белую шею, сел на стул и стал наблюдать за неторопливыми движениями супруги. Он вспомнил про обаятельную и искреннюю улыбку, за которую полюбил её десять лет назад.
Оператор встал, сделал шаг и прикоснулся к её белому плечу. Жена не посмотрела на него, а только лишь тихо сказала:
— Да, я уже заканчиваю.
Он чуть нахмурил брови и пробудил морщину, оставленную в прошлом внутренними переживаниями. Ушёл одеваться.
Жена закрыла последний контейнер с едой и поставила на другие два так, что получилась пирамида.
— Набираю еды, как на неделю, — постарался пошутить уже одетый оператор, но смог улыбнуться лишь краем рта.
Она посмотрела на него бесцветными глазами и сказала:
— Да, но это лучше, чем питаться в заводской столовой. Твой коллега недавно отравился. И он такой не один. Ты взял термос?
— Взял, — ответил он и положил третий контейнер в сумку. — Но… завод по-прежнему распыляет туман. И так будет всегда. Не это ли счастье?
Он попытался поймать ее взгляд, но вдруг замерцал свет.
Поднял голову и увидел, как одна из лампочек в люстре моргнула в последний раз и погасла.
Жена не ответила на вопрос. Её красивое лицо не дрогнуло.
Свет от люстры рассеивался из-за тумана, не доходя до углов кухни. Контуры предметов расплывались. В воздухе не было ясности, а только мягкая, постоянная, спокойная мутность.
«
Он поцеловал жену в сухие губы и вышел из квартиры в пять сорок пять утра. За спиной два раза повернулся дверной замок.
Глава 2. По пути на завод
Вышел на улицу.
Свежесть раннего летнего утра смешалась с туманом. В тишине двора глухо урчал прогревающийся двигатель.
«
Оператор глубоко вдохнул и через рот сильно выдохнул в туман. Потом закинул через голову лямку на плечо и зашагал по тротуару на завод, где его ждала операторная станций распыления.
— Ух! — он отпрыгнул в сторону от выскочившего из тумана доставщика еды на электромопеде с выключенной фарой.
«
Он посмотрел себе под ноги и отдался размышлению: «
Помотал головой и машинально повернул направо. Одинокие скамейки и зеркальные витрины сопровождали задумчивого оператора. Увидел свой силуэт в отражении магазина: «
«
Оглядел улицу, тротуар.
«
Он рассекал тишину города и туман — сухой, без запаха и какого-либо осадка. Всмотрелся вдаль: видимость — 200 метров.
«
Подошёл к будке, похожей на старую телефонную. На двери висит табличка с текстом: «Свежий туман». Зашёл, не закрыв дверцу — помешала большая сумка. Взял маску и жадно вдохнул, ещё и ещё.
К остановке приблизился автобус, но, притормозив, поехал дальше.
«
Позади — три пройденных квартала. Оставалось ещё два, которые нужно было частично преодолеть через городской парк.
Оператор посмотрел на свою фиолетовую тень.
Деревья в городе после распыления стали болеть и засыхать, потому что плотный, как молоко, и тяжёлый туман преградил путь солнцу, закрыв небо над городом.
Поэтому сейчас на оператора падал свет от развешенных над деревьями огромных фитоламп. Это решение придавало городу в некоторых местах рассеянный фиолетовый оттенок. А растения и деревья жили без солнца, смирившись — лишь бы остаться живыми.
«
Поравнявшись с бизнес-центром, стоящим в середине города, он вспомнил, как три года назад здесь изменилась жизнь горожан — от этого небоскрёба люди впервые получили порцию тумана…
Глава 3. Выступление перед заводчанами
Три года назад
Невысокий, тучный Председатель Корпорации и в то же время директор завода громко стучал каблуками по железному коридору и рылся в карманах своего пиджака. Он никак не мог найти платок. Наконец, найдя его скомканным, вытер лоб и шею.
— Не забывайте про вашу речь, товарищ Председатель. В цехе уже поставили трибуну, — проговорил советник толстого чиновника, когда они подходили ко входу в рабочий цех.
— Да, да, помню, — задыхаясь, ответил Председатель.
— Поправьте наушник. И держите себя в руках, господин Председатель. Вас, возможно, будут провоцировать, — продолжал советник, поспевая за шефом и заметив, как грязный платок упал на железный пол. — Я подскажу вам по связи, что отвечать. И когда придёт время, помогу покинуть трибуну: подойду, и вместе уйдём.
Они остановились у входа. Председатель смотрел мимо советника, тяжело дышал, странно улыбался и потной рукой заталкивал в ухо выпавший наушник.
— Отдышитесь. Спокойно. Всё хорошо. Пообещайте им выплатить зарплаты и приехать лично на завод для решения проблем, — старался придать лёгкость своему выражению лица советник.
— Я им это уже сотни раз обещал. Думаешь, они мне сейчас поверят?! — хриплым голосом простонал Председатель. — Дай мне выпить.
— Потерпите немного, — быстро ответил советник. — Сейчас на трибуне надо прочитать речь и постараться пообщаться с заводчанами, успокоить их. Больше в нашей ситуации ничего не сделаешь.
— Хорошо, — пытаясь взять себя в руки, раздражённо сказал Председатель. — Для запуска всё готово?
— Почти. К утру будем готовы. Сейчас же надо выиграть время.
— Хорошо. Всё? Иду? — спросил Председатель.
— Идите.
Председатель Корпорации поправил свой пиджак и вышел к работникам завода в цех. Советник увидел, что на спине шефа проступили мокрые пятна.
Через несколько секунд прозвучал неодобрительный гул толпы.
Советник сконцентрировался на радиосвязи.
— Товарищи… — начал Председатель и сразу откашлялся. — Товарищи работники завода…
Толпа затихла.
Он опустил взгляд. Строки заготовленной речи слились в единую простыню. Председатель почувствовал, как его глаза заслезились, а в горле встал комок.