Максим Касьянов – Анклав (страница 26)

Я очнулся и обвел комнату глазами, Хохол с Маленьким отправились побродить по зданию, вдруг да найдут что полезное, а Лом остался охранять. Я уже какое-то время присматривался к нему, и мне очень не нравилось его состояние: он стал вялым, очень мало ел, но много пил, он часто отирал лоб и облизывал губы. В конце концов, я не выдержал и подошел к нему.

- Что с тобой?

- Все в порядке Федор Михайлович! - ответил он.

- Нет не в порядке, показывай, - строго приказал я.

Лом вздохнул и приподнял левую руку. На боку, примерно в том месте, где заканчиваются ребра, была небольшая прореха, испачканная запекшейся кровью. Раздев бойца, я обнаружил там небольшую царапину, но она была очень нехорошей, края раны почернели и уже начали гнить, внутри образовались гнойные пузыри и от раны шел тяжелый запах.

- Боже мой, что ж ты молчал-то? - рассердился я.

- Да как-то поначалу она и не болела вовсе. Я и забыл про нее, а потом боязно стало - Хохол ведь мне голову отвернет.

- Конечно, отвернет, - услышали мы голос Маленького - а вот как только мы узнаем за что, я еще и от себя по жопе надаю.

- Что случилось? - спросил вошедший вслед за ним Хохол.

- Вот, Александр Иванович, - сказал я показывая на рану.

Тут в коридор вышел Соболь, он держался за бок, но в целом выглядел неплохо. Хохол посмотрел на него и кивнул в сторону раненного.

- Давай, лечи братца.

Соболь опустился перед Ломом. Затем потребовал аптечку. Для начала вколол обезболивающее и антибиотик, затем начал обрабатывать рану. Лом шипел от боли, но держался, вскоре обезболивающее подействовало и ему стало лучше. Когда рана была обработана и перевязана, Соболь вымыл руки, а затем, дал брату смачную оплеуху и тут же, застонав, схватился за ребра. Когда боль поутихла, он посмотрел на держащегося за щеку Лома и спросил.

- Понял?

- Понял, - буркнул тот в ответ.

Соболь со стоном поднялся и ушел в комнату.

Все мы, молча, смотрели за манипуляциями медика, при необходимости помогали. И когда Соболь врезал брату, Хохол одобрительно хмыкнул, а Маленький помог Лому подняться и отвел в комнату, где и уложил на спальник.

Все расселись на спальниках и погрузились в свои мысли, не знаю, кто и о чем думал, но лица у всех были мрачные. Через какое-то время Вика пересела ко мне поближе.

- Деда, а мы здесь надолго? - спросила она.

- Похоже, что да, - ответил я.

Тогда она, взяв что-то типа швабры или щетки, принялась за уборку. Вскоре к ней присоединились братья, а потом и все остальные. Через час комната была убрана от всякого хлама и вымыта, вдоль стен были разложены спальники, по центру на кирпичах лежала стенка старого шкафа, заменяя нам стол. Лица людей повеселели, хоть мы и вынуждены торчать в этом доме, наше пребывание в нем стало гораздо комфортнее и приятнее. Вот что значит женский взгляд, любую конуру смогут сделать домом.

После уборки дети проголодались, и было решено перекусить. Разогрев на небольшом костерке консервы, и вскипятив чайник, принялись за трапезу. Потекли разговоры.

- Как-то тяжело проходит наш поход, - нахмурившись, тяжело произнес Хохол. - Еще и полпути не прошли, а уже такие потери.

- Да уж, - поддержал его Маленький, - видимо Метро вцепилось в ребятишек и не отпускает их.

- Опять ты за свою чушь взялся, - усмехнулся Соболь. - Метро это просто подземный вид транспорта, в последнее время ставший пристанищем для остатков человечества, а не какое-нибудь живое существо.

- А вот и нет! Метро после Катастрофы, как и все вокруг, тоже преобразилось, оно обрело разум и волю.

- Вот же, как тебе мозги прополоскали. Не нужно было тебя отправлять к тем фанатикам, еще скажи, что для того, чтобы оно нас отпустило, нужно принести ему человеческую жертву.

Он расхохотался и хлопнул недовольного великана по плечу.

Тут Миша встрепенулся, долгим взглядом посмотрел на брата с сестрой и сказал:

- Хорошо, я пойду.

- Ты спать? Ну иди, иди. Отдыхай. - Сказал Соболь.

Но тот не двинулся с места, а насупился и уставился в одну точку. И тут меня осенило:

- Андрей Александрович, можно вас на минутку, - позвал я Соболя.

Все затихли и с удивлением уставились на меня, даже Хохол оторвался от своих мрачных мыслей.

- Ты хоть понял, что сейчас произошло, обалдуй ты этакий? - прошептал я на ухо Соболю.

- Нет, а что произошло? - ответил он растеряно.

- Когда вы трепались о том, что Метро требует жертву, Миша, этот маленький мальчик, не колеблясь, предложил себя на эту роль. Это ты понимаешь? Он отказывается от самого ценного, что у него есть, лишь бы Метро отпустило нас, и мы довели его родных домой. А ты тут шуточки шутишь.

У Соболя отвисла челюсть, он с огромным уважением и не меньшим удивлением смотрел на маленького мальчика, выросшего сейчас в его глазах до великого героя. Он отошел к своему спальнику и сел, ошарашено смотря перед собой, видимо что-то в его мировоззрении резко поменялось. Он так глубоко ушел в себя, что не сразу заметил, что рядом уселся Маленький и требовательно тормошит его. Добившись своего, он потребовал рассказать, что произошло, и Соболь рассказал. Теперь уже великан начал выглядеть, как мешком пристукнутый, он встал, направляясь к командиру, но тот сделал отрицательное движение, показывая, что и сам все понял.

На Мишу тяжело было смотреть, в его глазах стояли слезы, и он не понимал, что же он сделал не так. Я подозвал его и крепко обняв, начал с ним шептаться, вскоре он успокоился и заснул, понемногу в сон начали проваливаться и остальные.

Уже сутки как идет дождь, сейчас практически все дремали. Я же прислушивался к звону капель. Незаметно для себя, я перенесся в далекое детство. Мне вспомнился чердак в бабушкином домике, как я сидел там маленьким и боялся грозы. И как приходила бабушка, она приносила теплое молоко с печеньем. Усаживалась напротив, смотрела, как я ем и рассказывала сказки. Вскоре дождь переставал быть таким страшным и наоборот начинал, как бы подпевать, создавать фон, для волшебных историй. А когда я засыпал, мне снились рыцари и драконы, принцессы и людоеды. А наутро, свежее искрящееся солнышко, отражаясь от тысяч луж, весело подмигивало мне и тянуло на новые шалости. Но вот, сквозь прекрасную картинку, нарисованную моим воображением, стал пробиваться неприятный звук. Сначала едва различимый, а сейчас уже отчетливо слышимый, он напоминал цокот сотен коготков по... Через мгновение я уже стоял на ногах и хватал ртом воздух, пытаясь вытолкнуть из себя крик. Но Хохол, стоящий посреди комнаты, приложил палец к губам и поманил за собой. Мы вышли в коридор, Маленький уже был тут и готовил факелы.

- Против полчищ крыс, лучше огнемета ничего нет, - усмехнулся он.

- Но если нет, то и факелы подойдут, - в тон ему ответил Хохол, - нам главное дождь перетерпеть, а там они и сами уйдут.

- А мы не задохнемся? - спросил я, переведя дух.

Маленький послюнявил палец и покачал головой.

- Да нет, тяга идет к лестнице, так что не задохнемся.

- Так, Федор Михайлович, ты готовь факелы, а мы будем отгонять гостей.

Я уселся на место Маленького, а парни начали поджигать особо нетерпеливых крыс, уже начавших протискиваться сквозь баррикаду.

Сколько времени прошло, я уже и не помню. Помню только, что давно проснулись дети, они помогали мне скручивать все новые факелы. На них шла вся ветхая ткань, найденная в этой квартире, ее смачивали из канистры, предусмотрительно захваченной из броневика. Вскоре мне на плечо легла тяжелая ладонь.

- Все, успокойся, - проговорил хриплый и уставший голос, - дождь кончился, крысиный поток иссяк.

Я огляделся вокруг, повсюду валялись крысиные тушки, и маленькие и просто огромные. Наша баррикада стала похожа на решето, потолок стал черным от копоти, а вокруг воняло гарью и паленой шерстью.

Собрав еще немного сил, мы соорудили новую баррикаду перед входом и отключились там же где, стояли. Сторожили теперь Митя и Соболь.

Как мне показалось, спал я всего несколько минуток, но вот уже меня трясли за плечо, и кто-то Викиным голоском заставлял меня проснуться.

- Дедушка, вставай, пожалуйста. Ну просыпайся, нам пора.

Я открыл глаза и увидел, что все собираются.

- Проснулся? - спросил Хохол. - Вот и хорошо. Вода спадает, по моим расчетам, через полчаса можно будет выступать. Медлить нельзя.

Я встал, собрал свои вещи, помог внукам и к назначенному сроку вышел из этой квартиры, ставшей нам домом на последние двое суток. Честно говоря, мне было даже немного жаль покидать это убежище. Хохлу видимо тоже, как мне показалось, он сделал пометку на своей карте, отмечая и удобную лежку, и перевернутый фургон.

21 глава

Город встретил нас свежим воздухом, который чувствовался даже сквозь противогазы. По дороге еще бежали ручьи воды, но уже можно было довольно легко перемещаться. Высокие, добротные ботинки прекрасно защищали от воды, а заблаговременно надетые шипы не давали им скользить по образовавшейся ледяной корке. Наш броневик, все так же лежал посреди дороги, бурные воды не смогли сдвинуть такую махину. Было ясно, что сами поставить его на колеса, не говоря о том, чтобы прочистить от воды и мусора двигатель мы не сможем. Придется по прибытии в Анклав, а я не хотел даже думать о том, что мы не дойдем, отправлять сюда ремонтную бригаду с автокраном и лебедками. Хохол, не без помощи Маленького, открыл дверь фургона, достал продукты, патроны и медикаменты которые мы распределили между членами отряда. Затем он попросил оставить его с сыном, он отсутствовал не больше десять минут, но когда он вышел, мы все увидели, что он постарел лет на десять. Лицо его было черно от горя, но все же он был тем командиром, что мы знали. Отцовские чувства всеми своими душевными силами он затолкал поглубже и думал теперь только о группе. Он быстро спрятал в нагрудный карман жетон сына и попросил нашего великана, максимально надежно закрыть дверь покорёженного фургона.