Максим Камерер – Записки бывшего афериста, или Витязь в еврейской шкуре (страница 48)
В тот раз меня утянули в эту едальню охамевшего крестьянина какие то полузнакомые полубандиты с Шаболовки. Приятели Альгиса. Я за любой кипиш, кроме голодовки, чего ж не сходить. К тому же в условиях местных реалий хождение в кабак в одну харю (и тем паче с дамой) приравнивалось к смертному греху самоубийства.
А тут и компания образовалась-5 рыл (трое шаболов, я и Альгис) более-менее достаточно, как я полагал. Наивный.
Пришли, сели, накатили. Кабак вообще то пивной, но водка есть. Кто то из наших пошел договариваться с музыкантами. Идиот недавно поднялся, плюс то ли хотел мне приятное сделать, то ли уесть-но заказал он 10 реплеев «7—40». Кретин.
«В семь сорок он приедет,
В семь сорок он приедет —
Всем нам известный
Наш агицен паровоз.
Ведёт с собой вагоны,
Он везёт с собой вагоны
Набитые людями,
Будто сеном воз.»
На третьем исполнении посетители облизали сальные пальцы, вытерли их об волосья и начали ими тыкать в солиста. Мол мы те ща, тапер, обрезание прям тут сделаем тупым столовым ножом, если не прикроешь эту еврейскую лавочку.
Тот заткнулся. Кастет пошел разбираться и пропал. Выхожу искать-и вижу как в проходе его предсказуемо пиздят двое музыкальных критиков. Не сошлись вкусами. Парни здоровые, но больно увлечены процессом. Беру стул-там они крепкие были и нахлобучиваю обоих со спины.
Кастет удивленно моргает-не ожидал что все так быстро закончится. И тут раздается синхронный звук отодвигающихся стульев. Я поворачиваюсь и столбенею-встает стол солнцевских солдат.12рыл. Низовая братва решила оттянуться без старших-и вот пару их коллег я только что приласкал казенной мебелью. Нам пиздец. Дальнейшее помню смутно-так как был в прострации. Никогда так не пугался.
Отрывками сохранились какие-то детали…
Бегу к нашему столу-там никого… Тупик… за спиной толпа… Хватаю кувшин с пивом и несусь на оппонентов. наверное у меня что-то было в лице такое… возвышенное, что все расступились. Остался на дороге один-то ли самый смелый, то ли глупый-ему то я и прислал в рыло кувшином.
Ощущение-что у него морда сползла с черепа. Как кожа с шарпея. Плюс-просто фонтан кровищи-мне всю харю залило.
«А вот теперь-точно пиздец» -мелькнула в голове фраза из детского анекдота.
«Поравалить, поравалить, поравалить» -орала аварийная сигнализация.
Главное-нет никого из наших (их уже допинывали ногами-я не видел).
При этом-милая деталь-оркестр таки лабает «7—40» не переставая. Уже никто не возражает-темп
мелодии вполне гармонирует с плясками в зале.
Дорога к выходу перекрыта. После кувшина за мной носятся почти все-я цель номер 1.
Но-есть кухня. Там по идее должен быть выход на улицу. Помню опять стул в руках… потом уже ножка от стула-потом я втыкаю ее кому то в рот и лечу по кафельному коридору.
Затравленной крысой шмыгаю в варочное-а там опять тупик. Огромные ножи на столе-почему то измена, что меня ими порежут-хватаю ножи и за каким то хером сую в котел. Психоз.
Тут в помещение залетает погоня. С воем и шашкой подвысь несусь к дверям.
После кувшинного рыла дураков на дороге стоять нет и я опять скачу по темному коридору.
Какая то подсобка, шкаф, лезу туда-и зарываюсь в швабрах и тряпках. Рассосался в межъящичном пространстве тэк сказать. Пытаюсь сидеть тихо-но дыхание со всхлипами и пульс под 200. Хотя, может мне кажется. Не нашли. Может-и не очень искали. Я б на их месте тоже особо не заморачивался шарить в темном помещении психопата с полуметровым тесаком и без единой мысли в башке. В начале 90х огнестрел был редкостью-потому и выжил. Будь хоть один ствол на братву-сто пудов бы мне свинцовую интоксикацию устроили б.
Минут через 20 вылезаю из шкафа. Навстречу идет тетка в белом халате.
— Мадам, где тут выход?
Та видит меня, прижимается к кафелю и сливается с ним цветом лица. Тьфу, блять, я ж с саблей и весь в кровище-неудивительно что повариха немедленно обоссалась.
— Мммммым, уууууу… аааааа… дддддетей не сиротииии, касатик!
— Что? Где выход, говори!
— Только нннннне убивай!!!!
— Сдурела? Не буду. ВЫХОД, бля!!!!
— Тттттам (тычет пальцем)
— Раздевайся! (мне нужен ее халат)
Тетка рывком выпрыгивает из униформы, я одеваю, поворачиваюсь-она уже голая зачем-то. На полу лежит юбка, кофта, бюстгальтер, трусы сама порвала, срывая.
Немая сцена.
Меня начинает душить хохот.
— Это еще что за стриптиз?
— Нннну тты ж сказал!
— Блядь, дура, у тя одна ебля на уме!
Грудь у нее, кстати, ого-го-го.
— Прости, не время ща, Родина в опасности!
Сваливая замечаю во взгляде поварихи некий укор…
Вылетаю в указанную дверь-а там опять зал. Эта нимфоманка мне не тот выход показала…
Спас халат. Мне сразу не узнали и я успел проскочить до выхода.
Выбегаю на улицу, скидываю демаскирующий в темноте халат и рывком ухожу в кусты.
И тут… неудобно говорить… на меня нападает медведь с его болезнью. Причем свирепый такой.
Непереборимый, можно сказать. Срываю куртку, швыряю ее на ветви дерева-типа что б не опознали (опять психоз)
Сижу и подыхаю от истерического хохота. В 50 метрах грохочет нетленная еврейская плясовая, где то рядом солнцевские жаждут заключить мня в крепкие мужские объятья-а я тут под кленом какаю, отмахиваясь от комаров полуметровым поварским тесаком. Полный сюр.
Потом лазил на клен-куртку снимать. Идиот.
Более-менее пришел в себя, но еще потряхивает. Блядь, что с Альгисом? Возвращаться не тянет абсолютно. Звоню крыше с автомата. Там, похоже у них дастархан.
Ловлю тачку, мчусь к чехам в берлогу. Дым коромыслом. И-опять орет «7—40» из магнитофона.
Я вздрагиваю.
— Муса-там! Вот! А я! А Альгис!!!Вот! -я заполошно пытаюсь переорать ненавистную мелодию.
Муса реагирует слабо-он упорот в говно. То ли трава, то ли коньяк, то ли и то и другое-плюс еще что то…
Неожиданно чех лезет за пазуху и выуживает оттуда «Макаров» Кладет на стол.
— ????
— Езжай сам… На.
— Ээээ…
— Ми заняты. Не видишь-кушаем… Кушть будишь?
— Нет, спасибо. Накормили уже. Запасную обойму дашь?
— Нэту.