Максим Камерер – Записки бывшего афериста, или Витязь в еврейской шкуре (страница 30)
Настала пора ее ставить. И тут судьба подсунула первую свинью. В ПТС стоял номер двигателя. На американцах их вообще-то нет, но прошли долгие годы, пока этот факт путешествовал по глазному нерву до мозга сотрудников МРЭО.
— Графа есть?
— Есть!
— Вот и пиши!
— Что?
— А что хочешь, то и пиши!
То есть, начертай на движке мелом матерное слово-они бы и его вписали. Потом мел стерся б а владелец хлебнул бы горя. Как и я.
Ситуевина была стандартная, меня отправили к экспертам, эксперты выдали цидулю-но!
За две недели приезжал прокурор, визжал и требовал надзору. То есть все такие дела ездили в прокуратуру, там пылились, две недели наливались благодатью, впитывали законность по заполнению и впитыванию оных до нужной кондиции визировались и не торопясь позли назад. Месяц на все про все, как сказали эксперты.
Через месячишко я испуганным зайчишкой шевелил ушками под дверью кабинета. Был готов унижаться, кланяться и благодарить, благодарить и кланяться.
Но тут подоспела вторая свинья. Свинья была ростом в полтора метра, лысая как биллиардный шар на конской зал… эээ… ну не важно… и в звании майора. Выцепил он меня в коридоре и как я не отнекивался забрал мое дело себе. Беда. Я таких знаю.
Это был нередкий вариант посконного антисемита и в мою тушку он вклещился с целью потешить натуру используя служебное положение. Полметра разницы в росте и килограмм 50 в весе придавали ненависти совсем зоологический накал. Будь мы собаками он бы все легкие выхаркал в лае болонки на сенбернара. На его беду я правила поведения с такими Гитлерами знаю. Встречались. Главное правило-никаких правил. Унижаться бессмысленно, просить бесполезно. Насрет все равно сколько позволяет диаметр очка. Так что можно спокойно доставать акинак своего гнева из ножен своего же благоразумия. Хуже не будет.
Для начала он завел меня в кабинет к 5 коллегам и и, жмурясь от удовольствия сказал что надобно мне ехать туда, откуда снял с учета… Подразумевалось что я закричу да заплачу да заблею… Ага. щаз.
— Майор?
— А?
— Ты русский человек?
— Ы?
— Ты такое слово русское знаешь-ахинея? Если нет-то вот тебе синонимы-чушь, околесина, бред сивой кобылы.
— ЧТО?!
— Ничего. Понабирали тут, понимаешь, ПТУшников, так всю службу завалили, двоечники.
— Я…я… (приятно смотреть-рожа пятнами, дыхание со всхлипами, пульс учащенный, глаза навыкат) …Да я МАДИ заканчивал! (первое что пришло в голову)
Резко меняя темпоритм беседы на Вы и с ледяной вежливостью:
— Я конечно понимаю, что Вы- (взгляд уперся в лысину) -самая блестящая голова отделения, но то что вы несете-ни в какие ворота не лезет…
Менты попадали. Один выбежал из коридора держа рот в руках…
— ВООООООНННННН!
— Была без радости любовь, разлука будет без печали!
Осталось дело за малым-получить отказ и пилить на Садовую кляузы писать. Но. Третья свинья заключалась в том, что я месяц не мог поймать начальника. Подчиненные напропалую врали что вот …только что… на задание… вот дверь хлопнула… беги-догонишь…5 минут как только был. Хрен. До меня доперло что начальник существо эфирное и работу подчиненных контролирует напрямую из космоса, не утруждая себя явкой на службу. Окольными путями я узнал день зарплаты, оборудовал лежку и сел в засаде рядом с водопоем. Альфа самца я вычислил быстро но и тут он едва не соскочил…
— Через пять минут!
— Тащщщщ пдполковник! Я дембеля так не ждал, как встречи с вами! (ржет)
— Ну?!
Бла бла бла…
С тяжким вздохом…
— Ну пошли…
Принесли мое дело. На нем карандашом было продрано насквозь «В РЕГИСТРАЦИИ ОТКАЗАТЬ (ТРИ ВОСКЛИЦАТЕЛЬНЫХ ЗНАКА!) ПОДПИСЬ,
— Хм?
— Да, понимаете встретил я тут этого полпидора, ну и слово за слово, вот и…
— КАК ТЫ ЕГО НАЗВАЛ?!
— Ну он же мелкий. Был бы побольше-назвал бы целым, а так больше чем на половину не тянет… А что?
— Подпол отвернулся, но по тому как тряслись его плечи я понял две важные вещи.
Первое-вражина явно не его любимчик. 2. Погоняло на весь срок службы я лысому обеспечил.
Не говоря лишнего слова подпол сдерживаясь и давясь от смеха, стер надпись, начертал трясущейся рукой
ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬ. и ткнул персональную печать. На слова благодарности только махнул рукой. Захлопнув дверь я услышал как его прорвало…
Выйдя на улицу с номерами, я увидел новокрещеного в курилке в окружении коллег. Тот помертвел. Приветливо махая номерными знаками я послал ему воздушный поцелуй и присел в книксене. Курилка полегла. Видно было что все в курсе.
Прикручивая добычу я размышлял о любви к Родине. То ли дело всякие Голландии да Швеции. Там пришел куда надо и получил то что тебе надобно. И все. Скукотища. А где боренья духа? Где непередаваемые ощущения вырванной добычи? Где «в борьбе обретешь ты право свое?» Где мужание и закаливание характера? Понимание кто ты? Тварь дрожащая или право имею? Воин или мясо? Голубь или статуя? Нету этого, граждане. Вот потому «не нужен мне берег турецкий, чужая страна не нужна!» Слава РОССИИ! УРА!
PS Вылетев в таком боевом задоре я, не теряя его попусту, изволил обустроить все свои нерешенные проблемы с государством. Так что история имеет продолжения, но корявые перста уже промахиваются по клавишам. Так что как нибудь потом, если соберусь…
М. Горький «Мои детсады»
Как то так вышло, что неуютно я себя ощущаю в строю. Нет во мне этого «чувства локтя», романтика строевых песен и ррррравняйсь-смирно недоступна моей мелочной семитской душонке. Соответственно все окружающие-мамы, папы, бабушки, военруки, деканы и, собственно Родина постоянно стремились поставить меня в шеренгу, побрить, напугать, подравнять и привести к единообразию. Ничего хорошего, как правило из этого не получалось.
…Первый раз меня выперли из детсада на третий день-и навсегда. В 5 лет. За аморалку.
Я развел соседскую красотку Ингу залезть в темную кладовку и показать мне все, что нельзя. Стоило мне приглядеться повнимательнее, как дверь распахнулась и в гости к нам пришли все: от директора детсада до сторожа. Делегация была рыл в 20. Зачем их приперлось так много, до сих пор в толк не возьму-может хотели авторитетно подтвердить породу. Ох и крику было! Как ни странно -расплакать им меня не удалось, как ни старались. Посему признали меня неисправимым и закоренелым половым рецидивистом. Педагоги не ошиблись, как показало будущее. Детсад мне этот нахрен был не нужен и исключение из него я воспринял как дар Богов.
Папаня, что пришел забирать меня вечером поинтересовался только-силком ли я тащил зазнобу в пучину разврата, или сама пошла. Узнав, что сама, Семеныч замедитировал, и вопли про «такого у нас еще..», «какой кашшмар!», «что вырастет!» миновали его уши, не проходя в мозг.
На улице батя противоречиво пожал мне руку и дал подзатыльника. На его языке это означало одобрямс разврату и укор, что так бездарно запалился.
Заломившую было руки маманю он остановил коротким замечанием
— «Ему это все равно предстоит делать. Будешь орать-внуков не дождешься»
Вечером позвонила маманя обесчещенной. Папаня взял трубу.
— О, Свет, здорово! Рад слышать. Слыхала уже? Ну, когда сватов засылать?
Но судя по всему соседка была настроена воинственно. Слов я не разбирал, но визг из трубы не оставлял сомнений в смысле сказанного.
Батя нахмурил брови.
— Свет, ты сама слышишь, что несешь? Какой разврат? Им по 5 лет…
Маманя Инги завизжала так пронзительно, что Семеныч отодвинул ухо от трубы. В результате я уловил окончание фразы:
…Яблоко от яблони!!!…
Тетьсвета явно ошиблась выбором цели для истерики, перепутав батю со своим задроченным Толиком.
Расплата не заставила себя ждать. Падре ядовито изысканным тоном довел до ее сведения:
— Знаешь, Светлана, я гляжу тебя на народную мудрость потянуло. Могу вставить свое лыко в твою строку… ээээ, ну например «Если сука не захочить-кобель не вскочить»
Судя по задушенному кваканью-соседка укусила трубку.
Больше, понятное дело наши семьи не здоровались.