Максим Камерер – Записки бывшего афериста, или Витязь в еврейской шкуре. Том 3 (страница 16)

Отель в растерянности. Масштабы гадства впечатляют. Никто из расчетливых немцев, наполняющих собой номера и в самых смелых мечтах не мог представить себе размеры состояния особей, готовых сознательно отлить за 5000 грина в день. Плюс 100$ «на чай» (завешающий штрих, придуманный Кабаном)

На третий день является директор и пытается угрожать, требуя немедленно прекрать глумление или сьехать к чертовой матери. Кабан с ледяной вежливостью тычет ногтем в его же папочку, где про штраф прописано черным по белому, а про выехать-нет ни слова. Директор зовет полицию. Полиция неожиданно берет сторону Кабана.

– Ссать в бассейн нельзя?

– Нельзя!

– Наказание предусмотрено?

– Предусмотрено!

– Штраф уплачен?

– Уплачен!

– Так в чем проблема?

– Но они же ссут!

– Ну и оштрафуйте их!

– Но у меня постояльцы разъезжаются!

– А полиция тут причем?

Делегации возмущенных немцев Андрей с затаенной болью в голосе объяснил что происходящее -следствие психологической травмы, нанесенной их отцам и дедам Второй Мировой войной. Как он связал элитарное мочеиспускание с трагедией Хатыни-ума не приложу, но немцы поникли, зачем-то извинились и начали сваливать из отеля раньше срока.

На пятый день дамы в отеле начали проявлять интерес к этим загадочным широким и ссущим на все и вся русским душам. На шестой-уже захаживать в номер. Последней хм… каплей явился номер вдохновителя этого бесчинства. Кабан не утруждая себя купанием, вышел под аплодисмент (каждый вечер зрелище собирало зрителей с фотоаппаратами) и отлил прямо с бортика, царственно кинул котлету в подбежавшего портье и, раскланявшись, вышел под крики «Браво!» «Бис!» Это прорвало плотину и толпы загорелых телок повисли на могучих плечах борцов с конформизмом. Их борьба с прогнившей администрацией, ущемляющей уретры граждан получила чуть ли не политический окрас. Ореолы революционеров украсили их не обезображеннные интеллектом лики. Кабан, в целях усиления протестного имиджа поддел майку с Че Геварой под Армани и повелел остальным не брить рожи.

Директор посещал их каждый день, и гонору в нем становилось все меньше и меньше. В тоне начали проскальзывать плаксивые интонации но гордые славяне продолжали упрямо метить территорию. Кабан, в принципе был не против остановить отлив, но настаивал на возвращении всех штрафов. Директор упорствовал. Сломило его сопротивление тандемное выступление участников по двойной ставке. Все капиталовложения были возвращены. Революция победила и оставшиеся без бассейна постояльцы чествовали победителей. Кабан закатил роскошный банкет на всех желающих в ознаменование торжества идеалов свободы, равенства и свинства.

На всякий случай, в опасении как бы не быть уличенным в симпатии к мурлокотанам, отмечу что я на месте немцев утопил бы ссыкунов прямо в месте преступления… И не посмотрел бы на результаты последней войны. Но, увы, размякли потомки воинственных германцев…

При нынешних тевтонах римляне могли бы шляться через Тевтобургский лес невозбранно поодиночке и парами, трезвыми и упоротыми, вдоль и поперек. А иногда жаль.

Что же до Андрюхи-ну выхода ж не было. Иногда приходится выбирать-или ты голубь, или статуя…

«Они заперли нас в телефонной будке и били по голове бюстиком Ломоносова»

Надо сказать, что я воочию наблюдал зарождение российского купипродая. А так же всего тому сопутствующего-крыш, аферистов и прочая. Для наблюдений мне не требовалось даже жопу от стула отрывать-все роды проходили практически перед носом.

У студентов МИСиС не было врага коварней, чем кофейня между Г и Л корпусом. Это была черная дыра. Сколько там дипломов сгинуло-не сосчитать. Сколько студентов ушло в вечность (в смысле-стали «вечными студентами») -никто не ведает. Ибо с утра до вечера там резались в карты. Преферанс и ди-берц, как правило.

Помню, как то заходит в «Гадюшник» (неформальное название этого катрана) препод матана Разумейко. Большого ехидства человек. И видит всех своих ill and absent. Которые, само собой, пишут пулю.

Узнает самого неуловимого студента. Макса Белого.

– Оооо!!! Максим Евгеньевич! Как я рад вас видеть! А то забыл уже Ваш светлый образ!

– Взаимно.

– Максим Евгеньевич, прошу прощения, что отрываю Вас от столь важного дела-но не могли бы Вы удовлетворить мое праздное любопытство-какой уже раз вы украшаете своей персоной третий курс нашего института? Четвертый?

– Постоянство результатов-признак мастерства!

– Н-да? Ну я боюсь, что ваша победная серия не даст сбоя. Во что играете, кстати? Буру или очко?

– Обижаете. Преферанс. Математическая игра. Оттачиваем навыки.

– Сочи?

– Питер. Сыграть не желаете? Подтвердить превосходство науки над практикой?

– Мне детей грабить зазорно. А на интерес я не играю.

– Да и мы не на фантики режемся. По рублю за вист? И на зачет?

– Однако… А, была-не была, освобождайте место! -сдается Разумеич и попадает как кур в ощип на две зарплаты. Грамотный «налапник» -без маяков, без возможности отлова. Только на распасах-но этого вполне достаточно, ибо все висты зарабатываются-теряются там. К слову, Разумейко всем шулерам поставил зачет-автоматом. Достойный человек.

В свободное от сдачи карт время вечные студенты, как и все бездельники, мечтали о богатстве. В последствии многим это удалось. Народ смутно понимал что и кому надо продавать-но игроцким нутром чуял, что при этом необходимо кого-то кинуть.

И не ошибся.

Первые шаги будущих столпов экономики, правда были несколько неуверенными…

Два деятеля наклеили на однодолларовую купюру по два ноля с каждй стороны и продали сий типографский раритет в соседний ларек. Сейчас в это трудно поверить, но тогда доллары были еще в большой редкости. Подозреваю, что ларечники-даги их в глаза не видели. А признаться в этом гордость горская не позволила. Потом долларовые миллионеры похвастались достижениями в диаспоре. Диаспора долго не могла успокоиться: рыдала и каталась по полу в полном составе. И вовсе не от сочувствия к землякам. Пылая справедливым гневом, даги пошли творить газават, шариат и карамультук неверным собакам. Благо идти было метров тридцать-до гадюшника.

Рожи фальшивомонетчиков были им прекрасно известны-они в ларьке каждый день сигареты покупали. Злые дагестанцы выволокли двух бизнесменов в подворотню-и задушевно спросили:

– «Иде маи дэнги, билят?!»

Наны. Нету. Проиграли в карты, увы и ах.

Как ни странно, сочувствия этот прискорбный факт у ларечников не вызвал. Они немного попинали деловых партнеров и дали срок до завтра. А не то пообещали незавидную судьбу дагестанского барана. Согласно закону гор. Сначала сыктым, потом секирбашка. Или сначала секирбашка-а потом сыктым. Или сначала сыктым, потом секирбашка, а затем опять сыктым. В зависимости от настроения и погоды.

Перепуганные красавцы ломанулись в ментовку. Писать заяву. Менты дико обрадовались их приходу-они давно облизывались, глядя на ларек -а тут такой роскошный повод!

Братьев-мусульман поволокли в острог, где они глубоко и дорого раскаялись в содеянном. Менты отпустили им грехи и выдали на память заявление и заявителей-в комплекте. Не ведая, что творить-даги обратились к крыше. Крышу звали Рамазан (погоняло) -он учился в Горном. Ну как, учился. Посещал в свободное от разборок и кикбоксинга время. Образ Рамазана легко представить если вспомнить самую известную картину Малевича. Квадратный и черный. Если б из знаменитого полотна супрематиста росла недельная щетина-сходство было бы 100%. Хоть на стенд «Их разыскивает милиция» вешай.

Несмотря на бармалейную внешность, Шура был парень юморной, развитый, начитанный и не говно. Мы с ним приятельствовали и на момент визита обманутых дольщиков как раз совместно распивали кофе в «Гадюшнике». Рамзан, хмурясь, долго слушал гортанные вопли земляков, потрясающих над его головой вероломными бизнесменами. Те болтались в волосатых руках ораторов в такт жестикуляции с выражениями лиц котов, поднятых за шкирку. Мы с Бегемотом с последних сил пытались сохранять серьезность рож-ибо история была нам хорошо известна. Как и участники.

Рамазан со вздохом поднялся, допил кофе и пошел чинить суд и расправу в подворотню.

Зачем-то пригласив нас. Народными заседателями, наверное. Коллегиальность, подозреваю, хотел соблюсти. ПравИло выглядело так: у решетки жались к друг другу подсудимые. За ними маячили ларечники-совмещая функции терпил и конвоя.

Судейская коллегия (Рамазан и мы по краям) -завершала композицию. За нашей спиной безмолвствовал народ, что набежал с кофейни поглазеть на расправу.

Рамазан взял злополучное заявление. Картинно заломив бровь вчитался в текст. Чуть не уронил вещдок на землю. После чего с выражением озвучил документ в зале суда.

Мы сдерживались с последних сил-но фраза «они затолкали нас в телефонную будку и били по голове бюстиком Ломоносова» -швырнула нас с Бегином на асфальт подобно взрывной волне. Мы ползали и извивались, не в силах остановиться. Хрюкая и всхлипывая.

Рамазан уперся лбом в стену и вздрагивал плечами.

Наконец, отпустило.

Встаем, отряхиваемся.

– У меня вопрос к обвиняемым. Вы уверены, что орудием был бюст именно Михайлы Василича Ломоносова? А не Наполеона или Владимира Ильича, к примеру?

– Ддда- фальшивомонетчики непонимающе пучат глаза.

– Хорошо. Теперь я хочу спросить у потерпевших-с какой целью, кроме наказания, вы хранили бюст российского просветителя в ларьке?