Максим Камерер – Записки бывшего афериста, или Витязь в еврейской шкуре. Том 2 (страница 5)
– Макс, почему ты столько времени не приезжал?
– Когда суфия спросили-«Отчего так редко ходишь к нам» -он ответил «Оттого, что слова-«Отчего так редко ходишь к нам» -более приятны моему слуху нежели «Зачем ты опять пришел?»
– Скотина.
– Я не понял, Свет, что за тон? Такое ощущение, что я тебя в 1918 году бросил в теплушке на станции Конотоп. Среди пьяной матросни и революционно настроенных мешочников. С тремя общими нашими дитями и одним моим-нагулянным по случаю. Вышел за кипяточком на минутку и поминай как звали. Скрылся в паровозном паре за табличкой «Закрой поддувало!»
– Ты это мне?
– Что-тебе?
– Закрыть поддувало советуешь?
– Это табличка такая. На станциях стояла в паровозную эпоху. Там еще «Закрой сифон» -такая была. Кстати, да. Паровозы ушли, а таблички эти актуальности не потеряли.
– Хам трамвайный.
– Тогда уж паровозный. Но я так и не понял-что тут за беда случилась? Чем я так не оправдал доверия, которого мне никто не оказывал?
– Случилось. Тут в округе менты завелись…
– Оппаньки. «Завелись» -это как? Как блохи? Выплод мусоров произошел, ты имеешь ввиду? Предельно-допустимая концентрация правоохранителей превышена в два раза? Или они «завелись» – в смысле-«ополчились», «обострились», «возбудились уголовными делами»?
Потрудись пояснить свою мысль.
– И то и другое. Тут ко мне гости ходят…
– Я в курсе. Тот еще сброд, кстати… «Поэты, писатели, художники и прочая сволочь» -как моя прабабушка выражалась. Женя правильно охарактеризовал твою компанию недавно: «Не знаю, что за люди здесь-но пугала в полях – кривые все до одного». Ни убавить, ни прибавить. И что?
– Ну их мусора щемят.
– Я их понимаю.
– Деньги отобрали у Миши.
– Ой не смеши. Где Миша-и где деньги? Это несовместимые понятия.
– Степу ограбили.
– Тоже деньги?
– Нет, траву отобрали.
– Меррзавцы. Изверги. Фашисты. Как посмели? И что ты мне предлагаешь? Каким путем идти? Тропой народной войны-подпалить отделение с 4х сторон и бить выпрыгивающих в окна подранков-милиционеров с упреждением в два корпуса? Жаканом? Или, тэк сказать, легально бороться с беспределом? Гаагский суд на них натравить?
«Верните свободному художнику эликсир вдохновения, сатрапы!» «Руки прочь от планокеша Миши, псы режима!»
– Ну я не знаю…
– Кстати-как это-«отобрали»? Под протокол в отделении?
– Нет, поймали всемером возле подъезда, обыскали, отняли пакет и деньги, дали пинка и ушли.
– Хм. Какие-то непривычно-милосердные мусора пошли, однако. Что ж они этого опездола не затрюмили-то? Палка срубленная сама в руки просилась же. И всемером?
Вдвойне странно. Нарядов таких не бывает-многовато что то. Погоди, и Мишу и Степу -одни и те же? Семь самураев?
– Ну да, вроде. Тут не только их. Они ко всем цепляются. Меня тоже на улице остановили. Обыскали -но я крик подняла, они ушли.
– Чудны дела твои, мусарня. Какие-то они левые, похоже. На ряженых сильно машут. Впрочем, это не мои проблемы.
Ошибался.
Гуляем с Байроном. Вдруг тот рвет поводок-и хрипло рычит. Слюни летят веером. Не иначе, служивый какой рядом. Точно. Семеро щенявых мусорят трясут какого-то калдыря. Обыск, конфискация, пинок-гляди какие резкие!
Аааааа… вот вы, голубчики. Все понятно. В плащ-накидках, что бы погоны не светить.
Курсантики школы милиции, маму их ети, прибавку к стипендии шакалят. Ну, личинки мусорские, держитесь.
Подхожу поближе. Ментята бледнеют, глядя на беснующегося дога. Бежать некуда-за спиной угловая стена. приплыли тапочки к обрыву.
– Собаку уберите! А не то… (Ага, щаззз)
– Опасный у нас район, как я погляжу!
– Чево?
– Опасный у нас район, говорю. Менты вон меньше чем по семеро не ходят. Боязно, видать…
– Гражданин, уберите собаку! (фальцетом) А не то я применю оружие!
– Иэх ты! Ну примени, родной, примени. Я эту тварь сам не выношу. Мочи его гада, наглухо!
– Я повторяю!
– Да хоть обповторяйся. А ты какое оружие применять собрался? Ядерное? Али тактическое? Тебе ж, щенку, Родина и дубинки не доверила пока.
– А?
– Хуйна! Выходи строиться, душары. В одну шеренгу- СТАНОВИСЬ!
М-да. Налицо успехи в строевой подготовке. Впрочем, при наличии взбешенного дога-неудивительно. Мне б его в армии-я за полдня любой стройбат в строевой подтянул бы до уровня Кремлевского полка. Точнее то, что от стройбата осталось. Скормил бы собачке пару нетянущихся ног-другие б быстро эволюционировали.
– Ты, урод, назначаешься главарем.
– А..ээээ…
– Еблище захлопни. А то собачка нервничает. И у меня руки трястись начинают. Того и гляди-поводок отпущу ненароком. Документы со всех собрал и мне отдал. Бе-гом.
– А…
Слегка приспускаю поводок-Байрон моментом вцепляется в ногу мусоренку.
– Ай!!!!!! Больнооо!!!!
Оттаскиваю пса назад.
– ЧО НЕ ПОНЯЛ, СУЧОНОК!? ЕЩЕ БЕГОМЕЕ!!!!
М-да. Я так и думал. Первокуры. Совсем зеленая молодежь-а такие успехи в правосознании. Есть чем гордиться.
– Понятно. Вы, выблядки овечьи, получается, позорите ряды славной милиции-даже в нее не вступив? А? Желудки? Так выходит? Вымогаловом мелким промышляем?
Строй начинает ныть что-то про дяденьку и что он больше не будет…
– А больше и не надо! На отчисление вы уже накосорезили! Завтра ваши ксивы с моими комментариями на столе у начальника вашей богадельни-и здравствуй, армия!
В строю кто то уже рыдает. Ой. Мамка заругает.
– Отлично, сынки! Вижу раскаянье на ваших незамысловатых рожах! Отрадно сие! Видимо, скотское стремление к быстрой наживе еще не убило в ваших душонках все человеческое!
Строй активно соглашается. Рыдания стихают. Надежда озаряет лики мусорят. Наивные.
– НО! Раскаяние-это первый шаг на пути к исправлению. Пойдем же этой дорогой вместе, други! Упор лежа принять!
Ментодети покорно падают в лужу.
– Иииииираз! Иииииидва!!! Активней Землю толкаем, активней, пидормоты!