Максим Калинин – S-T-I-K-S. Офис 1 (страница 27)

Ну и хорошо, что думаешь, давай, во-вторых, решать, я уже второй месяц на кластерах, как ушли с отрядом Жнеца только и бегаю да задницу свою спасаю, устал. С парнями своими говорил, они тоже готовы к тебе податься если ты всё-таки задумаешь дело большое.

- Спасибо, не ожидал что вы так меня цените. Даже улыбнулся.

Теперь, в-третьих. Скажи, что нам отдашь из хабара.

Досталось нам от кусача со свитой одна чёрная жемчужина, много гороха и споранов. БТР-80, слегка подкопчённый изнутри, но вполне на ходу. Большой грузовик, обшитый железом до верху забитый пластиковыми контейнерами с человеческими органами и кучей вещей, отобранных у мирняка. Оружие сильнее всего пострадало от тварей, после выбраковки осталось 9 не помятых Калашей, два ручных пулемёта на 7,62 мм, большая гора БК. Винтовка «Винторез» от добитого под грузовиком снайпера.

- Шурави мне столько оружия не надо, вот если ты своего «Тигра» сменяешь на что угодно, то будет хорошо. Белку надо за руль садить, а она ну сам понимаешь не механик водитель.

- Если БТР отдашь? Тогда забирай себе «Тигра» Сказал стронг.

Давай ещё обмозгуем, что в Орешке расскажем родителям девочек. Предлагаю говорить всем, что они погибли в бою и про этого Муху дроновода, думаю не стоит всем рассказывать. Поговори с девочками своими. Сказал Шурави заглядывая мне в глаза.

- Моя только Белка, что там с Сойкой будет не моего ума дело, сам должен понимать. Ну по дороге как-то наверно пообщаемся.

На рассвете спрятали подорванный БТР и сделали из части оружия схрон прямо в деревне. Чёрную жемчужину забрал я, а остальные трофеи поделил поровну. Пацан тоже оставался со мной, потому как у стронгов бывшему муру жизни не будет, даже такому. Успели немного вздремнуть и к полудню колонной вышли на Орешек. Предстояла одна ночёвка и мы на месте.

Мы катили на «Тигре» первыми, за руль напросилась Белка. Мою девочку чем дальше, тем больше не узнать, ещё месяц назад она терпела побои от алкаша и ничтожества, а сейчас ухватилась за руль 6-тонной армейской машины. Сойка устроилась в самой глубине салона с мальчишкой Мухой, он только сейчас расслабился и, кажется, разговорился изливая ей душу.

****

Двумя месяцами ранее до боя возле деревни Гнилушки.

Судьба у мальчишки, как и у большинства попавших в этот мир была тяжёлая. Они бежали всей семьёй из охваченного безумием города, прямо в день его рожденья. Папка, вцепившись в руль побелевшими пальцами гнал по улицам не обращая внимание на глухие удары о кузов минивэна. Всю дорогу от дома мама плакала и читала какую-то молитву, они вместе со старшей сестрёнкой крепко обняли мальчишку, не давая увидеть творящееся вокруг.

Родители по дороге обратились и набросились на своих детей, сестра успела выпихнуть из машины мальчика и крикнуть беги. И он бежал, прижимая к груди утром подаренный коптер с видеокамерой. Ревел и бежал не оборачиваясь, всё дальше от страшных криков, пока не вышел на странных военных. Его поймали и засунули в большую клетку, а потом самый страшный среди них, сказал, что он теперь будет называться Муха и всегда выполнять его приказы. Впервые узнал, что он мур от пленного, которого его новый хозяин лично пытал, испытывая радость и наслаждение.

Через месяц самого мелкого мура перестало мутить от вида расчленения живых людей, и он научился улыбаться злому главарю. С остальными военными-бандитами Муха никогда не разговаривал, потому что даже перед ними было стыдно ведь ему приходилось жить и спать рядом с садистом и сносить от Вальтера постоянные унижения. За свою короткую жизнь мальчик не слышал, что такое вообще может хотеть и на что способен взрослый дяденька, а ещё он его до дрожи боялся. Так и существовал, уже два месяца выходя из командирского БТР только по особой надобности, пока мучителя не убили и вообще всех муров. Потом Муху трясло от мысли, что новые военные сделают с ним тоже самое, что делал Вальтер с пленными.

Сегодня утром, когда Сойка взяла его за руку, мальчишка опять почувствовал себя рядом со старшей сестрой, а потом этот взрослый и важный дяденька Стинг сказал, что он теперь едет с ним. Так спокойно и хорошо ему давно не было, словно семья вернулась.

****

После тех ночных качелей во дворе, когда мы с Виктором зарыли топор войны и я по доброй воле, своими ножками отправился в «контору» на встречу с руководством, самим полковником ФСБ Селивановым Геннадием Семеновичем.

В дружеской и непринуждённой обстановке мне всё-таки навязали подписание бумаг о сотрудничестве в роли внештатного агента и серьёзной ответственности за разглашение государственной тайны. Зато намёками пообещали целую гору плюшек, даже финансовые, чтобы навсегда мог позабыть о добычи хлеба насущного. Самым главным лично для меня было знакомство с инструкторами. Появился тренер по рукопашному бою Кузьмич, умудрённый и закалённый множеством боевых операций дедушка божий одуванчик. Профессор в мире выживальщиков Степаныч, по виду чисто леший, с не определяемым возрастом и очень большими допусками к пище, если точнее, то не всякий готов нормально смотреть на то, что он считал съедобным. Мой старый знакомый Сергей Петрович развернул моё знакомство с видами вооружения в более углубленном виде и содержании, а самое главное теперь за это платил не я. По настоянию Селиванова на работе пришлось взять отпуск. Целый месяц мне предстояло провести в увлекательном походе по Красноярскому краю, с «молодым и дружным коллективом» из 50 ребят.

Как я понял все, кроме меня, сейчас проходили действительную службу в армии причём никто до этого друг друга не видел. Представляться нам разрешили только позывными, и я наверно из вредности отказался быть «Космонавтом», это погоняло сопровождало меня всю школу и ещё тогда серьёзно задолбало.

- Меня зовут Стинг. Сказал при знакомстве.

Две команды нас и инструкторов сбросили вертолётами посреди Плато Путорана, задача двигаться всё время на юг, ночуя с автоматом в обнимку, на каждой вечерней поверке курсант делал один выстрел в мишень, демонстрируя свою боеготовность и сохранившуюся вменяемость. Основное сражение всегда шло против насекомых, ночью жужжали и лезли в любую щель пробираясь к телу одни, днём другие, без перерыва словно природа боялась обидеть нас своим невниманием. Постепенно мы начали сбиваться в небольшие команды, так было легче организовать быт, сделать костёр для просушки шмоток и подогреть сухпай. Каждый день в лагерь инструкторов прилетала вертушка и с ней улетал любой желающий всё это немедленно прекратить.

Уже через неделю от всего отряда осталось человек 30, мой автомат потихоньку ржавел, а я, стиснув зубы стойко переносил все тяготы и лишения за исключением скудного пайка. Полчища комаров и мошки, по горло в болотной жиже, всё пожалуйста, только не пустой желудок, а моя бездонная пропасть особенно. По началу я пытался заполнить своё брюхо всем подходящим хотя бы отдалённо на пищу, в ход шло всё зелёное что поддавалось пережёвыванию, разуметься грибы и пойманные насекомые. Жрать захочешь не так извернешься учил леший-Степаныч. Обмануть организм не вышло, и я сдался, вечерами став невидимкой, шёл в лагерь инструкторов и безбожно их грабил, уничтожая припасы наших надсмотрщиков. Мы спали урывками, ели, сушили одежду, вытаскивали из кожи впившихся паразитов и продолжали двигаться на юг. Каждый день нас радовали новой культурной программой, вчера вот неожиданно вышли из бурелома на большое открытое пространство и инструктора уложили нас посреди поля. Возле головы каждого была воткнута в землю сапёрная лопатка, а с другой стороны поля, на нас пошла танковая рота.

- Окопаться в рост, кто не успеет пеняет на себя. Скомандовал инструктор с шевроном номер 3.

Двоим сильно не повезло под ними оказалась скала, и парни не успели. С болотами я уже свыкся как с родным, пока погружаешься в воду комары не кусают, конечно, пиявки потом обнаруживаются в самых непредсказуемых местах... Как только оказывался возле муравейника тут же начинал собирать насекомых и натирать ими открытые участки тела, пока это не сойдёт с потом или не смоется водой, даёт на время защиту от кровососущих. Любой привал мог закончиться прилётом взрыв пакета или очередями над головой от инструкторов.

Когда я собирался в эту поездку, планировал освоить новые виды оружия и покататься на броне, а получилось в основном ходить по пояс в воде и танки катались по мне, ещё разучился вздрагивать, когда стреляют недалеко от головы. К исходу второй недели от травм, болезней и по иным причинам, нас осталось семеро, шестеро вояк от 25 до 30 лет, и я мужичок далеко за 45, но выглядящий значительно моложе. Прожжённые инструктора похоже все разом прогорели на ставках, по выживанию «старичка», и сейчас пристальней всего следили именно за мной.

Мы шли уже 21 день по «зелёнке» (1), я это знал, потому что меня об этом постоянно спрашивали. В любой момент мог подойти инструктор и задать на первый взгляд идиотский вопрос

- Какое сегодня число? Какие страны граничат с Пакистаном? Кто такая Снегурочка? Откуда ты знаешь Михаила Зарокова? Отвечать необходимо спокойно, можно врать, но уверенно.

Было очень странно и немного развеселило, когда из зелёного мира мы вышли на окраину заброшенного рабочего посёлка с остатками какого-то завода. Судя по состоянию строений тут не время постаралось, а серьёзные калибры снарядов и крупнокалиберных пулемётов. Полностью целых домов не было вообще. После трёх недель проведённых среди скал деревьев и болот очутиться на городской окраине даже такой, разрушенной, было необычно. Нас семерых выстроили перед баулами для получения инструкций.