Максим Калашников – «Крещение огнем». Том III. Алтарь победы (страница 15)

Надирадзе встал с места, лихо закинув простыню за плечо, вмиг став похожим на бравого римского патриция преклонных лет.

– Хочу выпить за то, чтобы дело наше продолжалось так же успешно, – поднял он рюмку. – За то, чтобы молодые пошли в нем дальше нас, стариков и ветеранов. И чтобы мы с вами когда-нибудь вот так, хорошим застольем, отпраздновали бы открытие нашей базы где-нибудь на Марсе…

Все одобрительно засмеялись. Зазвенели, соударясь краями, рюмки…

В щитовом домике они устроились на кухне. Здесь было на совесть натоплено. Верхний свет они погасили. А зажженная на столе лампа настраивала на доверительность.

– Я вам хочу сказать об одной важной вещи, – начал Сергей Васильевич. – И, как вы понимаете, она представляет собой совершенную тайну.

– Понимаю, – прищурился Надирадзе. – У меня высший допуск, вы же знаете.

– Вот и отлично, Александр Давидович, – Наставник положил руки на стол, сцепив пальцы. Внимательно посмотрел в глаза конструктору. И раздельно, четко заговорил. – Дело касается создаваемой ракетной армии. Пройдет от силы год, и она будет брошена в настоящую боевую операцию…

Лицо Надирадзе вмиг посуровело и как-то осунулось. Он молча прикрыл глаза, провел рукой по лицу. Потом глухо спросил:

– Это что – новая мировая война? Мы первыми ударим по НАТО?

– Нет, что вы, Александр Давидович! Упаси боже! Удар – причем неядерный – будет нанесен совсем по иной цели. По стране, что не входит в НАТО и не является частью Запада. Нет, операция планируется против Саудовской Аравии.

– Вот так номер! – удивился Надирадзе, вскинув брови. Снял очки и начал протирать стекла. – А зачем, осмелюсь спросить.

Ясно и доходчиво, как всегда умел говорить Сергей Васильевич, он донес до ракетчика замысел молниеносной «войны за нефть». Обрисовал перспективы от повышения цен на «черное золото».

– Уже завтра вы будете приглашены к Верховному, Александр Давидович. Вы войдете в особую штабную группу для подготовки операции.

– Да уж, – хмыкнул Надирадзе. – Круто взялись вы за руль! Но я все понимаю. Очень необычная задача, очень. По таким целям работать в неядерном снаряжении. Сколько, вы говорите, их будет?

– Около тысячи двухсот. Один Гавар – это тысяча скважин с вышками. Но учтите: большую часть целей обработает крылатыми ракетами Дальняя авиация. Сейчас я говорю примерно. Более точные данные вы узнаете после соблюдения всех формальностей, как вы понимаете.

– Жаль, что ракет у нас маловато. Они-то в данном случае сильнее и намного быстрее, – грустно произнес конструктор. – Новых ракет мы успеем сделать не более шестидесяти.

– Значит, Александр Давидович, если я вас правильно понял, идея не вызывает у вас отторжения? – спросил Наставник.

– Нет. Я понимаю, что другого выхода у нас не имеется. Не сдаваться же американцам! То, что страна на пределе, мы все чувствуем.

– Учтите, они тоже на пределе, – сказал Сергей Васильевич, про себя облегченно вздыхая. – А скажите, Александр Давидович, не предпринять ли нам какой-нибудь экстренный шаг ради пополнения боезапаса?

– А какой, Сергей Васильевич? Мы и так притормозили программу по производству межконтинентальных ракет типа «Тополь».

– А если взять и переоборудовать часть «пионеров» из состава РВСН? Снять с них ядерные боеголовки и поставить те, что нам нужны?

– В принципе можно, – Надирадзе с интересом посмотрел на собеседника. – Шаг весьма рискованный, но… В данном случае важно выиграть время и деньги. У нас сегодня, считайте, 650 ракет в арсеналах и на боевом дежурстве. По моим прикидкам, две сотни можно выкроить. Если, конечно, согласится Генштаб.

– Это мы берем на себя! – твердо заявил Сергей Васильевич.

События, казалось, сжимаются Всевышним. В декабре 1986-го в США разразился острый политический кризис, известный как «Ирангейт». Исполнительная власть Америки оказалась практически парализованной. В экономике нарастали трудности.

Тяжело приходилось и Советскому Союзу. В эти месяцы Верховный не знал устали. Летал по стране, вел заседания, заражал окружающих верой в победу, питал их энергией. Спускал на воду плавучие атомные станции в Северодвинске. Открывал первый завод по производству строительных деталей из сверхпрочной керамики. Подгонял внешторговцев, заставляя все правительство изыскивать излишки титана, редкоземельных металлов, алюминия и меди. Балансировал бюджет. Искал новые источники доходов. Сдал Индии в аренду два подводных атомохода, взял заказ этой страны на постройку многоцелевой атомарины. И в то же время отслеживал то, как ставятся по стране одностадийные заводы по нефтепереработке. Меньше сырья на экспорт, черт возьми! Если вывозить – то продукты переработки.

То он обсуждает с академиком Савиным строительство мини-заводов по производству электроники, то создание интегрированной спутниковой сети. Рассматривает грандиозную программу энергосбережения. И конечно, каждый раз присутствует на заседаниях «Зелентреста» – штаба разработчиков задуманной операции.

Обстоятельства поджимали. Приближалось время, когда замысел нужно было открыть всей ближней верхушке.

Верховный понимал, что это нужно сделать. Но все же нервничал…

Верховный стремительно вышел из здания Комитета народного контроля СССР. Адъютант в черной форме, щелкнув каблуками, открыл дверцу правительственного лимузина.

Только что закончилось оперативное заседание КНК, которое вел его новый председатель – Борис Ельцин. Слушался вопрос о пресечении на корню всех попыток омертвить средства казны, вогнав их во множество незавершенных строек вместо того, чтобы направлять их на решающие направления. На этом преступном «бизнесе» со времен Брежнева жировало немало начальственной братии. Верховный взялся за искоренение этого круто. После показательных расстрелов двух мерзавцев из Армении, трех – с юга России и двух – из Узбекистана, дело пошло на лад.

А Ельцина он поставил на это место недаром. Снял его с поста председателя Московского горкома компартии, заставил вшить ампулу – чтоб больше ни капли спиртного! – и бросил на дела контрольные. Мужик ревностный, перед начальством – землю рвет, Верховного – глазами ест и в струнку тянется. Ограниченный, книг не читает, но служит ревностно и верно. Вообще, КНК СССР второе дыхание получил. И многие еще не оправились от громкого московского дела, когда под удар попал Мосгорагропром во главе с Лужковым: за миллиардные финансовые «операции» вокруг овощных баз с участием закупочных кооперативов. Вовремя, черт побери!

И все-таки одно замечание он главе КНК сегодня сделал!

– Слушайте, Борис Николаич! Чего это вы свою фамилию как «Ельцин» пишете? Русские фамилии с таким окончанием пишутся через «ы» – Спицын, Синицын, Курицын. В любом учебнике русского языка для пятого класса это правило есть. Так что с сегодняшнего дня извольте-ка писать «Ельцын». А то: Ельцин-Цейтлин – как-то по-еврейски выходит. И паспорт выправьте! А то получается, что высшие люди в государстве родной речи не знают…

Лимузин плавно катил по столичным улицам. Стояло прекрасное зимнее утро. Верховный задержался взглядом на приборной доске, с которой уже много лет строго смотрел на него портрет Сталина.

Вот уже третий год он стоит у руля огромной страны. И, Бог свидетель, он вырвет ее из сонного брежневского болота. Он стал рулевым, твердо держащим штурвал исполинского дредноута Империи, и он оставит ее супердержавой XXI века. Лазерной, электронной, глядящей на иные галактики, приращивающей свои владения городами на дне морском и поселениями в космосе.

Полувеликоросс-полухохол, Верховный обладал мощным разумом арийца, поистине – альфа-мозгом, скрещенным с неукротимой, свирепой энергией и чисто славянской сметкой. Да, он вел войну. Но врагом был не только Запад, жаждавший изнурить русских в гонке вооружений. Враг был и внутри страны. Его тоже надо было уничтожать изобретательно.

Одним из самых страшных противников стала пышно разросшаяся в 1960–1970-е годы торговая мафия. Социалистические заведующие магазинов – завмаги, начальники облторгов и баз превратились в этакую ложную буржуазию, которая распределяла товары со своей наценкой, держа прилавки магазинов полупустыми, пряча товары в подсобках и на складах. Родилось выражение «из-под прилавка». Миллионы людей, стремясь достать хорошие сапоги, бытовую технику или добротную мебель, относили этой мерзости миллиарды своих кровных рубликов. И она начала осознавать себя хозяином страны, свысока поглядывая на людей поистине аристократических профессий – на воинов, летчиков, ученых.

Более того, в торговле сокращалась доля русских. И все больше эту сеть прибирали к рукам кавказцы, евреи, среднеазиаты, в изобилии занимая начальственные посты.

Верховный помнил, как в 1983-м на одном из партсобраний одесский поэт Домрин кричал: либо мы победим торговую мафию, либо она захватит власть в стране. И действительно, засилье социалистических торговцев, обнаглевших при сентиментальном Брежневе, уже надломило сознание великого народа, начало его превращение в безмозглое стадо. А пустота магазинных прилавков и постоянная погоня за дефицитом несли опасность поистине глобальную – измученный народ начал смотреть на Запад, как на рай. Тема пустых прилавков стала самым сильным оружием психологическо-пропагандист–ской войны, которую вел против Империи треклятый Запад.