Максим Кабир – Самая страшная книга 2019 (страница 51)
Теперь ты доволен? Доволен, черт возьми?
– Я все понял. Не надо. Я выкину все реактивы и отформатирую жесткий диск. Уничтожу письма. Не надо. Прошу тебя. Ты же не только всемогущий, но и всемилостивый.
Помнишь, я спрашивал тебя, кто ты? Так вот знай. Ты зомбированный муравей с личинками глистов в голове, забравшийся на высокую травинку в ожидании барана. И существуешь ты только потому, что являешься звеном в превращениях этой личинки.
– Как скажешь, только оставь в покое мою семью.
Андрей нащупал телефон в заднем кармане джинсов. В журнале вызовов ее номер был первым.
Длинные гудки. Сколько их прошло? Два или три. Лучше два.
Давай же возьми трубку, скажи, что ночью я снова стал чудить. Что ты собрала сумку, забрала Сережу и уехала к маме. Что после всего случившегося ты подашь на развод, что я буду платить алименты. И что дом ты заберешь себе, а мне оставишь ипотеку, что…
Конец вызова.
– О боже, черт, черт. Юля! Сережа!
Он набрал снова и убрал трубку от уха. Показалось? В детской спальне еле слышно пиликал звонок «Нокии».
И это самый громкий звонок в мире?
Андрей опустил телефон и двинулся на звук. Медленными короткими шагами.
Ты ведь знал. С самого начала знал, что произошло. Это был не просто скандал. Дурные мысли материализуются.
Он подошел к окну и отодвинул в сторону колышущуюся занавеску. Разбитое окно щерилось остриями торчащих из рамы стекол. Сквозняк захлопнул створку, и звук исчез.
Створка открылась. Телефон снова тихо запиликал.
Смотри, какая прелесть. Ты ведь шел к этому долгих шесть лет.
Андрей высунул голову в окно. На месте большой ямы был холм. Звук шел из-под земли.
Ты скоро? Я буду тебя ждать.
«Я разрешил меня искать, но не находить». Так сказал оживший утопленник, маниакальное второе «я» отца, убившее мать. Сергей снова чувствовал шнур, впившийся в шею, холод, сырость и страх, перебивающий все остальное. Остро, как будто и не было девяти лет, прошедших с той ночи. Потом хватка ослабла. Утопленник не собирался его убивать. Только напугать отца возможной расправой. Подчинить себе.
Оказавшись здесь, между первым и вторым корпусами диспансера, Сергей всегда вспоминал ту ночь. Скорее всего, из-за небольшого заброшенного фонтана с прямоугольной чашей, напоминавшей ему яму, в которую он тогда свалился. И каждый раз повторение мыслей и чувств было настолько полным, что Сергею казалось, будто кто-то водит его по кругу.
Прихрамывая на правую ногу, он медленно поднялся по разрушенным ступеням к высоким двустворчатым дверям. За ними склеп живых мертвецов, по коридорам которого бродит тело его давно умершего отца.
– Ездит, – мысленно поправил себя Сергей. – Не бродит, а ездит.
После инсульта отец перестал говорить и ходить, и теперь передвигался исключительно на инвалидной коляске.
Сергей соскреб о железную чистилку прилипшие к ботинкам гнилые листья и локтем (в руках были пакеты) толкнул дверь.
Старик дежурный с желтыми прокуренными усами проверил документы и заглянул в список посетителей. Щелкнуло реле. На вертушке загорелась зеленая стрелка.
– Знаете, куда идти, Сергей Андреевич?
Сергей кивнул.
Комната свиданий находилась в световом кармане длинного коридора. Каталка с отцом стояла у окна. Перед каталкой стоял стул, а за спиной отца – санитарка с толстыми руками и пустым лицом. Как будто та же, что была в прошлый раз.
– Здравствуйте, – кивнул Сергей женщине и наклонился к отцу. – Привет, пап.
Он пожал сухую ладонь, лежавшую на подлокотнике. Безвольная кисть стала еще костлявее и тоньше.
Сергей поставил пакеты перед креслом и сел на стул.
– Я привез тебе котлет из баранины, как ты любишь, и толченки. Ленка вчера до полуночи готовила.
Высохшее лицо с пустой глазницей на месте левого глаза оставалось обращено куда-то в сторону.
– Там еще вещи всякие: рубашки, майки, два спортивных костюма. Тот, что зеленый, я себе брал. Оказался большой.
Единственный глаз отрешенно смотрел поверх плеча Сергея, в серое осеннее небо за стеклом.
– Хотел поменять, но забегался. Суета. Сам ты тут как?
Сергей где-то читал о старинном обычае викингов, когда вдовы моряков выходили к морю и звали домой своих утонувших мужей. Сейчас он делал то же самое. Стоял на краю опустевшего отцова сознания и кричал в пустоту. Как будто забрасывал снасть в глубокую черную воду.
– Как он? – спросил Сергей санитарку. – Как будто еще похудел.
– Да, человек уменьшается, а сахар растет. Стараемся держать диету. Но иногда и инсулин подкалываем.
– А ночные припадки?
– Все по-прежнему. Виктор Васильевич говорит, что вряд ли здесь мы добьемся прогресса.
– Я привез кое-что. Мне кажется, это должно его заинтересовать.
Сергей достал из кармана куртки сложенные вчетверо листы, развернул их и положил больному на колени. Четыре ксерокопии из двенадцатого номера «Физиологии» за две тысячи одиннадцатый год.
– Пап, смотри, что я откопал. Твоя последняя. В соавторстве с дядей Витей и дядей Димой. Я прочел ее.
Пустой взгляд отца скользнул по листам и вдруг зацепился за строчку с названием. Лицо зарябило, как лужа под дождем. Тонкие пальцы задрожали.
– Не моя тема. Но насколько я могу судить, материал по-прежнему актуален, – продолжал Сергей.
Под тонкой серой кожей задергался кадык. Отец раскрыл рот, как будто собираясь что-то сказать? Неужели на этот раз получилось? Сергей почувствовал, как в заброшенных им в темноту небытия сетях что-то пошевелилось.
– Удивительно, как до этого никто не додумался раньше. Хочу показать этот материал Лешке. Теломеры по его части.
Прежде матовый тусклый глаз вдруг заблестел и сфокусировался на шее Сергея. Из черных вод безумия он вытянул свой улов. Тятя! Тятя! Наши сети… Сергей отодвинулся, вдруг узнав под маской из кожи острые черты мертвеца. ИДИ КО МНЕ.
Щеки как будто вдруг впали еще глубже, резко очерчивая нижнюю челюсть. Синие вены на шее вздулись червями. Утопленник затрясся в хриплом смехе, раскачивая коляску. Листы бумаги попадали с коленей на пол.
Он вернулся. Вновь оживший кошмар, убивший мать и забравший отца, теперь вернулся за ним.
Беги. Но только снова не свались в яму.
Сергей не мог пошевелиться.
Ты сам выбрал стихотворение, ты сам вызвал меня сюда из темноты. Я РАЗРЕШИЛ МЕНЯ ИСКАТЬ, НО НЕ НАХОДИТЬ.
– С вами все в порядке? – перекрикивая смех, спросила санитарка.
Одной рукой она держала отца за запястье, другой – прижимала его трясущееся тело к спинке кресла.
– Да. Извините, – пересохший язык с трудом ворочался во рту.
Отец давился смехом, кашлял и снова смеялся. Громче и громче.
– Он переволновался. Пульс не меньше ста сорока. Надо вколоть успокоительное.
– Конечно.
– Если хотите, приходите завтра.
Она развернула коляску. Толстая правая рука легко подхватила пакеты. Коляска покатилась в темноту коридора. Из коляски, ни на секунду не смолкая, летел громкий смех.
Оцепенение спало. Сергей поднялся на ноги. Он не мог больше находиться здесь. Как ребенок, вытянувший те проклятые сети, теперь он бежал прочь. Разрывающий, дикий, неудержимый смех из глубины коридора летел за ним вдогонку. И вместе с сумасшедшим отцом что-то смеялось внутри Сергея.
Ползущий