Максим Кабир – Мухи (страница 32)

– Это мама. – Саша с неохотой оторвалась от Ромы. Он смотрел на нее зачарованно. Счастливый, как щенок. – Иди.

Он притянул ее к себе, нежно поцеловал на прощанье.

Саша поплелась по ступенькам, улыбаясь, рассеянно трогая губы.

«Вот это денек», – пробормотала она, не зная еще, что за углом подстерегает очередной сюрприз. Она свернула в тамбур и налетела на родителей. Мама отпрянула от папы, словно ее ужалила пчела. Стушевалась.

– Привет, – сказала Саша и пошла к квартире, прямая как столб.

Она села на кровать и уставилась в темный экран телефона. Мысли путались.

«Что? – спросила она себя, представляя облака, как в комиксе выскакивающие из головы. – Что, блин?!»

Пока дочь спасалась от насильников, ее предки лобызались, как долбаные подростки. Мамочка-вдова и женатый папочка. Чувства нахлынули, бляха-муха. И родители сосались, лизались, долбились в десны.

Она пыталась решить, плохо ли это, когда твои родители целуются. В ее случае – точно нехорошо. По отношению к покойному дяде Альберту. Еще больше – по отношению к бедной красивой Нике, папиной жене. И малышке Кристине.

«Все мужики одинаковые, – сказала Шура, – предлагают помощь, а потом тискают бывших жен».

Мамочка со всей вероятностью рискует попасть в ад.

Саша включила на телефоне игру. Шинковала фрукты.

Скрипнул пол, мама вкатила в прихожую забытый Сашей велосипед. Встала в дверях, затравленно посмотрела на дочь.

«Явление Христа апостолам», – прокомментировала мысленно Саша.

– Чего папа приходил? – спросила вслух безразлично.

– Принес новые смесители.

– Ну, ясно.

Она разрубила пополам банан.

– Солнышко. Я не понимаю, как так вышло.

– Вышло что?

– Я его поцеловала. Хотела просто чмокнуть, а получилось…

«А получилась легкая эротика», – закончила Саша, откладывая телефон.

– Ты его любишь?

– Нет, – сказала мама, устало улыбаясь, – то есть люблю как твоего отца, как человека. Но не как мужчину. Это была ошибка. Глупость. Я знаю его так давно. Он мне словно брат.

– Не нужно оправдываться. Правда.

Мама помолчала, глядя в пустоту.

– Угости сигаретой.

Просьба ошарашила.

– Я не…

– По-твоему, я совсем дура или твои жвачки перебивают запах табака? – в мамином голосе не было ни капли негодования.

Саша достала из шкафа пачку «Винстона», отдала маме.

– Забирай все.

Мама повертела сигареты в руках.

– Не надо курить, доча. Легкие себе испортишь. И зубы пожелтеют.

– Я… я и так собиралась бросить.

Мама удалилась на балкон, оставив изумленную Сашу думать о разном.

19

Желание

Гости нагрянули к девяти. Прошли по двору – грудной хохот Ксени Саша бы ни с чем не спутала. В жерло тамбура влились смех и гомон. Хозяйка опередила звонок, распахнула дверь.

– Привет, старушенция!

Ксеня не стеснялась своей полноты и носила обтягивающие ультракороткие платья. Вечерний макияж и укладка контрастировали с домашним нарядом Саши.

– Привет, стервочка!

Девушки обнялись. Позади топтался парень, веснушчатый и замечательно лопоухий.

– Это моя Санька! – объявила Ксеня. – А этот красавчик – Эдик. Я про него рассказывала.

– Эд, – поправил парень.

Ксеня говорила: он был на три года старше девушек, читал рэп и танцевал брейк-данс.

– Как добрались? – спросила Саша, впуская гостей в квартиру.

– Нормально, – сказал Эд. – Заблудились немного.

– У Эдика топографический кретинизм. Он потащил меня в сторону вокзала.

– Я первый раз в твоих краях.

– Все тут в первый раз.

Ксеня повертелась, рассматривая коридор:

– Ну и хоромы! Да ты, Санька, княжна с дворцом. Привидения водятся?

– Водятся, – без улыбки сказала Саша. – Иногда мне бывает здесь жутковато.

– Так всегда в старых домах, – сказал Эд, – я живу в сталинке на Гагарина. У нас там появляется призрак. Мой батя видел его, когда малым был. Молодая женщина возле мусоропровода. Заплаканная и в одежде сороковых годов. Говорят, ее мужа репрессировали, а она повесилась.

– Санька любит страшилки. Ты одна?

– Да. Мама уехала уже. Квартира в нашем распоряжении до семи утра.

– Вечеринка века!

Из ванной выбежал Сверчок. Ксеня рассыпалась в комплиментах, подхватила котенка на руки:

– Какой классный!

– Скрашивает мое одиночество, когда мама на смене.

– А как же твой персональный учитель истории?

– Опаздывает. Он вчера спас мне жизнь. К нам на пляже придолбались уроды…

Саша рассказала в красках о героическом поступке Ромы. Гости были впечатлены.

– Мотай на ус, Эдик. Вдруг меня кто изнасиловать решит.

– Я Эд. И ты без меня насильника вырубишь.