Максим Кабир – Мухи (страница 21)
– С кем?
– С твоим парнем. Я видел его на фотке.
«Черт, – подумала она, – неужели не удалила?»
– Потому что он мудень.
– Зачем же ты с ним встречалась?
– Потому что я тоже мудень. Иногда.
– И долго вы?..
– Полгода. А ты? – Она ускользнула от разговора о Леше. – Ты почему без девушки?
– Приглядываюсь. Ищу.
– И как? Удачно?
– Более чем.
Что-то заслонило солнце, ее ресницы встрепенулись, но веки остались сомкнутыми. Она почувствовала: Рома нагибается над ней, выше, ниже. Она разжала губы, затаила дыхание. Тысячу лет ее никто не целовал…
– Как насчет заплыва?
Она распахнула глаза. Солнце спрятало облако. Рома пританцовывал у воды, разминался.
«Дурак», – сказала Шура недовольно.
Было бы романтично поцеловаться здесь, в декорациях к мистической мелодраме.
Она глотнула солоноватой воды из бутылки, встала, и солнце снова зазолотило речную рябь.
До трех часов они плавали, ели пирожки, смеялись и болтали, одни-одинешеньки под бездонным небом, как робинзоны, спасшиеся после кораблекрушения.
Статуи, коренные обитатели этого острова, взирали на них из джунглей.
12
Историк
В подъезде Рома попросил ее подождать и ушел по тамбуру к первой квартире. Саша оперлась о велосипедный руль, вытряхивала песок из сандалии. Прокручивала мысленно поездку к реке. Легкие толчки волн, невесомость, взъерошенный Рома ракетой выпрыгивает из воды, брызгается и смеется.
Давно она не чувствовала себя такой живой, беспечной.
«Если бы не дом, – подумала она, – мы бы не встретились».
Однажды дядя Альберт сказал, что есть пары, созданные друг для друга, как детали пазла или половинки амулета. Но не всем дано повстречать свою половину, хотя судьба всегда предоставляет шанс. Мы проходим мимо тех самых в гуще прохожих, на улице, мы держим под руку жен или мужей, но что-то ощущаем – мимолетное, смутное. Сердце екает, мы идем своей дорогой, выбираем свой вариант будущего. И тропы не соединяются.
«Вот бы понять, – размечталась она. – Вот бы знать точно».
Солнце озаряло подъезд, изолируя темноту в длинных тамбурах. Позади Саши, на площадке между этажами, стояли люди. Настоящее столпотворение для их подъезда.
Фигуры отражались в велосипедном зеркале. Лучи подсвечивали их со спины и не позволяли рассмотреть лица. Саша оглянулась – поздороваться.
Площадка была пуста, люди ушли вверх по лестнице. Мелькнул темный рукав. Зашаркали ноги.
«Как быстро они смылись», – поразилась Саша. Она глядела в пролет. Вверх, откуда столетие назад рухнул на бетон художник Виктор Гродт. Вдоль изгибающихся перил проскользнула тень, за ней вторая, третья. Шесть человек гуськом проследовали на последний этаж. И еле слышное шуршание ног было единственным звуком, сопровождающим шествие.
«Разве компании ходят так тихо?»
Ей стало не по себе, неразговорчивая процессия напомнила о похоронах. Соблюдающие почтительную тишину родственники, мужчины, несущие гроб. Ноша затеняет их лица и плечи.
Квартиры на третьем этаже принадлежали официантке Инне и семье с ребятишками-погодками. Мало ли кем могли быть любители молча прохлаждаться в подъезде! Кабельщиками, например. Или уборщиками, которых послали чистить чердак. Под крышей наверняка огромное пространство.
Саша все таращилась в пролет, напрягая слух, и подпрыгнула от неожиданности, услышав голос Ромы:
– Заходи! Дедушка хочет познакомиться.
Она оставила велосипед в тамбуре. Переступила порог.
– Смелее.
Апартаменты краеведа Вещука были зеркальной копией ее квартиры. Саше не доводилось раньше видеть такой домашней библиотеки. Черт, ни в их школе, ни в магазинах «Литера» и «Изба-читальня» не было столько книг. Самодельные полки опоясывали коридор, занимали стену от пола до потолка. Добрых восемь рядов, под завязку заставленных томами. Энциклопедии, учебники, собрания сочинений, старинные манускрипты. При мысли о пыли защекотало в ноздрях.
– Он все это прочел? – шепотом спросила Саша.
– Не удивлюсь.
Саша двинулась по туннелю из книг. Вход в гостиную прикрывала занавеска, нанизанные на нити деревянные кругляши. Бусины защелкали, пропуская.
За письменным столом сидел пожилой мужчина в брюках и клетчатой рубашке. Он скрестил руки на тросточке и улыбался гостье. Стеллажи плавно перетекали из коридора в гостиную. Потрепанные корешки, куда ни глянь. В углу громоздилось инвалидное кресло. Был и компьютер с плоским монитором, и лазерный принтер. Бабушка Зоя называла ноутбук «контютером». Дед Ромы оказался куда просвещеннее.
– Проходите, проходите, – сказал мужчина приятным мягким баритоном. Саша подумала, что в молодости у него не было отбоя от поклонниц. Рослый, плечистый, с насмешливыми живыми глазами на узком лице. Белоснежные волосы лишь впереди подточила лысина, сделала лоб еще выше. Если бы портрет Ромы «состарили» в фотошопе, получился бы вылитый дед.
– Я и забыл, как выглядят прелестные юные леди. Вы даже симпатичнее, чем описывал Роман.
– Спасибо, – смутилась Саша.
– Немедленно присаживайтесь. Внук!
Рома освободил стул от кипы журналов. Саша послушно села.
– Георгий Анатольевич, – представился сосед. – К вашим услугам. Чай? Кофе?
– Мы выпили столько чая на пляже! Больше не влезет.
Мужчина покивал, рассматривая ее с явным удовольствием.
– Живете на втором этаже?
– Да. В квартире вашей знакомой…
– Галины. Чудесная женщина. Мы крепко сдружились. Очень не хватает ее. – Пожилой историк указал тростью на инвалидное кресло. – С моим конем особо не разгуляешься, а гости у меня бывают нечасто. Ну, кроме внука, детей…
– Давно вы?..
– Оседлал его? Третий год. Раньше и простудой-то не болел, а теперь… – Он махнул рукой. – Не будем о хворях. Рома говорит, вас интересует биография дома?
Природа пробудившегося интереса к истории была загадкой для самой Саши. Она и краеведческий музей посещала лишь со школьной экскурсией и даты основания города никак не могла запомнить.
– Очень. Я прочла вашу статью.
– Мою изувеченную статью! – вставил Георгий Анатольевич.
– Вы знали, что художник, Гродт, жил в четвертой квартире?
– Понятия не имел! – изумился старик. – Откуда такие данные?
– Я нашла на стене рисунок. Вот.
Саша протянула Георгию Анатольевичу мобильник.
– Ух ты, – сказал он, – какое знание энтомологии.
– Его почерк. Я сравнила с картинами в Интернете.
– В Интернете есть все, – сказал Георгий Анатольевич, – раньше приходилось перерывать архивы, собирать по крупицам. А сейчас – вбил в поиск, и готово. Жаль, что Гродт так закончил свою жизнь. Прославься он, и вы бы разбогатели на этой мухе. Впрочем, журналисты и так заинтересовались бы, сняли сюжетец. Не хотите позвонить на «ТВ-Голд»? Неизвестный шедевр неизвестного гения…
– Я не жажду славы, – призналась Саша, – да и рисунок мы заклеили.