Максим Кабир – Маленькие и злые (страница 10)

Все трое многозначительно переглянулись.

— Почему же? — спросил Андрей.

— Это долгий рассказ, — начал мужчина в замшевом пиджаке, — так что позвольте нам прежде представиться. Меня зовут Томас Элгар.

Он выглядел старше, чем показалось Андрею сперва. Длинные сухие морщины бороздили желейные щеки, спадая вниз и обрамляя гладко выбритый подбородок, словно встречные складки на драпировке. Голова блестела пятнистой лысиной, как полная луна, а ногти на пальцах походили на старые, отцветшие синяки. Одежда его, напротив, сверкала нетронутой новизной и свежестью, словно он приобрел ее специально для этого вечера.

«Томас Элгар. Надо бы запомнить, — зачем-то подумал Андрей. — Тощего старичка в коричневом пиджаке зовут Томас Элгар». Словно отзываясь на эту мысль, лицо под лысиной сверкнуло понимающим взглядом, а губы вздрогнули улыбкой:

— А как ваше имя, юный джентльмен?

Андрей представился и сказал, что он из России, из Москвы, и здесь всего третий день, проводит отпуск с подругой, которую зовут Глория, да-да, вот такое почти английское имя, а сейчас они держат путь на север в город Эдинбург, или, как произносят его англичане, — Эдинборо, и у них отличная новая машина, но старая карта, на которой не обозначены второстепенные дороги и улицы в городах, особенно в таких небольших, как Билбро. Поэтому ему нужна помощь в нахождении отеля, где у них забронирована комната. Отель называется «Мэри Энн».

— У вас прекрасный английский, — с удовольствием заметил Томас Элгар, — не каждый день встретишь иностранца с таким хорошим знанием, тем более здесь, у нас, куда туристы почти не заглядывают.

— Спасибо, — уронил взгляд Андрей, — я изучаю его, кажется, всю свою жизнь…

— О… Как это мило, — произнесла женщина, и все трое снова переглянулись. — Жаль, что заодно с языком вас не познакомили с историей города, в котором вы сейчас находитесь. Что же привело вас в Билбро? Почему не Йорк, туристы обычно едут в Йорк?

— Там сейчас какой-то фестиваль. — Андрей слегка покраснел, чувствуя неловкость. — Видите ли, все забито под завязку и слишком дорого, мы решили переночевать здесь… в «Мэри Энн», а в Йорк отправимся завтра. Утром. Сразу после завтрака.

— Оу, — трагично вздохнул мужчина со светлыми волосами. — Эньюрин Стоупс, это мое имя, хау-ду-ю-ду, мистер Эндрэй. Неужели вы не изволите хотя бы час провести в Билбро, это удивительный город. Смею вас заверить, мой дорогой друг, вы не пожалеете. Разумеется, если ваша ночевка в «Мэри Энн», — произнося это имя, он испустил характерное для англичан придыхание и многозначительно приподнял соломенные брови, — если она пройдет благоприятным для вас образом. В чем мы все тут, разумеется, сильно сомневаемся, не так ли, мисс Дженнифер?

— Мисс Дженнифер Кекстон. Это мое имя, — объявила старушка, подбирая свои гофрированные губы. — Я не ослышалась? Вы собираетесь переночевать здесь, в такую погоду, да еще и в «Мэри Энн»? Боже мой, неужто вы ничего не слышали про то, что случилось с Джоном Аскремом?

Она задала этот вопрос с такой пронизывающей интонацией, на которую способны одни только англичане, так что Андрей невольно и неожиданно для самого себя смутился и покраснел, точно его перед всем классом упрекнули в невыученном домашнем задании или даже в воровстве. Это прямо так и слышалось в ее голосе, укоризненная строгость: как можно было отправиться в место, о котором ничегошеньки не знаешь? Что же это за лень такая? Что за безрассудство? Shame on you!

— Извините, — промямлил Андрей, растерянно переминаясь с ноги на ногу и озираясь по сторонам в поисках спасения.

Однако в пабе все было по-прежнему. Теплый свет разливался по ухоженному залу. Если бы не эта троица, паб наверняка бы закрылся, в английской провинции пабы пустеют быстро и в первом часу ночи превращаются в призраки самих себя. Этот же, под вывеской «Билбро Армз», сегодня явно полуночничал. Камин хрустел угольками, тени, словно огромные йоркширские слизни, неторопливо ползали по картинам, стенам и потолку, исчезая в глубоком черном окне, словно в колодце. Томас Элгар в своем пиджаке, менторская Дженнифер Кекстон и светловолосый молчаливый Эньюрин Стоупс расположились небольшим английским кружком на высоких стульях вблизи барной стойки. При этом все трое сидели вполоборота, внимательно рассматривая Андрея. В руке Стоупса качалась огромная кружка с элем цвета подгоревшей карамели и возвышавшейся над ним, словно меловые утесы Дувра над густым морем, белой пеной. Стоупс то и дело обмакивал в эти мягкие скалы свою острую верхнюю губу, но ни пены, ни эля от этого как будто не убавлялось.

Андрей посмотрел в окно, вспомнил про Глорию и, спохватившись, повторил вопрос:

— Извините, но могу ли я узнать, правильно ли мы едем к отелю «Мэри Энн»?

— Разумеется, мой юный друг, — отозвался Томас Элгар. — Однако если вы не найдете время нас выслушать, то с большой вероятностью не сможете туда попасть, ведь сейчас очень поздно, и вы в том самом Билбро, где нет указателей. Уже много, много лет. Да еще и дождь на улице…

— Вам угрожает опасность, мой друг, — вторила ему мисс Кекстон, — так что не торопитесь и послушайте. Возможно, вам придется обуздать собственную скупость и неосмотрительность и проехать чуть дальше по дороге в сторону Йорка, чтобы заночевать там.

— Позвольте… — рассеянно произнес Андрей. — Нам угрожает опасность? Бандиты?

— Все намного хуже, мой юный друг, — загадочно протянула мисс Кекстон. — Послушайте, что расскажет вам старый Томми. — При этом она легонько толкнула в бок Томаса, подмигивая Стоупсу, прятавшему ухмылку в пене над пинтой.

— Да, с Джоном случилась одна неприятная история, — начал старик, медленно растягивая слова, будто каждое приходилось вытягивать за хвост, как лисицу из норы. — Однажды он отправился в лес и не вернулся.

Закончив фразу, Томас затих. Все трое принялись по очереди глубоко вздыхать, кряхтеть и посапывать, изображая сочувственные стоны.

— И что было дальше? — поинтересовался Андрей, когда пауза окончательно затянулась.

Стоупс отхлебнул из стакана, мисс Кекстон цокнула языком, а Томас Элгар глубоко вздохнул и, драматично покачивая головой, высморкался в носовой платок.

— Ничего, — сообщил он хриплым басом, — это все.

— Как все? — удивился Андрей.

— Вот так, — произнес Томас, — ушел в лес и не вернулся, так его и не нашли. Зато его друг Уильям Элистер Лоу… — Тут все трое снова выпрямились и выразительно уставились на Андрея. — Да, этот выскочка Вилл принялся утверждать, что с тех пор Джон наведывался к нему в качестве призрака ежегодно, ровно за неделю до дня святого Свистуна, и бродил вокруг его дома всю ночь, словно мельничная тень, после чего заглядывал в окно и очень вежливо интересовался, как идут дела и куда подевался его дом.

— А дом его никуда не девался, — продолжила мисс Кекстон с сокровенным пришепетыванием, — стоит себе, как и всегда, на своем прежнем месте. Только теперь он, разумеется, пустой, с тех пор, как Джон ушел в лес, в нем никто не живет.

— Джон сам виноват, — объявил из своего стакана Стоупс, — это из-за него у нас в городе нет ни одного указателя.

— Вовсе это не из-за него, — парировала мисс Кекстон, — а из-за гномов.

— Из-за кого? — вытянул шею Андрей.

— Гномы, мой друг, — сказала мисс Кекстон, — обычные садовые гномы. Это началось после того, как Вилли вернулся из Афганистана…

— То был не Афганистан, а Южная Африка, — перебил ее Стоупс. — Мы тогда подрались с этими тухлыми лягушатниками, как же их там… чертовы буры!

— Буры были вовсе не лягушатниками, — рассудительно сказала мисс Кекстон, — это были голландцы.

— В любом случае, — сказал Стоупс, — это не так важно. Вернувшись, он поехал крышей.

— Да уж, — жеманно согласился Томас, — чердак у него протек капитально.

— Да уж, — покачала головой мисс Кекстон.

И они снова затихли. Отлично, подумал Андрей, все сошлись во мнении, что у какого-то Вильяма по возвращению с войны прохудилась крыша, но почему это так важно? Почему я должен слушать этих чокнутых английских старичков, говорящих так, словно они еще утром жили в своем столетнем прошлом, а сейчас поднялись из могилы и приоделись лишь для того, чтобы на ночь глядя поточить лясы в опустевшем пабе? У меня в машине Глория, наверное, уже рвет и мечет, странно, что она до сих пор не пришла и не стоит за спиной, вопросительно сопя и щелкая ноготками. Все эти Джоны, Вилли, Афганистан… Каким образом это связано с тем, что я всего-то навсего спросил, правильно ли мы свернули с шоссе по указателю на Билбро? Черт возьми, они могут просто сказать, как проехать да этого проклятого «Мэри Энн»?

— Извините, — начал он робко, — мне безусловно крайне интересно узнать, что там было с Вилли и почему пропал в лесу Джон, как это все связано и все такое… но не могли бы вы сперва помочь мне найти отель «Мэри Энн», а то, свернув с шоссе, я действительно не увидел ни единого указателя. А проехали мы немало, миль, кажется, пять или шесть, и по всей дороге пусто, совсем ни одного столба со словами и стрелками, даже самого деревенского, самодельного, какие бывают обычно, знаете ли, про сено, яйца, навоз и всякое такое.

— Именно так, мой дорогой русский друг, — с гордостью произнесла мисс Кекстон. — Вы не встретите ни одного и дальше, потому что их здесь нет, они здесь запрещены.