Максим Кабир – Истории Ворона (страница 65)
Несмиту нравилось бывать в цеху в разгар трудового дня. Он не кричал, не отдавал распоряжений. Каждый рабочий знал свое место и свое дело. Самолюбие инженера грело осознание того, что именно он запустил производство. Создал фабрику – единый организм, идеальное сочетание механизмов и живой плоти.
Такие мысли посещали Несмита раньше. Теперь он все чаще осматривал свое детище с нервной дрожью. Все реже его видели в цехах. Он подолгу засиживался в кабинете, работал с бумагами. Чувствовал себя спокойнее в помещении, где не было ничего сложнее пера с чернильницей и чертежных приспособлений. Иногда он стоял возле окна, смотрел на выгоревшую пустошь далеко впереди, вокруг замка Дадли. Руины Черной страны. Литейное производство требовало колоссальной энергии, огромного количества угля. Здесь его добывали в таких масштабах, настолько глубоко и усердно вгрызались в недра, что сама земля становилась хрупкой, пористой. Проседала, как отсыревшее тесто.
Местные крестьяне и бедные горожане пробирались в оставленные шахтерами тоннели и выработки, искали уголь для своих домов. Нередко порода хоронила под собой искателей. Их дети, играя, проваливались сквозь хрупкую поверхность в темные штольни и пропадали там навсегда. Черная страна словно мстила людям за свое осквернение. Только ее лицо – руины средневекового замка – безучастно наблюдало за происходящим.
Там, где велась выработка, днем и ночью горели под землей тусклые фонари, стучали кайла, натужно скрипели груженные углем тележки. После смены шахтеры спешили домой, к своим угрюмым, рано постаревшим женам. Дети смотрели на отцов и видели в них свое будущее. Шахтеры, черные, как земля вокруг, умывались, не в силах очиститься от сажи, копоти и угольной пыли. Чернота застревала в морщинах, волосах, под ногтями. По ночам работяги забывались тяжелым беспокойным сном без сновидений. Только тьма. Казалось, Черная страна перестраивает своих жителей под себя, забирая у них что-то важное, оставляя взамен лишь черноту. Земля ждала, пока люди, так долго трудившиеся на ней, заснут навеки, когда их огрубевшие от работы руки сложатся на груди. Только тогда она станет ласковой, податливой. Не бросит и не отвергнет уже никогда.
– Что вы здесь делаете? – строго спросил Несмит. – Разве родители не учили вас, что опасно гулять в окрестностях замка? Черт знает что у вас под ногами. В любую минуту вы можете провалиться под землю, и что тогда?
Дети оглянулись и замерли от неожиданности. Чумазый мальчуган насупился. Девочка – наверняка его младшая сестренка – испуганно захлопала глазами.
Уже в который раз Несмит безотчетно забрел после работы в лес, где впервые услышал (и увидел, твердил неспокойный разум) существ, издававших странные звуки. Однако теперь у него появились маленькие спутники. Он заметил детей еще издали. Живые, любознательные, они выделялись посреди угрюмого пейзажа. Стояли и вглядывались в темное жерло заброшенного шахтного тоннеля.
– Мы, – первой начала девочка, – мы… просто хотели посмотреть на цветочных человечков.
– Цветочных человечков?
– Да, мистер. – Малышка оживилась, видя интерес взрослого. – Они живут под землей и сделаны из цветов. Я их видела, когда мы носили обед нашему папе в шахту.
– Не мели ерунды, Лиз. – Мальчишка сделал шаг вперед. – Это никакие не цветочные человечки. Я своими глазами видел, это живые оловянные солдатики, как те, что мне подарил дядя Билли. Только большие, с вас ростом, сэр.
– Любишь солдатиков, дружок? – Несмит присел на корточки.
Разговор с детьми вдруг показался ему необычайно важным.
– Еще бы! – Парнишка приблизился на шаг. – Наш дядя Билли дрался с лягушатниками при Ватерлоо. Он рассказывал много интересного. Я тоже вырасту и стану солдатом, увижу Африку и Цейлон!
– А я люблю цветы, – мечтательно сказала девочка, – тут их так мало…
Она хотела сказать что-то еще, но все трое замерли, услышав звуки из глубины тоннеля. По спине Несмита побежали неприятные холодные мурашки. Скрип металлических суставов, звон цепей и передач, стук шестерен и молоточков… Дети тоже насторожились, подались вперед.
– Слышите? – спросил мальчик. – Что я говорил? Маршируют…
– Неправда, – капризно шикнула на него сестренка, – это как ветер шелестит в траве. Пахнет ромашками.
Несмит вышел из оцепенения и прикрикнул на детей:
– А ну брысь отсюда! Уносите ноги! Кому сказано?! Ну!
Мальчик немного потоптался в нерешительности. Но потом все-таки сорвался с места, волоча за руку сестренку.
– Не хочу! – заплакала девочка. – Плохой мистер, плохой! Я хотела увидеть цветочных человечков!..
Дети скрылись в кустах. Через мгновение не было слышно даже их голосов.
Звуки не прекратились, продолжали доноситься из-под земли. Они не приближались и не отдалялись, держали постоянный ритм. Словно в глубине заброшенной шахты монотонно работали машины.
Несмитом овладели страх и любопытство. Сознание как будто расщепилось надвое. Одинокий испуганный человек молил уносить ноги, заинтересованный инженер сгорал от любопытства. Ноги сами грозили вот-вот ступить туда, в темноту. Подумав, Несмит выбрал нейтральный вариант. Миновав вход в шахту, он углубился в лес, по направлению к замку.
Земля под ногами гудела и едва заметно вибрировала. Голоса машин притихли, слились в равномерный гул со звуками природы, ветром и криками редких птиц. Но теперь их нельзя было списать на игру воображения. Впереди росла громадина замка. Уже не раз Несмит замечал за собой, что все искусственное, любой механизм или сооружение, казались ему живыми. И наоборот, в живых людях он видел части машин, разумные органические механизмы. Вот и сейчас развалины показались ему чем-то одушевленным. В уцелевшем фасаде он видел лицо – распахнутая в крике пасть крепостных ворот и два глаза, две большие бойницы над ними. Зубчатые башни по бокам превратились в две огромные шестерни. Словно голова каменного великана попала в ловушку исполинского механизма, намертво застряла в шестернях. И теперь шестеренки вертятся, а великан безмолвно кричит, не в силах выбраться.
Засмотревшись на замок, Несмит не сразу почувствовал, как земля под ним просела, провалилась, открыв угольную тьму внутри себя. Несмит не успел даже толком испугаться. Только коротко вскрикнул, попытался за что-то ухватиться, найти опору. В руках остались лишь грунт и мелкие камни. Секундный полет – и Несмит рухнул на ворох какого-то тряпья. В панике начал ощупывать темноту вокруг себя. Ткань, точно, одежда. Вот рукав, маленькая твердая пуговица, ремень.
Пальцы наткнулись на мокрое, холодное, в ноздри ударил запах гнили и разложения. Несмит закашлялся, поморщился от омерзения. Нащупал гладкое и округлое, похожее на камень. Поднял. Легкое и полое внутри, с несколькими большими отверстиями.
Глаза привыкли к темноте, стали различать очертания тоннеля и фрагменты той самой кучи, на которую приземлился Несмит. Осмотревшись, он едва не завопил от ужаса. Швырнул в сторону то, что держал в руках – человеческий череп, и тот с тихим стуком ударился о земляной пол. В куче лежали изувеченные тела. Растерзанные, безголовые, разрезанные вдоль и поперек. Выпотрошенные, как туши на ферме. С разорванными грудными клетками, с отсутствующими органами… пустые оболочки. Зияли ранами, белели ребрами и позвонками. Несмит вжался в стену тоннеля, пытаясь осмыслить увиденное.
Сознание снова раздвоилось. Человек визжал от ужаса, молил бежать сломя голову. Инженер рассматривал, подмечал. Это не было похоже на бессмысленную бойню. В нагромождении тел виделась… закономерность. Одно тело оказалось без головы. У другого вскрыта грудная клетка. Нутро зияло пустотой – органы кто-то забрал. Третье напоминало измочаленный кусок мяса, бесформенную гниющую кучу. У него вырвали кости, ребра и позвоночник. Отдельными кучками возвышались пустые белые, словно отшлифованные, черепа. Как дрова в поленнице, лежали передавленные в суставах конечности – отбракованные, ни на что не годные.
Из ступора вывели уже знакомые звуки. Свист и стук. Они приближались. Все четче ощущались тяжелые шаги, похожие на удары металлической колотушкой, почва под ногами едва заметно вибрировала. Несмит осторожно, на цыпочках, отступил во тьму, в глубину тоннеля. Двинулся прочь от кошмарной груды останков и от того, что к ней приближалось. Каждой испуганной клеткой своего тела он чувствовал, как
Несмит старался не думать о том, что происходит у него за спиной. Тоннель казался длинным, бесконечным. Тьма снова обступила, идти приходилось на ощупь. Под ногой хрустнуло. Ветка? Откуда ветки под землей? Кость, подсказал разум, человеческая кость. Несмит больше не слышал жуткую тварь, но казалось, что тоннель пульсирует. Это чувствовалось в спертом воздухе подземелья. Над головой вибрировало и влажно чавкало. Несмит старался об этом не думать. Куда больше его тревожило приближение источника подземной пульсации. Впереди было…