Максим Кабир – 13 ведьм (страница 47)
Вылез, зевая и потягиваясь, несвежий милиционер.
– Вытрезвитель заказывали? – спросил он, принюхавшись.
– Да мы в рот не брали, командир, – сказал второй из молодых людей, тот, которого звали Шуриком. Первый возмутился:
– Я у него просто спросил – резинку продашь? Просто спросил! А он? Я, говорит, тебе не аптека. Не аптека он!!!
– Заткнись, Кощей, – дернул его товарищ, осознававший реальность чуть лучше.
– Откуда вы такие хорошие? – поинтересовался милиционер.
– Из морга, – показал Шурик себе за спину. – Работаем тут.
Помолчали.
– Значит, резинка нужна?
– Да, но не жвачка.
– А девочка? – улыбнулся милиционер. – В комплекте?
– Что – девочка?
– Могу предложить. – Он кивнул на фургон. – Мировая девочка. Через час приедем, заберем. Пятерка с носа.
Это предлагалось вполне серьезно, однако у молодых людей были другие планы.
– Не, нам бы только резинку.
– Зачем презерватив без девочки? – удивился страж порядка.
– Труп отодрать.
Тот заржал. Погрозил пальцем:
– Черный юмор! Понимаю…
Милиционер сходил к машине и вернулся с упаковкой, похожей на пулеметную ленту.
– Сколько вам?
– Пару.
Днем в аптеках презервативы стоили четыре копейки штука. У неожиданного продавца – полтинник. За две штуки – рубль. Хорошая наценка.
– Привет подружкам, – сказал милиционер на прощание, и РАФ отчалил.
3
Ничего, кроме спирта, в моргах не пьют, Эдик еще месяц назад предупредил об этом пацанов. Ни коньяк, ни вино, ни водка
С другой стороны, Шурику с Кощеем все равно было, что пить, тем паче этанол в танатологическое отделение давали в неограниченном количестве. Пятилитровая бутыль на ночь всегда оставалась.
Эдик – это их наставник, типа куратор. Был он в морге кем-то вроде косметолога и парикмахера, гримировавшего трупы. За неимением других вариантов, зав. танатологическим отделением именно его прикрепил к новичкам.
Кстати, как вообще употреблять чистый спирт? Нужна некоторая сноровка, потому что, в отличие от водки, этот продукт серьезно раздражает слизистую оболочку. Внутренне ощущаешь его очень здорово. Как в книжках пафосно пишут: мол, спирт обжег горло. Точно сказано! Основной, определяющий момент: пьют на выдохе. Ху-у-у – и в себя… Потом тебя на какое-то время клинит, дыхание перекрывается. И если ты попытаешься сразу много воздуха забрать – так шибанет, что спирт вылетит у тебя обратно через нос и глаза. Спазм, кашель, конфуз. Надо пересидеть, не дыша, и желательно водичкой это дело залить, чтоб снизить убойную концентрацию. Первый вдох – через нос… Почему пьют на выдохе? Так ведь на вдохе – неудобно, даже чай. Любую жидкость пьют на выдохе.
Отличие спирта в том, что его действие неожиданное, резкое и в некоторых случаях катастрофическое. Какое-то время ты еще тонко шутишь и благополучно переходишь в стадию «павлина», но стадию «обезьяны» проскакиваешь, попадая сразу в стадию «свиньи». Только разошелся и вдруг – ты свинья. Обидно, да?
А вот если выпить пол-литра спирта? А литр? Знатоки говорят: умрешь. Двести граммов – уже большая доза. Однако у каждого свой организм. Да еще когда молодой, да еще растянув на ночь…
Нажирались они через раз. А по чуть-чуть – каждую ночь. Есть работа, которую трезвым не сделаешь, особенно если тебе двадцать или чуть больше и ты, по сути, мальчишка. Двадцать было Шурику, а Кощей был постарше – двадцать три. Пили по трети стакана, и таких порций в сумме набиралось… нет, лучше не подсчитывать.
В общем, хватало и для дела, и для души.
Если честно, пассаж про особую работу – не более чем оправдание сомнительного геройства. Шурик, например, пил просто потому, что нравилось. И большие дозы на него действовали аномально слабо (какая там стадия «свиньи», о чем речь?!) – в отличие от друга Кощея, который в этом смысле был обыкновенным.
К чему все это?
К тому, что идея поразвлечься на рабочем месте пришла в голову именно Кощею, выпившему достаточно, чтобы додуматься до такого. Ну а Шурик, сохранявший ясность ума, понадобился, чтобы организовать задуманное.
4
Эту покойницу привезли около часа назад. Поступила она уже готовой, врачу скорой оставалось только констатировать смерть. Документов при себе никаких, личность не опознана. Раздевали под опись, вместе с медсестрами. В холодильник Шурик с Кощеем транспортировали тело сами, без посторонних – там и разглядели, что за сокровище им досталось…
Девушка была не просто красива – она была исключительно хороша. «Совершенство», – подумал бы Шурик, если б знал такие слова. Вместо этого он изрек:
– Зашибись!
Медсестра сказала – электротравма. Это было странно, потому что ни электрометок, ни «метелок» на теле не наблюдалось; впрочем, молодые люди были только «за». Чистенькое, аккуратненькое тело – пальчики оближешь. Восхитительно юное.
Приятели жадно осмотрели, общупали, облазили раздетую красотку, которая, по понятным причинам, не могла послать их подальше. Вожделение нарастало, требуя срочной разрядки.
– Засадить бы в эту куклу, – предложил Кощей, на которого спирт давно подействовал как надо. – По самые яйца. Есть возражения?
Шурик обошел носилки с трупом. Азарта не было, хотя, казалось бы… с другой стороны, желание было – о, еще какое! А желание, знаете ли, это почти закон.
– Ладно, – решился он.
– Так ты будешь?
– Не вопрос…
К этому моменту выпили они примерно литр спирта на двоих, что эквивалентно четырем бутылкам водки. Все было за то, чтобы оттянуться по полной.
– Заразу только не подцепить, – сказал предусмотрительный Шурик.
И они отправились на улицу – добывать средства индивидуальной защиты…
5
Фамилия Шурику досталась такая, что прозвища не надо: Непокатигроб – по паспорту, никаких шуток. Как только ни пытались звать его одноклассники: Могилой, Гробом, Жмурилой – ничего не приживалось. Любая кликуха меркла и съеживалась (спасибо предкам, всей этой длинной, уходящей в прошлое веренице Непокатигробов). С подобным паспортом и напиваться в морге необязательно, и на кладбище ты свой, и в крематории… Что касается Кощея (он же Костян, он же Константин Закатов), то ни имя его, ни тем более фамилия никакого значения не имеют, поскольку рассказ не о нем.
Образование эти двое получали в разных учебных заведениях: Шурик Непокатигроб – в Кораблестроительном (перешел на третий курс), Кощей Закатов – в Институте физкультуры им. Лесгафта (уже выпускник). Зато входили в одну спортивную команду, и об этом стоит сказать особо. Занимались они борьбой дзюдо, причем до последнего времени – всерьез: призовые места на городе, третьи на «це-эсах»[3], а Костян вообще был третьим на России. Оба – кэмээсы, кандидаты в мастера. У Шурика успехи были пожиже, вдобавок весовая категория на ступень легче. Так всегда бывает – кто-то физически сильнее, кто-то слабее.
Алкоголь – враг спорту, по крайней мере борьбе, так что в свое время за нарушение режима попадало им крепко. Плохо ли, хорошо ли, но это время ушло. С некоторых пор тренер Бассарыков списал их в недостаточно перспективные – и… прощай, драконовская дисциплина. Зато здравствуй, свобода и раздолбайство.
Так или иначе, спорт помог обоим поступить в вузы практически без конкурса.
Что-то связывало этих людей, вело их по жизни вместе. Может быть, судьба. А может, наоборот – несудьба…
Собственно, работу в больничном морге им подыскал именно тренер, без протекции на это золотое местечко не взяли бы. Работали по ночам – с десяти вечера. А выполняли, помимо санитарских обязанностей, еще и весьма специфические, помогая гримеру Эдику готовить клиентов к выходу на публику. Задания на ночь получали сравнительно простые: мыть, брить и тому подобное. Правда, брить лицо наставник пока не доверял, слишком ответственно; только под мышками, лобок и в паху (это ученики уже освоили).
Сам же Эдик чего только не вытворял с усопшими, кроме приведения в порядок их внешнего вида, а также затушевывания, если требовалось, внешних повреждений. Иногда такие спецзаказы от родственников прилетали, что хоть смейся, хоть плачь. «Пусть она таинственно улыбается, сделайте ей улыбку Джоконды», – просит, бывало, безутешный супруг и сует гримеру четвертной в карман халата. И тот, бывало, делает… А учеников он вынужден был взять опять же по просьбе хозяина, то бишь заведующего, не желая ссориться попусту. Заведующий, в свою очередь, выполнял просьбу заслуженного тренера РСФСР Бассарыкова, большого человека в маленьком круге деловых людей города-героя Ленинграда.
Почему это место считалось «золотым»? Да потому, что деньги шальные. Вспомним советские времена: зарплата инженера – сто с хвостиком. В месяц. Квалифицированные рабочие – под двести или чуть за двести. А здесь? Смена, бывало, приносила до ста рублей на двоих. Одна ночь! За четыре-пять месяцев копишь на машину, за девять – на кооперативную квартиру. Сказка…
Главное, не забывать делиться с тренером, отдавая половину. Как же иначе?
Жаль только, каждую ночь работать нельзя, все ж таки учеба и тренировки требуют свое. Да и деньги у приятелей отчего-то не задерживались. Слишком инфантильны были Шурик с Костей, чтобы понимать истинный смысл жизни. Девки, шмотки, разнообразные безумства – вот и весь смысл. И то с оглядкой, иначе живо бы вылетели из команды. В своих институтах из-за вопиющих пропусков они вечно подвисали, но тренировки – нет, не пропускали (хоть это понимали, иначе конец бы всему). Плюс во время соревнований да сборов приходилось временно завязывать с халтурой…