Максим Иванов – Спасти и сохранить (страница 5)

Наша новенькая уже сидела в кабинете. Оба наши героя пришли слишком рано, потому в классе помимо неё сейчас только Виктор. Утреннее солнышко, что слегка заглядывало в окна, всё же сыграло свою роль, осветив голову девушки и её книжку, таким образом привлекательность новенькой повысилась в сотни раз в один миг. Заворожённый Разин потряс головой и, приходя в себя, решил-таки, что сегодня он уже должен начинать действовать и пытаться защитить свою новую знакомую. Разин уверенно подошёл к месту, где сидела новенькая и «как бы невзначай» сел именно рядом с ней. Она, кажется, и не обратила на это внимание.

Долго они сидели в классе вдвоём и хотел было Виктор заговорить с ней, как стали появляется его одноклассники, а уж при них как-то боязно с ней разговаривать. «Боюсь я того, что может случится со мной, если я всё же сделаю это. Те, кто достают её – отъявленное быдло, с такими сталкиваться лишний раз не хочется, но пусть те достают и меня, даже так боязно представить, что может начаться не только со мной, но и с ней, после такого. Хотя, если выдастся всё же хоть какая-нибудь возможность, надо будет и поговорить», – такого рода рассуждения заставили отступить героя от своей затеи, пусть он всё ещё и колебался, пусть это будет не так уж и долго.

Спустя время основной костяк класса был сборе, в том числе СС и Буйнов. Не прошло и пяти минут, как начались словесные баталии со стороны Буйнова в сторону новенькой, а вернее непрекращающееся наступление словесного поноса, иначе это никак не обозвать, но будто бы почувствовав нечто странное рядом, он замолк и оглянулся, найдя взгляд Разина, Буйнов нахмурился и слегка кивнул, будто спрашивая: «Что такое?»

– Буйнов, – несколько раздражённо протянул Разин.

– Чего такое?

– Ты понимаешь, что ты делаешь?

– А тебя что-то не устраивает? – грозно глянул он в сторону героя нашего.

– Послушай, ты меня не трогаешь, я – тебя, давай не будем нарушать этот баланс? – переведя взгляд на новенькую, Виктор глазами указал на неё своему собеседнику.

– Понял, прости, братан, – да, это действительно сталось очень легко. Всё из-за того отношения между ними, что было установлено ещё несколько лет назад, они взаимно друг друга уважали и в некотором роде боялись, а также сыграл всё-таки тот факт, что Разин в не самой плохой физической форме, в отличии от Буйнова, но в душе всё же осталось семя сомнения, что не позволяет в полной мере поверить в то, что более он больше не будет иметь дела к задиранию девочки, возможно стоит мне только отвернуться, как всё продолжится. Также не стоило радоваться раньше времени, ведь отныне все так или иначе знают или узнают, что Разин защищает новенькую, отчего нападки со стороны отряда СС сильно возрастут. «Чёрт тебя подери, не хочется даже представлять, что будет дальше. Идти на попятную поздно, да и что обо мне подумают? Придётся отныне до конца гнуть свою палку». Однако пока что ничего не последовало, все просто расселись по своим местам, стали друг с другом бормотать о чём-то своём, а на героев и вовсе никакого внимания, глянув на время нашёлся ответ на такую смену действий одноклассников: наступило время урока, хотя учителя и не было видно до сих пор.

– С-сп… -раздалось очень тихое и смущённое бормотание слева, где сидела новенькая.

Прежде, чем ответить Разин внимательно огляделся и, как он и думал, никому нет дела до него и неё -Извини, можешь повторить? Я не расслышал.

– П-прости, не мог бы ты… -и вновь тихое бормотание. Она сглотнула и повторила. – не мог бы ты поделится учебником? —Кто же знал, что новенькая желает спросить всего лишь учебник, хотя вроде сначала что-то другое было.

– С радостью, – положив где-то в середине между ними, Разин несколько придвинулся для большего удобства, что несколько смутило девочку. «Когда она смущается, то становится только милее», – завидев небольшой румянец на лице девушки, Виктор еле смог отвести взгляд от неё, даже когда наконец-то показался учитель.

С этого дня у Виктора сложилось ещё более хорошее впечатление о новенькой: он не мог отныне забыть её мягкий, ласкающий голос, он был сравним разве что с голосами ангелов из древних православных сказаний. А взгляд на её мягкие светлые губки взбудоражил разум юноши. Он уже начинал сомневаться, точно ли перед ним человек, а не богиня во плоти?

Тут же герой наш отодвинул эти мысли в сторону и стал сомневаться: а не пытается ли она просто очаровать его своей милой женской стороной? Ведь, как известно, часты подобные случаи: мужчина влюбляется по уши в девушку, у них начинается романтика, а после она превращается в тирана, которому мужчина ничего не делает, считая её всё той же девушкой, в которую влюбился он однажды. Хотя, глядя на неё, думается герою, что даже если всё и обернётся по итогу так, то он не сильно и против. Знавал Виктор человека одного, Дмитрием его звали, так тот стал чуть ли не полноценным крепостным девушки, в которую он влюбился, но того он заслужил, сам по себе Дмитрий был знатным ублюдком в общении, при одном лишь взгляде на него гримаса всегда принимает вид отвращения, его можно сравнить с Ноздрёвым, при виде которого в книге всегда подступает недовольство его компанией.

Урок кончился достаточно скоро. Разин принялся, как и обычно, просто анализировать ситуацию вокруг, пусть ничего интересного среди того всего и не было. Вместе с тем, посетил вопрос нашего Виктора: «По какой же такой причине всё же одни страдают от издёвок других? Зачем же другие дети издеваются над ними?», – к ответу герой наш так и не вышел, однако, если уж позволите, то автор бы тоже желал высказать своё мнение: дети – существа жестокие, для них мир исключительно чёрно-белый, определённые вещи – плохие и никакие другие, а другие – исключительно прекрасные и вовсе нет ничего в них несовершенного. Это в большей своей степени от неразвитости и неимении опыта в реальной жизни, он появляется уже ближе к моменту, когда почти кончилась школьная скамья, тогда и наступает идиллия, издевательства практически полностью прекращаются, конечно же если людьми хулиганы становятся адекватными, а в ином случае приходится лишь посочувствовать.

«Скучный день», – говорил про себя Виктор, не имеющий понятия, что ему собственно говоря поделать бы. Разговаривать с новенькой он стесняется, а более и не с кем, по той самой причине, что нет среди одноклассников ему друзей. Или вернее почти нет. В класс зашёл странный парень: худой, с уставшим женоподобным лицом, израненными руками и, что самое верно главное, с, необычайного цвета, волосами. Он, проходя по классу, вяло почесал свои темновато-зелёные волосы, сам по себе этот юнец будто ёлка, звезды во лбу разве что не хватает. Нагло кинув свой относительно крупный портфель на стол, он присел на стул по соседству с нашим героем. Оба медленно повернули друг на друга свои головы, сощурили глаза, приподняли подбородки, выражая свою неприязнь, и в один голос поприветствовали друг друга.

– Ну и что это такое, оборванец? Сидишь со скучающим взглядом, направленным в потолок, побежал бы хоть ко мне только завидев! – предъявил зеленоволосый неприятный парень.

– Ох ты уж и размахнулся со своими фантазиями! – подметив это, Виктор размял шею, снял с себя очки, которые оставил на столе. —Да если бы ты хоть что-нибудь значил в моей никчёмной жизни, то я бы скорее с крыши бросился, лишь бы не терпеть влияния твоего на мою повседневность!

– В таком случае был бы я исключительно рад, да что уж там, верно я тебя и столкнул бы с той самой крыши, потому не отнимай у меня работу, паршивец.

– Твои проблемы, что не поспеваешь, идиот!

Всё же, что за юноша подсел рядом и стал ссорится с нашим героем? Негодяй может какой? Или он самый главный задира в классе? Что бы Вы там себе не надумали, всё неверно будет, ведь этот зеленоволосый парень, имеющий дерзость так разговаривать с Виктором сразу после приветствия, наверное, единственный присутствию, которого Разин рад – это, ранее упоминаемый, Борис Жуков, самый близкий товарищ Виктора. С чего бы такие грубости? Да ведь с того, что это их особенный язык общения, смысл всего, что говорится, ясен только им, те же самые оскорбления, сыплющиеся из стороны в сторону, на самом деле нечто вроде комплиментов, таков их странный способ общения, однако же никто из них не жалуется, а стоит их разлучить, поместить в беседу с кем-либо и спросить, что они думают друг о друге, то число комплиментов и хороших сторон, подчёркиваемых в них, станет несоизмеримо, и всё уже на самом обычном, понимаемом всеми, языке.

– Что я, собственно говоря, пропустил? – потягиваясь от сна, окончившегося минут десять назад, спросил у героя Борис.

– Совершенно ничего, тем более, прошу не забывать, на уроках иностранных языков – нет ничего полезного, по крайней мере нам.

– Того и славно-то как выйдет, если ещё и на математических науках нам откажут в каких-либо работах, -откинувшись с удовольствием на стуле, Жуков совсем уж и забыл о стене позади и раскачавшись на стуле влетел затылком в стену. Потирая голову, он посмотрел на Разина, готовящегося засмеяться. —А вообще, лучше вот чего скажи: по физическим культурам у нас нынче что?