Максим Искатель – Четвертый рубеж (страница 37)
На 10 л: 1 мл
На 50 л: 5 мл
На 200 л: 20 мл
Перемешать. Выдержать 30 минут
Перед фильтром должен быть слабый запах хлора. Если запаха нет, добавить ещё половину дозы и подождать 15 минут
Фильтрация
После выдержки прогнать воду через ткань и через фильтр
Уголь уберёт запах и часть хлора
Хранение
После угля в воде часто почти нет остаточного хлора
Правило: хранить только в чистой закрытой канистре и расходовать в течение суток
Если надо хранить дольше
После фильтра дать малую добавку белизны
На 1 л: 0,05 мл
На 10 л: 0,5 мл
На 50 л: 2,5 мл
На 200 л: 10 мл
Выдержать 30 минут. Запах должен быть едва заметный
Признаки ошибки
Вода после осветления почти не светлеет. Добавили мало Аквааурата, в следующий раз увеличить дозу
Появились слизистые хлопья, тянутся нитями. Перелили ПАА, в следующий раз ПАА уменьшить в 2 раза
Сильный запах солярки или растворителей. Такую воду для питья не готовить
Уход за фильтром
Ткань кипятить или менять каждый день
Верхний песок промывать, когда поток падает
Уголь менять, когда вкус и запах возвращаются
Глава 18. Шумовой рубеж
Утро началось с цифры, которая не оставляла пространства для самообмана.
Тридцать девять и восемь.
Варя держала термометр дольше обычного, потом ещё раз проверила подмышку, словно могла найти там ошибку. Серёжа лежал на боку, глаза открыты, зрачки мутные от жара. Дыхание частое, поверхностное, губы сухие. На тумбочке стояла кружка с водой, почти полная.
— Ему хуже, — сказала Варя.
Максим ни чего не ответил. Он смотрел в журнал, где каждый замер был привязан к времени и к дозировкам. Рост температуры шёл волнами. Жаропонижающее работало коротко, потом кривая снова ползла вверх. Старший держался ровнее, но тоже начал жаловаться на боль в животе. На фоне холода и отключённого генератора это выглядело как системный сбой, только уже не в железе.
— Мочится реже, — добавила Варя. — Пьёт мало. Его тошнит от воды.
Максим кивнул. Он понимал, что у них заканчивается не препарат, а время принятия решений. И одновременно понимал другое. Любая длинная голосовая связь, любые подробности в эфире превращают болезнь в маяк.
— Пакет готов? — спросил он, повернувшись к Миле.
Мила стояла у своего стола, где вместо тетрадей лежали кабели, переходники и металлическая коробка аудиоинтерфейса. Смартфон в защитном чехле был уже подключён.
— Журнал, симптомы, динамика. Сжала до двух импульсов, — ответила она. — Ключ сеансовый. Длина импульса плавает.
Максим посмотрел на часы.
— Окно три минуты. Работаем.
Варя молча набрала в шприц препарат и оставила его на подносе. Руки у неё были сухие и точные, как на смене. Только глаза выдавали усталость.
Максим вышел в коридор, прикрыл дверь изоляции. Снаружи на полу по-прежнему была меловая линия, граница зон. На столике у входа стоял таз с раствором, тряпки, разведённый спирт. Всё выглядело правильно. Это раздражало. Правильность не гарантировала результата.
Голосовой вызов занял несколько секунд.
Максим нажал тангенту.
— «Книгохранитель», это «Архитектор». Маркер.
Ответ пришёл почти сразу. Голос короткий, без лишних слов. Маркер совпал.
— Переходите.
Мила отключила микрофон и включила модуль. В динамике появился неровный фон, похожий на атмосферные помехи. Он шёл не непрерывно, а кусками, будто кто-то ловил сигнал на плохо настроенной частоте.
Импульс. Пауза. Второй импульс. Пауза длиннее первой. Ещё один короткий фрагмент, уже как контрольный.
На экране смартфона вспыхнуло подтверждение приёма.
Ответ от них пришёл через сорок секунд, тоже шумом. Мила расшифровала и вслух не прочитала, только показала Максиму экран.
Рекомендации были жёсткие и конкретные. Высокая вероятность бактериальной формы. Начинать терапию немедленно. Если в течение двенадцати часов нет устойчивого снижения температуры и улучшения сознания, риск септического процесса высокий. Требуется контроль гидратации, возможна капельница. Экспресс-тест желателен, но его доступ зависит от обмена.
Максим кивнул. Он не обсуждал. Он передал по коридору Варе.
— Начинаем.
Варя ушла в изоляцию. Через минуту из комнаты донёсся короткий шорох. Укол. Потом тишина.
Мила подняла голову, нахмурилась.
— Подожди.
Максим уже тянулся к рации, чтобы отправить подтверждение.
— Что?
Она надела вторые наушники, переключила приёмник на соседний диапазон.
— Включилась узкая полоса. Сетка. Они прыгают с шагом, как сканер. Это не случайный слушатель.
Максим послушал. В наушниках щёлкало ровно, методично, будто кто-то перебирал частоты по линейке.
— Нас считают, — сказала Мила. — Они не читают содержимое, они видят импульсы.
— Глуши. Уходим из эфира, — сказал Максим.
Мила оборвала передачу. Щёлчки продолжались ещё около минуты, потом исчезли.
Максим посмотрел на неё.