Максим Исаев – Солнце моё золотое (страница 17)
– А ты сам откуда, Шамиль? Давно тут?
– "Кавказ подо мною. Один в вышине стою над снегами у стремнины"… Из Кавказа я. Дагестан знаешь?
– А чё не знаю! Конечно знаю! Много ребят служили со мной. Отличные ребята!
– Я тоже нормальный… А тут я всю жизнь. Так получилось… Давно этот кусок земли, забытый богом и людьми, искал себе хозяина. Хорошо, что полковник, а не чиновник. Не люблю чиновников. Только вот, мусора много. Кругом все строились и всё бросали сюда. Я, конечно, призывал их к совести, но где её взять сегодня, совесть эту!.. Так что придется тут попотеть не хило. Справишься?
– Разберемся. И не такие брали бастионы!
А ещё мне понравился его оптимистический настрой. И я не мог упустить возможность и даже необходимость познакомиться поближе с моим новым соседом.
– Полковник, ты вот что…Ты не шуми с этим лесным зверем, отложи в сторону. Выходной день сегодня, Я тебе дам электропилу и удлинитель перекину через забор. Работает, как электробритва. А зверь эту я заберу, посмотрю, почему хандрит. Починю.
– Нет проблем! Я оплачу.
– Оплатишь бабушке на базаре, тут тебе не базар.
– Ну, спасибо тогда. Должен буду.
– Ты должен будешь вечером зайти ко мне на ужин – накормим тебя горячим, сироту. И вот что ещё. Тут у тебя в углу крапива растёт, ты её не коси. Пусть растёт.
– Для кур?
– Для мужчин!
– Что, веники в баню?
– Я не знаю, почему в этих краях не популярна крапива, но на Кавказе уже за первыми всходами охотятся и готовят вкуснейшие чебуреки. Сто процентный витамин "Е" и много йода. Так что, не коси. Угощу тебя вкусными чебуреками.
– Принято! Попробую.
Вечером Сансаныч у меня в кухне уже хвалил маринованные красные помидоры и горячий, пахучий райским ароматом пирог моей жены. В процессе уничтожения ненавистной бутылки коньяка мне удалось узнать много подробностей о его службе, пока не допрыгал до полковника и в отставке ушёл досрочно из-за конфликта с начальством: отстаивал честь офицера – ай да молодец! У меня сосед будет настоящий полковник танковых войск! Да ещё с такой маршальской фамилией! Ведь сам я тоже служил в танковых, – выпили за это. Холостяк! – берегитесь бабы нашего района! Выпили! Да что там района, – области, всея страны! Мужик – аршин в плечах, строен как сосна столетняя! Красавец! Выпили и за это. А голос! Голос! Мог бы Левитана заменить! Да ещё и песни под гитару так ловко затягивает, что жена моя аж прослезилась. Снова выпили. За это, за то, – за всё! Прощаясь, Сансаныч выронил уверенным командирским басом: " Построюсь и женюсь!"
Описать, что дальше происходило с моим соседом, мне не хватит ни таланта божьего, ни слов, ни эмоций, но я попробую простым языком рассказать всё, как было на самом деле и почему он прославился ловеласом.
Полковник меня опять удивил. Не прошло и месяца, как он буквально на моих глазах одержал первую оглушительную победу над джунглями на своём полигоне. Приказал всем давно жаждущим смерти деревьям превратиться в благодатный пепел, пригнал откуда-то экскаватор, выкорчевал остатки старой жизни и тоже отправил их вслед за своими кронами. Передо мной засияли прерии, где начались окопные работы для фундамента. Тут я уже решил вмешаться в его победоносное наступление. Не хочется же, чтобы потом власти посадили его в гауптвахту за незаконное строительство, отклонения от проекта. Я уже проходил эти пытки кабинетных жандармерий контролирующих, указывающих, разрешительных инстанций во власти.
– Слушай, у тебя есть разрешение на строительство? Проект? Имей в виду, враг не дремлет! Шаг влево, шаг вправо – капитуляция и штраф не хилый!
– Обижаешь полковника, Шамиль! Конечно есть!
Он резво достал из машину проект, развернул и отрапортовал с достоинством:
– Такого проекта у вас в городе нет ни у кого! Австрийский архитектурный стиль! Фахверковый дом!
– Офигеть! Красота, да и только! Так, полковник, я тебе помогаю, – даже не спорь со мной! У меня опыт, строил я уже три раза, тут много практических вопросов и без меня тебе не обойтись. Но помогаю я с одним безоговорочным условием!
– Докладывай! – Сансаныч улыбнулся.
– Ты, полковник, давно с бабой-то по-тесному общался?
– По-тесному давно. Были учебные стрельбы, но учёба заканчивалась после первого или второго же выстрела.
– А что так? Не по душе? Не по телу?
– Да как-то не выстреливает ничего из сердца!
– Во-о-от! Вот, о чем я и хотел с тобой договориться! Давай так… В общем, вот тебе моё условие: Я тебе помогаю, а ты женишься только с моего одобрения!
– Объясни. Хочешь бегать к моей?
– Сансаныч, чтобы я никогда такое больше не слышал! Даже в шутку! Запомни, я из Кавказа, я горец и воспитан по законам гор! Чужая жена для меня существует только как чужая или как сестра! Раньше за такое просто убивали! Жестоко убивали. Так я воспитан. Теперь объясняю. Пока ты за танковой броней прятался от баб, я с ними работал, общался, изучал их, писал о них в журналистские годы. Если ты помнишь, я говорил тебе, что я в газете работал. Так вот, ты мужик настоящий, и мне ты нравишься, я хочу, чтобы мы тут жили как настоящие друзья, с кем можно и нужно делить и радость, и печаль, чтобы мы жили как родные братья и поэтому я не хочу, чтобы возле тебя появилась размалеванная курица без головы и прокудахтала нашу дружбу. Если же ты ещё раз заподозришь меня в пошлых мыслях, я тебе накажу по законам гор! Я старше тебя и опыта жизни среди людей у меня побольше. Дошло?
– Так точно, товарищ Шамиль!
– Вольно! А теперь давай по проекту. Всякую стройку нужно начинать с разметок…
2
Не буду вас утомлять подробностями процесса стройки, мой читатель, но итог таков: Ворошилов за полгода трижды в кровь разбил себе пальцы, дважды падал с лестницы, оброс, как бомж, стал напоминать образ Пятницы из знаменитого романа Дефо, почернев до самых пяток, один раз умеренно запил и отдохнул неделю и.. построил шикарный дом-блиндаж в австрийском стиле. Сам, своими собственными руками и только при одном помощнике. Нет, не я, а молодой крепкий наёмный паренек Андрей. Ну, конечно, и я помогал. Советом в большей степени, инструментом и разгрузи-загрузи – в меньшей степени.
– Оставить пораженческое настроение! Ранение не повод для отступления! Ни шагу назад! – не это ли характеризует его боевое настроение! Настоящий полковник, да и только!
Разумеется, я поддерживал его и в этом рвении к победе словами Расула Гамзатова:
– "Мужчина рождается дома, а погибает на поле боя"! А стройка и есть твоё поле боя, полковник!
К окончанию стройки мы с Сансанычем подружились вдрызг. И шутили, как хотели, и спорили и даже ругались по поводу, но никогда не отворачивались мордами, обижаясь друг на друга.
И вот, стоим вдвоём в саду, смотрим и любуемся новым домом. Полковник от гордости вырос на целый метр, исхудал, глаза малость утонули в череп, но радость на его лице компенсировала все эти потери.
И ещё вот в чем я убедился. Золотая, просто гениальная черта характера моего нового друга: Сказал – сделал! Очень, ну очень редко я встречал такую обязательность даже у, казалось бы, серьезных особей мужского пола. С такими полу мужчинами я сразу разрываю не только дипломатические, но и политические отношения. Попросту говоря, я их вычеркиваю из моей биографии и черепного винчестера. И вам советую того же. Тьфу на них!
Ворошилов оказался супермужчиной, супер соседом, супер порядочным человеком. И я его зауважал вусмерть. Но…
Ну что за черт! Что за холера такая! Почему таким мужчинам до выстрела в висок не везет женщинами! Почему?
Стоим в саду. Любуемся красотой фасада. И я рублю ему правду матку:
– Вот теперь самой время жениться. Скоро зима. Но я должен знать всю правду о тебе, извини…Что с бывшей? Когда расстались? Причина?
– Ну что… Прибежал я как-то домой во время дежурства по части – бумаги какие-то нужно было взять, – а она в пастели с другим.
– О, как! А у тебя в кобуре пистолет с полной обоймой…
– Что, надо было приговорить её? Ну, нет! На хрена мне из-за дуры жизнь портить! Отдежурил, как надо, на следующий день с чемоданом в офицерское общежитие и – на развод. Пусть кувыркается с кем хочет.
– Дети? Кто есть?
– Сын. Пятнадцать было тогда ему. Начал ещё мать свою, блядину, защищать. Размазал ему сопли с кровью по харе и пошел. Вот и вся история.
– Как давно?
– Пятнадцать лет уже прошло. Тогда я майором ещё был. Потом поступил в академию и уехал к чёртовой матери от неё подальше. Бегала ещё за мной со слезами, тварь блудная.
– И больше не женился?
– Нет. Не до них было. И даже не хотел.
– О, как запущено! Ничего. Исправим. Только, полковник, у нас договор, – помнишь? Без моего одобрения, – ни-ни! Договор дороже денег!
– Помню, Шамиль, помню. На тебя и надеюсь, чтобы не вляпаться опять.
На том и остановились. Я не стал говорить полковнику, что я уже с чудом остался в живых на передней от яростного наступления одной дамы неопределенного возраста с нашей улицы. Уж больно яростно она интересовались личным делом полковника вплоть до семейного положения и материального обеспечения. Если бы она узнала, что Ворошилов отставной полковник, да ещё и холостой, она бы меня убила точно. Я, конечно, не из трусливых и занял бы круговую оборону, но женская словесная психотерапия, заправленная слезами и мольбой, даже меня могут довести до безоговорочной капитуляции. В общем, спас я безвинно приговоренного полковника от верной гибели, будучи утопленным в болоте женского эгоизма и женской природной алчности. Выполнил я основной завет мужской солидарности – не сдавать своих и вздохнул облегченно.