Максим Исаев – Любовь длиною в жизнь (страница 2)
– С вашим здоровьем помирать-то нелегко, Саид. Видел я, как вы по крыше бегаете. Не всякий молодой может так.
– Помирают не только больные. Потерявшиеся тоже помирают. От ненужности.
– А с соседями уже познакомились?
– Зачем трогать? У меня своя печаль, у них своя…
– Вы нас удивили, дед Саид! Как молодой. По крыше. Один. За пару месяцев… такое отгрохали!..
– Ты посиди, Иван, я щас.
Саид поднялся, быстрым шагом вошёл в дом и появился обратно с курительной трубкой в руках, на ходу набивая её табаком.
– Вы ещё и курите?! – спросил с немалым удивлением Иван и посмотрел на Саида округлёнными глазами.
– А почему нет? Мне уже лезгинку танцевать нет надобности. Мечтал. На свадьбе внука танцевать. Уже напрасно, – произнёс Саид спокойно, закурил трубку, выпустил из лёгких обильный дым и продолжил: – В жизни у меня осталось только три удовольствия: покушать вкусно, поспать сладко и покурить крепко. Всё остальное позади, в прошлом: и любовь, и песни, и танцы.
– Образуется ещё, Саид. Потанцуете.
– Потерял я веру в добро, Иван. Зло идёт от невежества. Надежды не осталось. А без надежды жизнь теряет смысл.
– Не печальтесь, Саид. Даст бог, образуется.
– И в Бога уже не верю. Нет его. Если бы он был, меня бы не было здесь.
– Ты, наверное, мусульманин? У тебя же Аллах?
– Какой я уже мусульманин! Наукой замусорена голова. В трёх институтах накачивали атеизмом. Потерял я Аллаха и Бога не нашёл. И в людях разочаровался.
– Ну-у-у, так нельзя жить, Саид. Без Бога! Без людей!
– Бес поселился в людях. Шайтан! Сердце разбито, в душе пустота. Смотришь на мир и не знаешь, чего от тебя хотят. Ты ещё жив, но как будто умер. Пустота и одиночество. Человечество ушло в виртуальный мир. Живых людей не видят, не замечают вокруг.
– Что же у вас такое случилось, Саид, что вы так? Ко всем? Ко всему?
– Сгорел я. Как свеча. Светил всем и сгорел. Выбросили меня, как использованный…
Деревня Войтовка расположена в десяти минутах езды от Дзержинска и в тридцати – от Минска. Автобусы сюда не ходят. Современные дома, окружающие деревню со всех сторон, заселяются приезжающими из Минска в выходные дни новыми хозяевами и напоминают новомодный стиль жизни. Аборигены деревни в количестве шести или восьми голов живут между случайными заработками от нынешних хозяев и пьянками до последней копейки. Два раза в неделю в деревне случается нечто вроде праздника, когда приезжает автолавка с просроченными продуктами и жители успевают перекинуться последними новостями о погоде, политике и здоровье соседей. Однообразно, тихо, спокойно вдали от городской суеты. Всё как всегда. Но на этот раз случилось событие, которое перевернуло жизнь Саида и о котором я должен вам рассказать.
Дед Саид купил макароны, сахар, хлеб и уже шёл домой, как за спиной услышал, что женский голос спрашивает про него. Саид обернулся. Несколько удивлённые соседи указали на него, и женщина подошла к нему. Элегантно одетая в красное пальто стройная молодая женщина пристально смотрела на Саида и улыбалась. Её длинные чёрные волосы, выразительные карие глаза показались Саиду знакомыми, родными, но он не успел и подумать об этом, как молодая привела его в чувство своим звонким и красивым голосом:
– Здравствуйте! Вы Саид? Саид Алиев?
– Точно так. Чем обязан? – ответил машинально Саид, а сам всё думал: «Какой знакомый голос! Какие знакомые черты лица! И глаза! Где же я их мог видеть?»
– Поговорить надо с вами. Где мы можем?
– Ну не на улице же! Пойдёмте ко мне домой. Я тут недалеко живу. Во-о-он там! Красная крыша, – указал вытянутой рукой Саид на дом вдали.
– Поедем на машине. Садитесь. – Женщина показала на красную машину, стоящую позади на обочине.
Саид послушно забрался в машину и всё думал о своём: «Где же я её мог видеть?» – но, не вспомнив ничего, спросил:
– Вы из исполкома? Я уже подготовил бумаги. На регистрацию.
– Нет, я по другому вопросу.
– Хорошо. Расскажете. Надеюсь, вы не из милиции.
– А что, с милицией у вас проблемы?
– Да нет у меня проблем с милицией, это невестка создаёт мне проблемы, как только появляюсь я в своём доме. Это я на свою голову пригласил их жить со мной. Доброе дело сделал, называется, – сказав эти слова с горечью в голосе, Саид отвернулся, чтобы не было видно предательски выступивших на глазах капель.
Тем временем они подъехали к дому Саида. Он вышел из машины, открыл калитку и пригласил гостью в дом.
– Проходите. У меня не совсем порядок тут. Мебель привезли вчера. Разбираюсь. Садитесь сюда.
Саид подвинул стул к столу, чтобы гостье было удобно сидеть.
– Спасибо. Вы тоже сядьте.
– Конечно-конечно, – сказал он, сел напротив знакомых глаз и опять стал лихорадочно вспоминать, где же он мог видеть эти глаза, эту улыбку, это до боли знакомое лицо.
– Я вас совсем другим представляла. На фотографиях вы моложе. Улыбаетесь.
– Был. И весёлый был, и молодой. Всё осталось там, в прошлой жизни. Теперь нет у меня причины для радости.
– Мама рассказывала, что вы всегда жизнерадостный такой.
– Мама? Меня?.. Откуда она меня знает?
– Саид… Вы только спокойно… Только не волнуйтесь.
– Хорошо. Постараюсь.
– С сердцем у вас всё в порядке?
– Стучит ровно вроде. Вы доктор?
– Да, я врач. Но дело не в этом. Я по другому вопросу.
– По какому? Не томите.
– Саид. Саид Алиевич, я ваша дочь!..
Дорогой мой читатель, на этом месте я должен прервать свой рассказ и перенести вас мысленно лет на тридцать пять – сорок назад в нашу большую Советскую страну, где люди были добрее, счастливее, романтичнее. Представьте себе небольшой, но бурно развивающийся город недалеко от Минска. Своему развитию город был обязан заводу БелАЗ, который выпускал большие – очень большие – самосвалы для работы в карьерах по добыче угля, железной руды, алмазов, других полезных ископаемых. В те годы в стране бурно развивалась добывающая отрасль, для неё требовалось всё больше карьерной техники, и завод расширялся, увеличивая выпуск самосвалов. Завод нуждался в квалифицированных кадрах, и туда направлялись специалисты разных профессий, разных национальностей со всего Советского Союза, а завод получал комплектующие материалы и узлы тоже со всего Союза.
Одним из таких специалистов, прибывших на БелАЗ по направлению, оказался и наш герой Саид Алиев. Он приехал на завод уже будучи женатым, стал работать конструктором-испытателем, благодаря своему восточному общительному характеру легко прижился в коллективе, и ему поручили возглавить комсомольский оперативный отряд. В свободное от работы время Саид писал статейки в заводскую местную газету, очень скоро получил квартиру от завода и мог считать себя вполне счастливым, если бы не одна проблема… Вполне приличная на первый взгляд семья. Нет пьянок, нет гулянок, двое детей, Саид после работы бежал домой к сыновьям, занимался с ними моделированием, гулял с ними. Но семейное тепло всё больше остывало, напоминая осеннюю изморозь. Мелкие придирки, частые скандалы омрачали настроение, портили отношения, меняли характер. Что делает мужчина в такой ситуации? Да, мой друг, чтобы избежать конфликтов, старается меньше появляться дома. И для Саида командировки стали желанной отдушиной. Он с удовольствием всё чаще ездил в командировки, удирая от скандалов жены.
Испытывал новые машины в полевых условиях. Но на этот раз испытаний не предвиделось. Об этом чуть подробнее.
Саида Алиева, простого конструктора, вызвал к себе сам заместитель директора завода Василий Павлович Кулаков. Василий Павлович был человеком не очень образованным и особым умом не отличался, но обладал твёрдым характером и за много лет работы на производстве прошёл путь от простого рабочего до заместителя директора по общим вопросам и назубок знал всех поставщиков завода.
– Вызывали, Василий Павлович? – спросил Саид, осторожно заглянув в дверь.
– Проходи. Садись, – необычно вежливо предложил зам и добавил, не отрываясь от телефона: – Тебе в командировку надо ехать.
– В командировку? Неожиданно. Недавно только вернулся. Испытания? Куда?
– В Тюмень. Аккумуляторный завод. Надо выбить у них вагон аккумуляторов.
– Василий Павлович, я не понял. Я конструктор. Испытатель. Какие аккумуляторы? Есть отдел снабжения для этого.
– Да ни хрена не работает отдел, так и сяк их мать! – разразился вдруг зам. – Три раза ездили уже. Телеграммы без конца шлём, и никакого толку. Видишь, что творится? Весь завод завален машинами, а отгрузить не можем. Стоим без аккумуляторов. Из хозяйств звонят, требуют, а мы срываем поставки… Алло! Алло! – Кулаков бросил трубку со словами «мать их перемать!» и, понизив голос, продолжил: – Ты человек восточный. Вы умеете как-то там… Надо ехать. Попробуй. Если получится, выпишу премию. Хорошую.
– Теперь понял. Надо – значит надо.
Саиду уже хотелось быстрее покинуть кабинет зама, пока он ещё относительно спокоен.
– Я сегодня же подпишу приказ, завтра получай командировочные и бегом на вокзал. Без аккумуляторов не возвращайся! Премию не получишь!
– Понял я, Василий Павлович. Понял. Попробую.
Саида Алиева дома не поняли. Впрочем, его всё чаще не понимала жена, и всё что угодно могло для неё служить поводом для конфликта. Саид знал, что его предательский поступок – отъезд в командировку – энтузиазма со стороны жены не встретит, и спокойно стал собирать дорожную сумку.