Максим Хорсун – Паутина миров (страница 54)

– Улыбаюсь, – ответил Гаррель слабым голосом. – Но зло не дремлет…

– А вот это верно, – ухмыльнулся брат Юону. – Оно повсюду!

6

Когда Гаррель валялся в лазарете, страдая от жара, его навестил сам настоятель.

Старый жрец встал в дверях, скрестил руки на груди и какое-то время молча смотрел на неофита, пожевывая сухими чешуйчатыми губами. Гаррель беспомощно развел руками: говорить он не мог. Встать – тоже.

– Скажу, как арс арсу: я бы тебе не доверил даже вынести мой ночной горшок. Но, благодаря Шу-Аррелю, ты во второй раз оказался в обители. С такими знаками приходится считаться! – изрек настоятель и сразу же удалился, не посчитав нужным закрыть за собой дверь.

Гаррель снова развел руками, хотя этот жест демонстрировать было уже некому. Он попытался рассмеяться, но зашелся в мучительном кашле.

Брат Ксару словно специально дожидался, когда у Гарреля спадет жар. Как только провинившийся неофит пошел на поправку, жрец послал его, еще слабого и осипшего, в учебный корпус.

С тех пор большую часть времени Гаррель проводил в аудитории.

Сказать, что его ошеломил тот материал, который излагали жрецы-преподаватели, значило сильно приуменьшить реальное положение вещей.

Физика – не только разрешенная классическая механика. Основы электродинамики, радиофизики и атомной физики. Основы звездного счета – то, за что еще полсотни лет назад отправляли на железные рудники, не считаясь с сословным положением. Гаррель был удивлен, когда смог приблизительно представить объем накопленных знаний. Казалось бы, самые передовые науки объявлены богомерзкими и преданы гонениям, значит, не имея возможности развиваться, они обречены были зачахнуть. Но нет, физика и звездный счет развивались: жрецы располагали самыми свежими данными и по структуре атома, и по составу солнц.

Было не просто отойти от архаичного понятия «Сфера», в которое арсы с древних времен включали свой мир, а также все видимые небесные тела, и приучить себя мыслить более прогрессивными категориями. Гаррелю оказалось чуть легче, чем некоторым: он, по крайней мере, знал, что Арсиана – не центр Сферы, а относительно небольшая планета, которая обращается вокруг звездной пары. Иные неофиты свято верили, что в основе мироздания лежит Арсиана, другие же, когда речь заходила об электричестве или о других планетах и звездах, не могли совладать с приступами суеверного ужаса. Самых твердолобых жрецы переводили обратно в теплицы и на огороды; выбраковка продолжалась.

Гаррель быстро забыл о своей болезни. Он старался изо всех сил, но его гуманитарной подготовки и художественного образования не хватало, чтобы успешно усваивать сложный материал.

Зато ему легко давались языки.

Странные, причудливые, даже чужеродные, – едва ли кто-нибудь на Арсиане говорил на таких. Нген-таха, русский, английский… Гаррель испытывал удовольствие, разбирая хитросплетение абсолютно сумасшедшей, с его точки зрения, грамматики. Ему не нужны были усилия, чтобы запоминать новые вычурные слова. Когда другие зазубривали, Гаррелю требовалось лишь прочитать задание перед сном. И глядя на его достижения, жрецы-преподаватели снисходительно завышали оценки за решенные с ошибками задачи по физике.

Однажды на занятиях по звездному счету на Гарреля снизошло озарение.

– Галактика… галактика… – забормотал он, вертя перьевую ручку. – Это ведь не наше слово, да?

– Что ты имеешь в виду? – насупился брат Еиру – худой и высокий арс, похожий на вешалку, на которую накинули жреческий балахон. Его рассердило, что неофит позволил себе реплику с места.

– Я прошу прощения, – улыбнулся Гаррель. – Но «галактика» – это не арсианское слово, верно?

В глазах брата Еиру вспыхнуло пламя.

– Да, это слово мы позаимствовали из языка людей. И что? У нас сейчас основы звездного счета, а не сравнительное языкознание. А посему вопросы разрешаю задавать только по сути предмета!

Тогда Гаррель еще не знал, кто такие люди. Из контекста следовало, что так называют себя жители одной из Иных Сфер. А точнее – обитатели чужой планеты, находящейся вне обозримого с Арсианы космоса.

…Когда отсеялись тупицы и консервативные упрямцы, настоятель посчитал, что перед оставшимися неофитами можно приоткрыть завесу очередной тайны, хранимой орденом Шу-Арреля Раздосадованного. Старший жрец сам провел первое занятие с группой избранных. В лекционном зале, скудно освещенном утренним светом, он медленно расхаживал по сцене, сцепив руки за спиной. Настоятель не смотрел на учеников, чаще всего его взгляд был направлен в окно, за которым колыхалась серая завеса дождя. Гнусавый и монотонный голос жреца в другое время мог бы нагнать на слушателей сон… но то, что говорил настоятель, было важнее того, как он говорил. Поэтому каждый неофит слушал, ощущая нарастающее волнение.

– Зло пришло в Сферы, и это – не пустые слова, – начал настоятель. – Ключ, которым оно пользуется, – это богомерзкие науки. Арсиана однажды была на грани гибели, но своевременное вмешательство жрецов всех орденов Шу-Арреля позволило отсрочить катастрофу и небытие. Почему изучаем звездный счет и атомную физику мы, братья, и преподаем основы наук вам, – потому что вы должны знать природу нашего общего врага, – настоятель замолчал, пожевал губами, блики серого света лежали на его лице, словно карнавальная маска. – Мне известно, что среди вас есть те, кто сочувствовал запрещенному кружку электрорадикалов. Я склонен допустить, что здесь даже могут присутствовать участники бунтов. Шу-Аррель вам судья, и я не собираюсь обличать вас сейчас. Вы полагали, будто это преступление против арсианства – искусственно удерживать развитие нашей цивилизации на уровне паровых технологий. Вы не видели дальше своих роговых выростов. Даже я, духовное лицо, не могу не признать выгоды и удобств, которые повлекла бы за собой электрификация Ареалов. Безусловно, арсы обрели бы новые невиданные блага… но какова была бы цена этому всему? – Настоятель обвел взглядом затаивших дыхание неофитов. – Вселенная больна! – прозвучало раскатисто, с эхом. – Ее пожирает рак! Эта опухоль и есть то безликое, бездумное, всепоглощающее зло, которое грозит всем нам погибелью! Мы должны остановить распространение метастазов, должны искоренить погибель, вытравить ее зачатки… – Он подошел к окну, положил морщинистую руку на запотевшее стекло. – Не только Арсиану излечить, – проговорил старый жрец негромко, на так, что услышали все, – но каждую Сферу. Потому что Сферы – это сердца и легкие, кости и жилы Вселенной. Если мы оставим не излеченной хотя бы одну пораженную болезнью планету, то зло обязательно найдет способ, чтобы взять реванш… Вот поэтому вы здесь, – настоятель повернулся к неофитам. – Вам суждено стать мечами Шу-Арреля. Тяжелая судьба, страшная судьба, почетная судьба… – Он снова сделал паузу, снова пожевал губами, а потом вяло взмахнул рукой: – Шу-Аррель избрал вас и привел в обитель. Но это должно быть ваше осознанное решение – пройти через Иные Сферы – иначе ваша миссия обречена на провал. Вы должны отдавать отчет, на что идете, во имя чего идете и что с вами может в пути случиться.

Настоятель умолк. Неофиты глядели точно завороженные. Два десятка пар глаз пылали, отражая скупые лучи света, что просачивались сквозь дождевую завесу и мутное стекло.

– А теперь… – Настоятель подошел к двери и толкнул ее, из коридора дохнуло пахнущим лежалыми бумагами холодным воздухом. – Пусть выйдут те, кто считает, что не готов нести это бремя. На парах стоят две машины, и я отпущу на все стороны тех, кто хочет уйти.

Никто не шелохнулся.

Гаррель покосился на серый проем. Сквозняк звал злым шепотом бывшего модельера по имени, но тот уже знал цену свободы. И все же Гаррель почесал в сомнении роговые выросты. Вспомнился Сенатский парк, сладкий летний воздух, стайки самочек и их непринужденный променад вдоль тенистых аллей. Вспомнилось, как он сидел с планшетом на скамейке, делая набросок за наброском, а дуралей Харрель-Но вертелся рядом то со сладкой ватой, то с мороженым, то с газировкой. Вспомнились старые кварталы Первого Ареала, в которых пролетело детство. Дома, построенные два века назад, – карлики по сравнению с современными небоскребами, с въевшейся в стены и черепичные крыши угольной пылью.

Наверняка в тот момент все неофиты терзались сомнениями. Каждый вспоминал, каждого выдавало мерцание глаз. Кто-то родительскую ласку вспоминал, кто-то – красоту и величие столицы, кто-то – любимых самок, кто-то – свои творческие, пусть и сиюминутные, но наполненные радостью успехи.

– Что? Вы настолько самоуверенны? – ехидно спросил настоятель. – Знайте же: мы не собираемся содержать арсов, которые полагают, будто они здесь просто так, и которые не готовы рискнуть жизнью!

Неофиты молчали. Гаррель подумал, что это было осмотрительно – рекрутировать творческих арсов, тех, кто привык жить в мире идеалов. Таким легче задурить головы байками о вселенском зле и исключительной миссии, возложенной на них Шу-Аррелем, такие бросятся на защиту арсианства, не щадя жизни. Ведь кем они были раньше – рифмоплетами, художниками, изобретателями-самоучками… Непризнанными гениями, влачащими жалкое существование в нищете и безвестности. А теперь от них зависит существование цивилизации.