Максим Хорсун – Паутина миров (страница 34)

В воде тяжело ворочались, скрытые клубами пара, «медведки». Сотни крыльев поднимали ветер и клубили туман. Черные солдаты постепенно заполняли пещеру, просачиваясь через многочисленные ходы и едва заметные лазы. Перед одним из коридоров сгрудились робкие и недоумевающие рабочие. Профессор понял, что богомолы собираются использовать трудяг в качестве живой баррикады.

Сон-Сар схватила Семеныча за руку.

Профессор услышал немой приказ идти в коридор, который должны были с минуты на минуту заблокировать рабочие. В воздухе уже начался бой. Под сводами пещеры метались едва различимые в дымке тени. Снова во все стороны летели куски хитина, тяжелые капли лимфы и похожие на осколки витражей обрывки крыльев.

Семеныч и Сон-Сар вбежали в коридор. И за ними последовала пятерка богомолов, остальные собрались принять бой в пещере.

Коридор шел прямо, люминесцентное свечение ворсистого мха на стенах и своде становилось ярче с каждым шагом. В конце концов они оказались в очередной пещере. Этот зал, в отличие от соседнего, не заволакивала паркая дымка, внутри было много света и еще больше – теней. Каменный мост вел над просторным котлованом размером со стадион. Неоновое свечение поднималось к самому своду, от этого сине-сиреневого света было больно глазам.

Сон-Сар закрыла лицо руками. Профессор поглядел вниз, и у него закружилась голова.

То, что находилось на дне котлована, в первую секунду напомнило Семенычу включенную газовую конфорку гигантских размеров. Мерцающие бело-синие нити энергии переплетались, образуя устойчивую структуру. Больше всего эта структура походила на замысловатую паутину с отверстием в центре. В воздухе пахло озоном, когда профессор перевел взгляд на арсианку, он увидел, что редкие волосы на ее голове стоят дыбом.

Богомолы потребовали продолжать движение.

– Что там? – профессор указал рукой вниз и поглядел в пылающие отраженным светом фасетки ближайшего обитателя Пещерной страны.

Паутина Миров, сплетенная Великой Паучихой. Наша Вселенная.

Профессор лишь поднял очи горе.

Они снова устремились вперед. Мост был широким и надежным, но Семеныч все равно невольно сбавлял шаг и время от времени разводя руки в стороны, пытаясь удержать равновесие.

Очередной ход. Тоннель в форме равнобедренного треугольника. Сквозь мох и плесень угадывается каменная кладка.

Но удивляться и осматриваться нет времени: на площадке перед входом в тоннель богомолы остановились. Стали переминаться с лапы на лапу, словно в нерешительности. В их мыслях царил хаос, профессор ничего не мог разобрать, и это его испугало до дрожи в коленях.

Из тоннеля донесся раскатистый грохот, ход вычихнул на площадку облако пыли. Богомолы синхронно отступили к мосту. Стену рядом с входом в тоннель расколола трещина. Камни застучали по склонам котлована, сваливаясь к неоновой «паутине».

Из стены выпростался белесый корень, завис над площадкой в дюжине шагов от Семеныча и Сон-Сар.

Нет, не корень. Скорее – бутон.

Бутон раскрылся с влажным шелестом. Профессор увидел ребристую склизкую трубу, плотно заполненную красными и «скорпионами».

Захватчики повалили на площадку. Богомол, который кинулся им наперерез, был облеплен красными и сброшен в котлован.

«Скорпион» потянулся к Сон-Сар и сомкнул поперек ее груди клешню. Арсианка завопила, «скорпион» деликатно поднял добычу над собой.

– Помоги! Умоляю, помоги! – Сон-Сар тянула к Семенычу руки и била в воздухе ногами.

Профессор, рыдая от ужаса и безысходности, метнулся к отступающим на мост богомолам. Последний из хозяев Пещерной страны повернулся к Семенычу, и профессор понял, что его хотят пропустить вперед. Но когда он подошел ближе, богомол без замаха ткнул его пилой передней лапы.

Густая кровь забарабанила по камням. Профессор охнул и повалился навзничь.

Он не чувствовал боли, лишь сильную слабость и головокружение, словно был мертвецки пьян. Он видел, как бегут по мосту богомолы, как «скорпион» с Сон-Сар протискивается через раскрытый «бутон» в трубу.

Красные окружили Семеныча плотным кольцом. Их вооруженные рапирами хоботков головы склонились над умирающим. Профессор понял, что идет беззвучное совещание. Красные размышляли, что делать с двуногим…

Наконец решение было принято. Красные развернулись и ушли. Их уход Семеныч воспринял с облегчением: больше всего на свете в тот момент он не хотел, чтобы его кантовали и предпринимали судорожные попытки заштопать его раны.

Перед тем как профессор закрыл глаза в последний раз, он увидел странное зрелище.

Из треугольного тоннеля строем повалили рабочие. Их хитин был ярко-красного цвета, и пропорциями они не походили на рабов богомолов. В челюстях трудяги красных сжимали маленьких фагов.

Фаги были недовольны таким обращением. Они рассерженно шевелили бахромой червеобразных отростков, что располагалась сверху и снизу их бочкообразных тел. Фаги выбрасывали наружу желудки и болтали ими на весу, роняя тягучую слизь. Фаги источали свой печально известный смрад.

Однако Семеныч откликнуться на этот зов уже не мог.

Глава четвертая. Ша-Даар. Охота на Зверя

1

Серо-зеленые стволы, облепленные оранжевыми бутонами орхидей, уходили в безмерную высь, туда, где шелестели и гнулись под ветром исполинские парусные кроны. Внизу же воздух был влажен и затхл. Усеянные крючками, лианы свисали неподвижно. Ядовитые улитки, поводя рожками, длиной в палец, неспешно пробирались между белесыми спороносами, готовыми лопнуть от малейшего прикосновения.

Карл – тощий, чернявый, до макушки заросший курчавой волосней, – подцепил кончиком ножа кусок коры, обнажил сизую древесную плоть, кишащую личинками.

– Кушать подано!

Жанка посмотрела на белые шевелящиеся закорючки с отвращением.

– Это же… червяки… – выдавила она.

– Личинки, – уточнил Карл. – Чистый протеин… А вкусно-то как…

Он выскреб пальцем слизистый комок, отправил его в рот. Проглотил. Причмокнул от удовольствия. Облизал палец. Выскреб следующую порцию. Протянул девушке. Жанка демонстративно отвернулась, уставилась в далекий просвет между стволами – в кубовой синеве неба кругами реяли змеекрылы, – произнесла назидательным тоном:

– Старшая Фемен учит, что черви, личинки и насекомые – нечистая пища. Вкушающий ее никогда не попадет на Ныряющий Корабль.

– Ну и дуры, – пробормотал Карл. – На одних орхидеях долго ли протянете? Да к тому же они скоро осыплются. Что тогда жрать станете?

– Зорро наловит рыбы, – отозвалась девушка, взбираясь на ветку повыше.

Карл фыркнул. Прилипшие к его толстым губам кусочки личинок веером брызнули во все стороны.

– Этого недомерка скоро самого рыбы схарчат, – пробурчал он. – Недаром кхару возле нашего островка крутятся.

– Кхару не рыбы, – мстительно сказала Жанка, – а пресмыкающиеся… Рептилии.

– Один черт, – буркнул Карл.

Он был недоволен: личинки закончились, а в брюхе все еще урчало от голода. Карл искоса посмотрел на девушку. Жанка сидела над самой его головой, на толстой ветке, болтая голыми стройными ногами. Карл ясно представил, как повалит сейчас ее на подстилку из опавших листьев, запечатает рот жесткой ладонью, сорвет плетеную юбчонку…

Он воткнул нож в кору, обтер пальцы о лохмотья, которые когда-то были джинсовыми шортами, по-обезьяньи подпрыгнул и очутился рядом с Жанкой, придвинулся, облапил ее пониже спины.

– Клешни убери! – немедля велела Жанка.

– Ну Жаночка, ну солнышко, – торопливо заканючил Карл. – Ну как же так… Я ведь мужчина в натуре, а ты баба… женщина, то есть… это же так естественно, падлой буду…

– Старшей скажу, – пообещала девушка.

Карл нехотя отодвинулся.

Первое время Карл Фишер, вор-домушник из Гамбурга, никак не мог привыкнуть к тому, что на клочке плавучей растительности, по воле ветров и течений дрейфующем в безбрежном океане, всем заправляют бабы. Когда кхару доставили его к островку, Карл решил, что попал в рай. Зелень, вода, солнце и толпа полуголых дев разного возраста. Мужиков на островке, кроме Карла, оказалось всего четверо, если, конечно, принимать странного типа, по кличке Отшельник, за мужика. Карлик-нген Зоро, к имени которого добавили еще одну букву «р», да здоровенные братья-близнецы Воха и Миха. Эти русские были преданы Старшей Фемен, как псы. Карл убедился в этом на собственной шкуре, когда однажды попытался пристать к юной Ли, прислуживающей Старшей. Злобная бабища натравила своих преданных псов на беднягу. Близнецы чувствительно поколотили Карла и пообещали в следующий раз утопить. Пришлось ему поумерить свои аппетиты, рассчитывая на редкую благосклонность фемен постарше и поуродливее. Правда, Жанка к таковым не относилась, но бывший воришка на нее, как говорится, запал, и ничего с собою поделать не мог. Со свойственной всем влюбленным слепотой он полагал, что и Жанка к нему неравнодушна, но боится, что об этом прознает Старшая. И то, что девушка не слишком рассердилась на его вольности и не удрала, Карл счел хорошим знаком.

– Ты посиди здесь, ладно?.. – горячо зашептал он, сглатывая слюну. – Я тебе кое-что интересное принесу…

Жанка неопределенно дернула плечиком.

Карл подпрыгнул, ухватился за лиану, быстро перебирая худыми, но жилистыми руками, полез в верхний ярус плавучего леса.

Когда до верхушек оставалось метров двести, Карла окликнули. Он оглянулся. Это был Зорро. В развилке широких горизонтальных ветвей нген оборудовал себе кухню. Пойманную накануне рыбу карлик разделывал прямо на ветке. Нож, выточенный из ребра кхару, с легкостью отсекал клейкохвосткам головы и вычищал внутренности. Судя по горке рыбьих голов, аккуратно сложенных неподалеку, улов у нгена был хорош. Карл потянул носом. Вкусно пахло рыбьей кровью. Обезглавленные и выпотрошенные тушки Зорро натирал морской солью, которая годами накапливалась в корнях плавунов, откуда нген научился виртуозно ее добывать. Посоленную рыбу Зорро нанизывал на тонкие лианы и развешивал между ветками.