Максим Гуреев – Повседневная жизнь Соловков. От Обители до СЛОНа (страница 59)
На Соловках она (15 рота) называется “строительной ротой”. В ней помещаются заключенные квалифицированного труда: плотники, столяры, бондари и проч. Заключенные этой роты размещены в двух этажах. В роте двухъярусные нары, неимоверная грязь и вонь; темно, сыро и всегда холодно. Никаких столов и скамеек нет: заключенные обедают на нарах, кто как приспособится. Одним словом, для “правдивого” фильма обстановка роты была не подходящая... Так как ни один заключенный не имел собственных, в прямом значении этих слов, постельных принадлежностей, то было приказано выдать на время простыни, одеяла, подушки... роту и ее помещение было приказано вымыть.
Характерно: за нелегальное свидание заключенного мужчины с заключенной женщиной в СЛОНе полагается от 14 до 30 суток карцера, за повторение этого “преступления” — от шести месяцев до одного года штрафного изолятора; на фильме же, который, может быть, пришлось и придется, читатель, видеть и вам, заключенные мужчины весело прогуливаются под ручку с заключенными женщинами... Много есть и других, хорошо сфабрикованных картин в этом подлом фильме... Фильм сделан не плохо: в нем много прекрасных соловецких видов с лесами, озерами, морем и другими суровыми красотами северной природы, но нет главного: нет Кондострова, нет вырытых в земле “крикушников”, нет “Секирки”, нет женщин, одетых в мешки (они живут на Анзеровском острове); на нем не увидите вы заключенных с отрубленными пальцами и кистями рук... Вообще там нет слез, крови, великих мук и смертей, которыми переполнена действительная жизнь действительных заключенных СЛОНа».
Пропагандистский фильм предполагалось показать как иностранному, так и советскому зрителю, чтобы опровергнуть «измышления» бывших заключенных о «гуманном» лагере особого назначения. Интересна реакция на «Соловки» в СССР— рабочие (целевая аудитория), которым была показана картина, были возмущены тем, насколько хорошо живется преступникам, а также было высказано недоумение, почему советская власть так терпима и добра к своим врагам. В результате фильм был снят с проката и положен на полку. Лишь в 1988 году стараниями историка и сценариста Виктора Листова и режиссера Марины Голдовской картина была извлечена из архива и стала доступна широкому зрителю.
...И, наконец, шестое отделения СЛОНа, более известное как «могилевская губерния», находилось на Кондострове в бывшем Никольском скиту. Изначально сюда отправляли провалившихся стукачей, а также информаторов лагерной администрации. Делалось это специально, потому как в противном случае им грозила неминуемая «нечаянная» смерть где-нибудь на лесоповале, в заводской каптерке или отхожем месте.
В 1926 году Кондостров был реорганизован в лагпункт, куда с островных и материковых командировок УСЛОН ОГЛУ ссылали инвалидов, тех, «с кого, — как писал А. И. Солженицын, — больше уже не выбьешь ни куба земли, ни куба леса: цинготники в последней стадии, саморубы без пальцев или ступней, обмороженные с гниющими членами, искалеченные на работе или дрынами начальства, “леопарды”, уже не в силах нестись вперегонки четверками на оправку, страдающие неизлечимыми болезнями, и те, на кого начальство охотнее и поскорее бы взглянуло в братской могиле. Кондостров не был мертвым домом Достоевского, а домом вымирающих Соловецкого концлагеря, самой большой Соловецкой общей могилой, если не считать ям, заполненных на Онуфриевом кладбище за кремлем. В эту человеческую свалку на Кондострове если всё еще и отсылали стукачей, то они тонули в общей массе и им было не до издания стенгазеты “Стукач” и обвинения друг друга в “задроченности”».
Из воспоминаний Н. И. Киселева-Громова: «Заключенные на Кондострове живут в трех местах: в пяти бараках при штабе пункта и на командировках “Абакумиха” и “Маковица”; на последней находится и непременное приложение при всех отделениях и пунктах СЛОНа — штрафной изолятор. Кроме того, имеется 40—50 заключенных с трудоспособностью 4-ой категории: они живут при маленьком смолокуренном заводике, которым заведовал инженер Крыжа-новский Василий Васильевич (умер от тифа в зиму с 1929 на 1930 год). Работают только эти 40—50 человек, все остальные сидят безвыходно в бараках, получают 300 грамм черного сырого хлеба, два раза в день воду, в которой варилось пшено, и ничего не делают. Последнее для СЛОНа как будто странно, но они действительно не работают: они стоят одной ногой уже в могиле...
В количестве б 5 они (духоборы) были присланы на Кондостров для “загиба” летом 1929 года. Несчастные духоборы испили в СЛОНе полную чашу страданий...
Они отказывались называть чекистам свои имена и фамилии, именуя себя “сынами божьими”. За это их немилосердно избивали. Духоборы умоляли чекистов застрелить их, но фамилий и имен своих все-таки не называли. В конце концов ИСО (инспекционно-следственное отделение) решило отправить их “на загиб” к “Шурке” Новикову, на Кондостров. Новиков отвел им в лесу место и велел строить себе землянки. Получив пилы и топоры, они приступили к постройке, а пока землянки строились, спали под открытым небом у костров. Заставить их назвать себя не смогли и на Кондострове. Самоуверенный Новиков сначала решил, что он заставит их и назвать свои фамилии, и работать. Но ошибся: избиваемые им плетью, они по-старому называли себя “рабами божьими” и умоляли застрелить их. Эта просьба духоборов бесила полунормального Новикова, и после нее он бил их с новыми силами, которые ему давало бешенство...»
По сути Кондостров стал именно тем, чем и были концентрационные лагеря в РСФСР и СССР изначально, — местом массового уничтожения заключенных. Само лагерное начальство признавало (об этом пишет Н. И. Киселев-Громов), что никакой пользы от «доходяг» нет, потому что они уже не могут ничего делать, а о перевоспитании речь на острове давно не шла.
Поддерживать жизнь заключенных на должном уровне было убыточно для лагеря; следовательно, единственной возможностью существования системы (абсолютно варварской и преступной) было создание невыносимых для жизни условий, когда запредельно высокий уровень смертности от болезней, голода, издевательств, неоказания помощи, а также доведение до самоубийства и казни без суда и следствия стали показателем профессионального подхода к своей работе лагерной администрации. «Человеческий материал» в Соловецком Лагере Особого Назначения использовался по прямому назначению, то есть подвергался целенаправленной и планомерной ликвидации.
За период с 1930 по 1933 год на острове сменилось три начальника лагеря — А. А. Иванченко, Э. И. Сенкевич, Я. А. Бухбанд, а также три временно исполняющих обязанности начальника лагеря — К. Я. Дукис, Бояр и Иевлев. Итого шесть руководящих чинов ОГПУ прошли через Соловки и сгинули (почти все) на спецобъекте ОГПУ—НКВД «Коммунарка».
Из книги О. В. Волкова «Погружение во тьму»:
«По обе стороны колонны шли сплошной цепью стрелки. Шли с винтовками наизготовку. Командиры шагали с наганами в руках. Не было обычных криков, матюгов, команд. Зловещее молчание. Народу гнали много, вероятно, более двухсот. Судя по одежде, то были не лагерники, а доставляемые из тюрем. В последнее время ходили упорные слухи о крупных партиях арестантов, сразу с пристани сопровождаемых на Секирную гору. Про то, кто эти обреченные, толковали разное... уверяли, что был открыт заговор в недрах самого “ведомства”... Но кто бы они ни были, вели их на смерть. О том, что Секирная гора превращена в лобное место, соловчанам было известно доподлинно. Этап прошел... Мы углубились в лес. И всё стояли перед глазами эти люди, из последних сил тащившие тяжелые вещи, в которых уже не было нужды».
Агония СЛОНа, пожиравшего себя изнутри, была очевидна.
«Остров мертвых», изначально лежавший у подножия священных гор, теперь пресмыкался перед горой Секирной.
Лагерь особого назначения, еще несколько лет назад бывший передовым в советской пенитенциарной системе, сменивший Холмогорский и Пертоминский концентрационные лагеря смерти, насадивший в умах советских людей мысль о неотвратимости наказания и неизбежности перевоспитания, оказался на задворках ГУЛАГа. Теперь Соловецкий остров не вписывался в глобальные планы партии и правительства по переустройству жизни на материке. Начало строительства Беломорско-Балтийского канала и канала им. Москвы отвлекло на себя основные силы как заключенных (каналоармейцев), так и надзирающих, охраняющих и этапирующих структур ОПТУ—НКВД.
Из приказа по ОПТУ № 13 от 25 апреля 1930 года «О записи добровольцев из чекистских кадров на руководящую работу во вновь организующиеся лагеря»:
«Энтузиазм и энергия чекистов создали и укрепили Соловецкие лагеря, играющие большую положительную роль в деле промышленного и культурного развития далекого Севера Европейской части нашего Союза. Новые лагеря под руководством чекистов так же, как и Соловецкие, должны сыграть преобразующую роль в хозяйстве и культуре далеких окраин.
Приказываю:
Открыть запись добровольцев из чекистских кадров на руководящую работу в имеющихся и вновь организованных лагерях. Срок службы в лагерях установить 3-годичный, после чего желающие поменять место работы будут переводиться на оперативную работу в местности по их выбору. Раз в год добровольцам предоставлять отпуска сроком на два месяца; по истечении 3-х лет службы выдавать денежное вознаграждение, выслугу в размере 3-месячного оклада и предоставлять дополнительный 3-х месячный отпуск.