Максим Горький – Зыковы (страница 5)

Антипа. Анна Марковна – будь спокойна! От моей вины – богом тебе клянусь – дочь твоя ни одной слезы не прольёт…

Целованьева (опускаясь перед ним на колени). У тебя мать была, любила тебя… добрый человек – вспомни свою мать! Матери твоей ради – пожалей дочь мою!

(Антипа, Павла – поднимают её; Софья отвернулась к стене, отирает глаза платком; Михаил – взволнован и пьёт рюмку за рюмкой.)

Павла. Мамочка, полно, всё будет хорошо!

Антипа. Ну – я тебе слово дам, какое хочешь… Все зароки беру на себя, встань! Двадцать пять тысяч кладу в банк на её имя – ну, ладно!

Софья. Довольно, господа! Миша, налей чего-нибудь! Анна Марковна, я с вами в матерях, хоть и молода для такого бородатого сына. (Антипе.) Ты что трясёшься, точно тебя под суд отдали?

Целованьева. Милая моя…

(Обняла дочь и плачет беззвучно.)

Антипа. Мне – сесть да помолчать хочется, как делают перед дальним путём…

Софья. Вот что: здесь душно! Павля, ведите всех в сад…

Павла (Антипе, матери, беря их за руки). Идёмте…

Михаил. А – выпить хотели?

Софья. Потом, оставь! Эх, ты… дитятко! (Обняла его за плечи, гладит голову.) Ну, что?

Михаил. Ничего, тётя Соня… Право же – мне всё равно!..

Софья. Идём в сад…

Михаил. Не пойду…

Софья. Почему?

Михаил. Не хочу…

Софья (заглядывая в глаза ему, тихо). Значит – не всё равно, а?

Михаил (усмехаясь). Неловко как-то – за отца. Такой он красивый мужик, такой – литой, цельный… Ему ли пряники есть?..

Софья (уходя, с улыбкой). Что делать? Человеку всегда хочется немножко счастья… немножко!..

Михаил (подошёл к столу, наливает вина, бормочет). Зачем же немножко? Немножко – скучно…

Действие второе

В саду у Зыковых. Слева – широкая терраса барского дома, против неё, под липой, за столом Павла вышивает что-то, Михаил с гитарой, Тараканов – длиннобородый старик, одетый в парусину, очень странный, смешной. В глубине сада, у конца террасы Целованьева варит варенье, около неё девочка-подросток – Стёпка.

Тараканов. Это всё оттого, что образовалось смятение понятий и никто не знает точно – где его место…

Павла (задумчиво повторяет). Смятение понятий.

Тараканов. Именно.

Михаил (перебирая струны). Вы бы, Матвей Ильич, рассказали чтонибудь из жизни и без философии…

Тараканов. Без философии – ничего нет, ибо во всём скрыт свой смысл, и его надобно знать.

Михаил. Зачем?

Тараканов. Как это – зачем?

Михаил. А если я не хочу ничего знать?

Тараканов. Этого нельзя.

Михаил. А я – не хочу…

Тараканов. Каприз юности.

Павла. Вы не спорьте, вы говорите просто…

Тараканов. Тебе скажут – посторонись, а ты не поймёшь…

Михаил. Ну?

Тараканов. Ну, и сшибут с дороги.

Михаил. Посторониться, Матвей Ильич, я всегда сумею, я брезглив…

Павла (мельком взглянув на него). Не надо сердиться… В сердцах чаще всего ошибаются…

Тараканов. Не понимаю – что значит брезглив?

Целованьева. Перестаньте вы тоску-то сеять! Павля, хочешь пенок?

Павла. Нет, спасибо! Ты лучше вели сделать мне блинчики к ужину…

Михаил. Почему же только вам? Я тоже люблю блинчики, может быть…

Павла (вздыхая). Пьющие – сладкого не любят.

Михаил. Это называется афоризм.

Павла. Что?

Михаил. То, что вы сказали.

Павла. Почему – афоризм?

Михаил. Чорт его знает…

Тараканов. Странный вы человек, Миша…

Михаил. Все люди – странные, и понять ничего в них нельзя. Вы тоже странный, вам надо бы служить, взятки брать, а вы – философствуете.

Тараканов. Мне взятки брать не к чему, я человек одинокий.

Павла. А я слышала – сын у вас есть?

Тараканов. Я от него отрёкся…

Павла. Совсем? За что?

Тараканов. Окончательно. За то, что он Россию не любит…

Павла (вздохнув). Не понимаю…

Михаил. Матвей Ильич сам ничего не понимает.

Целованьева. Со стариками-то как нынче говорят!..

Михаил. Старики сами сознаются, что живут в смятении понятий. Значит – подождите учить!

Целованьева. Разве я учу? Бог с тобою!..

(Идёт на террасу. Стёпка, оглянувшись, насыпает в карман себе сахар.)

Павла. Да не обижайтесь вы друг на друга! Зачем?