Максим Горький – Трое (страница 10)
Однажды Перфишку вызвали в полицию. Он ушёл встревоженный, а воротился весёлый и привёл с собой Пашку Грачёва, крепко держа его за руку. Пашка был такой же остроглазый, только страшно похудел, пожелтел, и лицо у него стало менее задорным. Сапожник притащил его в трактир и там рассказывал, судорожно подмигивая глазом:
– А вот вам, люди добрые, сам Павлуха Грачёв! Только что прибыл из города Пензы по этапу… Вот какой народ нарождается, – не сидя на печи, счастья дожидается, а как только на задние лапы встаёт – сам искать счастья идёт!
Пашка стоял рядом с ним, засунув одну руку в карман драных штанов, а другую всё пытался выдернуть из руки сапожника, искоса, угрюмо поглядывая на него. Кто-то посоветовал сапожнику выпороть Пашку, но Перфишка серьёзно возразил:
– Зачем? Пускай его ходит, авось, счастье найдёт.
– А ведь он, поди-ка, голодный! – догадался Терентий и, протянув мальчику кусок хлеба, сказал ему:
– Пашка, на!
Мальчик, не торопясь, взял хлеб и пошёл вон из трактира.
– Фи-ю-ю! – свистнул сапожник вслед ему. – До свидания, нежное создание!
Илья, наблюдавший эту сцену из двери своей комнаты, поманил Пашку к себе, но, прежде чем войти к нему, Пашка нерешительно остановился, а войдя, подозрительно оглядел комнату и сурово спросил:
– Что надо?
– Здравствуй!..
– Ну, здравствуй!..
– Садись!..
– А зачем?
– Так!.. Поговорим!..
Илью смущали сердитые вопросы Грачёва и его сиповатый голос. Ему хотелось расспросить Пашку, где он был, что видел. Но Пашка уселся на стул и с решительным видом, кусая хлеб, сам начал расспрашивать:
– Кончил учиться-то?
– Весной кончу!
– А я уж выучился!..
– Н-ну? – недоверчиво воскликнул Илья.
– У меня живо!
– А где ты учился?
– В остроге, у арестантов!..
Илья подошёл ближе к нему и, с уважением глядя на его худое лицо, спросил:
– Страшно там?
– Ничего не страшно!.. Я во многих острогах был… в разных городах… Я, брат, к господам прилип там… И барыни были тоже… настоящие! На разных языках говорят. Я им камеры убирал! Весёлые, черти, даром что арестанты!..
– Разбойники?
– Самые настоящие воры, – с гордостью выговорил Пашка.
Илья мигнул глазами и почувствовал ещё больше уважения к Пашке.
– Русские они? – спросил он.
– Некоторые жиды… Первый сорт народ!.. Они, брат, ого-го какие! Грабили всех как следует!.. Ну, их поймали да – в Сибирь!
– Как же ты выучился?
– А так… Говорю: выучите меня, – они и выучили…
– И читать и писать?
– Писать плохо!.. А читать – сколько хочешь могу! Я уж много книжек читал!..
Речь о книжках оживила Илью.
– И я с Яковом читаю!
Оба они наперебой друг перед другом стали называть прочитанные книжки. Вскоре Павел со вздохом сказал:
– Да-а, вы, черти, больше прочитали! А я – всё стихи… Там много было всяких, но хорошие-то только стихи…
Пришёл Яков, удивлённо выкатил глаза и засмеялся.
– Овца! – встретил его Пашка. – Чего хохочешь?
– Ты где был?
– Тебе туда не дойти!..
– Знаешь, – сказал Илья товарищу, – и он тоже книжки читал…
– О? – воскликнул Яков и тотчас же заговорил с Пашкой более дружески. Три мальчика уселись рядом, и между ними загорелся бессвязный, быстрый, удивительно интересный разговор.
– Я такие штуки видал – рассказать нельзя! – с гордостью и воодушевлённо говорил Пашка. – Один раз не жрал двое суток… совсем ничего! В лесу ночевал… Один.
– Боязно? – спросил Яков.
– Поди, ночуй, – узнаешь! А то собаки меня загрызли было… Был в городе Казани… Там есть памятник одному, – за то, что стихи сочинял, поставили… Огромный был мужик!.. Ножищи у него во какие! А кулак с твою голову, Яшка! Я, братцы, тоже стихи сочинять буду, я уж научился немножко!..
Он вдруг съёжился, подобрал под себя ноги и, пристально глядя в одну точку, – нахмуренный, важный, – скороговоркой сказал:
Он кончил, взглянул на мальчиков и тихо опустил голову. С минуту длилось неловкое молчание. Потом Илья осторожно спросил:
– Это разве стихи?
– А ты не слышишь? – сердито крикнул Пашка. – Сказано: сыты – поди ты, – значит, стихи!..
– Конечно, стихи! – торопливо воскликнул Яков. – Ты всегда придираешься, Илья!
– Я и ещё сочинил, – оживлённо обратился Пашка к Якову и тотчас же быстро выпалил:
– О-г-го-о! – протянул Яков, широко раскрыв глаза.
– Вот это уж – прямо стихи! – в тон ему подтвердил Илья.