Максим Георгиев – Острова (страница 8)

Наконец Макс оказался в зале старейшин. Несколько мужчин в зеленых халатах молча провели его внутрь и так же молча оставили одного.

Внутри зал был огромен. Максим поднял голову в надежде увидеть его свод, но тщетно, он был слишком далек и терялся где-то в темноте, куда не пробивался тусклый свет факелов, висевших вдоль стен. Их пламя дрожало, плясало причудливыми тенями на полу и на стенах, но его хватало, только чтобы Макс смог рассмотреть квадратный каменный стол, что стоял в центре зала. Его отполированная поверхность блестела, играя желтыми отблесками огня, а сам он покоился на массивной опоре, которую с трудом смогли бы обхватить два человека.

Макс робко приблизился, прислушиваясь к тому, как эхо его шагов разносится в глухой, могильной тишине зала подобно раскатам грома, и увидел на столе небольшую круглую емкость с водой. Максу было известно, что в этой воде старейшины искали ответы на вопросы, которые обсуждались здесь. Эти вопросы они задавали воде, слушая, что им ответит богиня Ведь-Ава. Считалось, что в этом сосуде заключена часть ее души. Старейшины были голосом Ведь-авы, и их почитали в федерации не меньше, чем саму богиню. Их считали потомками Ведь-авы. По крайней мере, этому учили всех детей и в Алтайской федерации, и в Уральской республике, и на Плавучих островах. Все знали: когда говорят старейшины, говорит сама Ведь-Ава.

– Впечатляет? – неожиданно раздался голос за спиной.

Максим вздрогнул, так как не слышал ничьих шагов. Но голос незнакомца не был враждебен, он был спокоен, мягок и дружелюбен.

– Когда-то эта гора называлась Народной, и она была самой высокой вершиной Уральских гор. Теперь это священное место и центр нашего государства.

Макс обернулся и увидел высокого худощавого седого мужчину в изумрудном хитоне. За плечами у него висел короткий плащ такого же цвета, а на ногах были мягкие сандалии. Цвет одежды означал, что ее обладатель принадлежит к верховным старейшинам федерации. Мужчина, сложив руки на груди, осматривал пещеру так, будто видел ее впервые.

Максим растерялся, не зная, что ответить. Что обычно делают жители федерации, когда видят старейшину? Может, они склоняют голову или падают перед ним на колени? Можно ли вообще смотреть на старейшину? Макс опустил взгляд в пол. Он понял, что совершенно не знает, как себя вести.

Старейшина мягко, почти неслышно подошел к нему и, аккуратно взяв за подбородок, приподнял голову юноши. Макс увидел, что мужчина улыбается.

– Я помню тебя еще младенцем, – тихо произнес он.

У старейшины было смуглое лицо, что выглядело странно для жителя федерации. Ровные, белые зубы выделялись на его лице, как и белки глаз. Длинные седые волосы были сплетены в косичку и открывали широкий лоб. Серые большие глаза смотрели на юношу дружелюбно, но в них Макс чувствовал силу и напор. Взгляд был живым и энергичным. Держался он прямо, расправив плечи и выставив вперед грудь, и Макс подумал, что этот старик очень отличается от стариков, что жили на Плавучих островах. Если на островах кто-то доживал до преклонных лет, то был угрюм, озлоблен, в потухших глазах не было и намека на осмысленность. Сгорбленные и скрюченные под тяжестью прожитых лет и невзгод исхудалые тела едва держались на вечно дрожащих, похожих на спички ногах. Если у человека к старости еще оставались зубы, то они неизменно были гнилыми. Жизнь стариков на Плавучих островах напоминала каторгу.

Хотя старик ли он? У незнакомца были седые волосы, но на лице его Макс не увидел ни одной морщинки. Лишь на лбу, когда тот приподнял густую седую бровь, он заметил небольшую складку.

– Думаешь, сколько мне лет? – словно читая мысли юноши, поинтересовался мужчина. – Старость, как и любой другой этап жизни, – это борьба, и каждый ведет ее по-своему. Чтобы тело оставалось молодым, надо чтобы и душа была всегда молода. Конечно, глупо сравнивать мою жизнь с жизнью, например, рыбака, но и в ней тоже было много невзгод и испытаний, которые я перенес с честью.

– Простите, – потупив взгляд, стал оправдываться Макс. – Я и не думал спрашивать вас про возраст. Просто люди там, откуда приплыл я, обычно не доживают до преклонных лет.

– Где мои манеры?! – вдруг хлопнул себя по лбу мужчина, широко улыбаясь. – Ты, наверное, и не помнишь, как меня зовут, ведь наша прошлая встреча состоялась очень много лет назад, когда ты только родился и твой отец привез тебя в федерацию, как предписывает закон о регистрации всех детей вождя. Позволь представиться. Меня зовут Олег, и я один из верховных старейшин Алтайской федерации.

Макс хотел поклониться или сделать что-то наподобие этого, но ему показалось, что мужчина в ответ только рассмеется. Не был он похож на человека, который любит, чтобы перед ним преклонялись.

Олег снова начал осматривать зал, с любопытством отмечая отдельные, только ему известные детали.

– Я помню те времена, когда мы только приняли решение создать этот зал. Люди были разобщены, – в голосе старейшины появились твердые нотки, – им нужна была вера, они нуждались в сильной власти. Люди думают, что они самостоятельные существа, но это лишь иллюзия. Люди на протяжении всей своей истории жили в государствах. И если в государстве не было сильного лидера, то начинался хаос. Он не прекращался, пока власть в свои руки не брал такой лидер. Так было абсолютно всегда. Никакие деньги, драгоценности не помогут, если лидер слаб. – Взгляд Олега стал жестким. – Так было и у нас. У нас были технологии, техника, знания, мы строили катера, фабрики, но со временем это все… – Он задумался на секунду, почесав подбородок. – Все это начало расползаться. Люди трудились, но без особого энтузиазма. Они верили, но вера тускнела. Они хотели жить, но не видели особой цели. Поэтому мы дали им эту цель. Мы дали им власть, которая ведет их за собой. Запомни, пока есть на земле хоть один человек, он всегда будет хотеть, чтобы им правили.

– Но кто будет править этим человеком, если он будет последним? – поинтересовался Макс.

– Он придумает себе божество, вырежет из дерева фигурку и будет ей поклоняться. Верить во что-то или исполнять чужую волю намного легче, чем принимать решения самому. А теперь пройдем к столу. – Олег снова расплылся в улыбке, вся строгость разом исчезла. – Я что-то увлекся, а у меня к тебе есть серьезный разговор. Как насчет чая? Ты когда-нибудь пробовал настоящий чай?

– Да, у нас есть чай, – ответил Макс.

– Ну да… – задумчиво протянул Олег, а потом добавил, вздохнув: – Сложно назвать чаем те опилки, что вы пьете. Я распоряжусь, и тебе принесут настоящий чай, чтобы ты вкусил один из плодов нашего труда. Может, ты хочешь что-нибудь еще? Хлеба, фруктов?

Они уселись за стол, и Олег испытующе взглянул на юношу. Он словно изучал Макса, и казалось, что от его дружелюбия не осталось и следа. Макс ощутил сильное волнение, он не знал, что ответить.

– Мы можем показать тебе многое, Макс, и можем предложить тебе не меньше.

Еще некоторое время Олег смотрел на Макса так, словно пытался пронзить его взглядом, а потом улыбнулся, отчего юноша позволил себе расслабиться и выдохнуть. «Странный человек, – подумал Максим. – Он кажется то добродушным старцем, то суровым властителем. Чего же он хочет от меня?»

– У тебя мамины глаза, – произнес Олег, не сводя взгляда с Макса. – Скажи, кем ты хочешь стать? Может, китобоем? Твой отец был хорошим китобоем, вождь-китобой уважаем в любой общине.

И в самом деле, отец Макса в молодости был китобоем. Он сам выбрал себе эту профессию. Он на многие месяцы уходил в океан, добывая ценный жир, который потом отправляли в федерацию, чтобы делать светильники и мыло. И если простые рыбаки не имели практически ничего, что бы облегчило их промысел, то китобои были оснащены всем необходимым. Быть китобоем значило принадлежать к высшему сословию Плавучих островов и пользоваться всеми, пусть и скудными, благами островов. Выше китобоев стояли только сам вождь и воины, что охраняли северные воды. Если сын вождя станет китобоем, то это будет первой ступенькой на пути к трону.

Но Макс знал, что даже если он окажется лучшим китобоем в истории, трона ему никогда не видать. Он понял это в тот день, когда не защитил Андрея. Отец зашел к нему в лачугу, что стояла в стороне от лачуги вождя, и Макс сразу понял, что его что-то беспокоит. Отец был хмур и озабочен. Потом, о чем-то крепко подумав и тяжело вздохнув, он резко переменился в лице и холодно произнес:

– Ты мог спасти друга. Одного твоего слова было бы достаточно, чтобы я отменил свое ужасное решение. Но ты испугался, подумал, что и тебя постигнет кара. Как ты собираешься защищать целый народ, если боишься защитить лучшего друга?

Не дожидаясь ответа, отец вышел из лачуги. С тех пор он стал совершенно по-другому относиться к сыну. Перестал рассказывать о том, что его ждет, когда он возглавит их народ. Начал больше времени уделять его младшей сестре, что могло означать только одно: Максу никогда не стать вождем.

– Я пока не знаю, все это очень сложно, – пожал плечами Макс, выныривая из грустных воспоминаний и стараясь не смотреть Олегу в глаза. Наверняка отец сообщил старейшинам, что его сын не станет вождем.

– Хорошо. – Неожиданно этот ответ удовлетворил Олега. – Тебе придется отложить все свои планы, так как у нас есть для тебя задание. Задание сложное, возможно, опасное, но очень важное. – Он буквально придавил Макса к стулу взглядом. – Но, чтобы доверять тебе, нам нужно, чтобы ты доверял нам. Ты успел увидеть многое из того, чего мы добились. Может быть, ты хочешь знать, что мы делаем на наших фабриках или как растим пшеницу? А может, хочешь понять, как плавают наши катера без парусов и весел? Не стесняйся, спрашивай.