Максим Георгиев – Острова (страница 11)

Невольно перед глазами девушки оказались сапоги султана. Это были хорошие сапоги, в клане Цапли такие не носил никто. Наверняка их сшили на заказ на лучших фабриках клана Жаворонка, подумала она, изучая аккуратную, ровную строчку на голенище. Ясмин пыталась отвлечься, разглядывая обувь Насера ад-Рахмана, внутреннее готовая к тому, что в любой момент он схватит ее за волосы или ударит ногой.

«Чего же он ждет?!» Паника в груди девушки нарастала с каждой секундой мучительного ожидания. «Если я в чем-то виновна, убей меня!» Она не боялась смерти, считая, что смерть во имя пророка священна, но она хотела, чтобы это произошло быстро.

– Встань, – приказал султан, и Ясмин поднялась на ноги.

Она не смотрела ему в лицо, лишь краем глаза видела кусочек его гладковыбритого, загорелого подбородка. Видимо, все обстояло еще хуже, чем она думала. Он не убьет ее быстро. Возможно, это будет прилюдная казнь, либо же ее будут долго пытать, выведывая то, что она успела рассказать ученым мужам Килиманджаро о халифате во время своей учебы.

Ей было сложно понять, почему такой человек, как султан Насер ад-Рахман, опустился до столь ничтожного дела, как убийство никчемной девушки, которой сторонились теперь даже люди из ее собственного клана Цапли. Он же был легендарным воином, несколько раз плавал к берегам Анд, разоряя колонии союза. Он достигал северных рубежей и сражался со свирепыми, сильными викингами. Флот под его руководством выиграл несколько крупных морских сражений! Многие мечтали хотя бы издалека увидеть его.

Раньше об этом мечтала и Ясмин. Но в этот момент она хотела только одного – чтобы этот человек как можно быстрее убил ее.

– Посмотри на меня! – грозно рявкнул султан.

Девушка подняла глаза и встретилась с его холодными глазами.

Султана можно было назвать привлекательным мужчиной. Он обладал правильными чертами лица: ровный, с небольшой горбинкой нос, аккуратные тонкие усики и волевой подбородок. У него были широкие плечи и рост чуть выше среднего. Он был силен, энергичен и подтянут. Ходило много слухов не только о его воинственности, но и о любвеобильности. Наложниц в его гареме было едва ли не больше, чем у пророка.

С трудом Ясмин выдержала его тяжелый взгляд, который буквально прожигал девушку. Эти глаза будто бы видели ее насквозь, читали все ее мысли, замечали малейшее движение ее губ или глаз. Несколько мучительно долгих мгновений он смотрел на нее, а она едва могла унять дрожь, охватившую ее. Ясмин, в отличие от султана, ничего не могла разглядеть в его черных, как самая темная ночь, глазах.

– Не понимаю, что он в тебе нашел, – произнес Насер ад-Рахман, продолжая изучать девушку, опустив взгляд на ее грудь, а потом на ноги.

Он больше не сказал ничего, но она увидела все в этом взгляде. Презрение. Презрение, смешанное с удивлением, что великому пророку что-то могло понадобиться от такой грязной, чумазой простолюдинки, как она.

Ясмин хотела поднять руки, чтобы прикрыть себя, так как ее одежда напоминала скорее рваные тряпки, которые плохо скрывали ее плечи и ноги, но не смела пошевелиться. От его пронзительного, изучающего взгляда ей хотелось провалиться сквозь землю. А от его нелестных слов в свой адрес ей стало стыдно. Она не была красавицей, но все же ничуть не хуже любой другой девушки в халифате: у нее была стройная фигура, длинные черные волосы, красоту которых отмечали многие мужчины, и не слишком смуглая кожа.

– Следуй за мной, пророк хочет тебя видеть. Отправляемся сейчас же, – сообщил ей султан, резко развернулся и быстро зашагал вверх по склону холма, с которого недавно спустился.

Несколько секунд Ясмин недоуменно хлопала глазами, глядя в его удаляющуюся спину, а потом побежала следом за ним.

…Через два дня к острову, где располагался дворец пророка, подплыло небольшое двухмачтовое дау, над которым развевался штандарт с желтым солнцем и тремя лучами. Солнце символизировало самого пророка, а три луча – три клана, на которые делилось все население халифата. На борту сидела Ясмин и, улыбаясь, смотрела на вышитое желтыми нитками солнце. Скоро она увидит пророка. Ее удостоят чести, о которой другие могли только мечтать. Ее учили, что пророк обладает невероятной силой и умом. Он настолько красив, что, глядя на него, на глазах людей выступают слезы радости и счастья. Многие считали, что он умеет читать мысли, обладает тайными знаниями и хранит такие секреты, от которых у обычных людей взорвалась бы голова. Ясмин верила во все это, потому что она, как и весь народ халифата, считала пророка богом.

Еще пару дней назад такая встреча показалась бы ей фантастической, несбыточной мечтой. И даже если хмурый султан везет ее на казнь, она произойдет в присутствии пророка, а значит, это лучшая смерть, которую только можно пожелать. Жизнь любого жителя халифата была подчинена одной-единственной священной цели – жить и умереть за пророка.

«О, небеса, – думала девушка, вздымая глаза к небу. – Лишите меня зрения после этой встречи. Я хочу, чтобы его божественный лик был последним, что я увижу в жизни». На ее щеках выступили слезы. Но это были слезы счастья. Она больше не боялась, она гордилась собой.

Тем временем дау с глухим стуком ударилось левым бортом о скалистую пристань. Лодку тут же схватили и потащили ближе к берегу два тощих смуглых слуги, которые выглядели настолько худыми, что сквозь тонкую кожу можно было разглядеть белеющие ребра. Они не смели поднять своих изнеможденных лиц, и Ясмин видела только голые, черные от загара черепа. Они закрепили лодку, обмотав канаты вокруг больших прямоугольных камней, а потом, излишне суетясь, подхватили деревянный мостик и перекинули один его край на борт дау.

– Идем! – рявкнул султан, спрыгивая с корабля.

Ясмин внимательно наблюдала за султаном во время их недолгого плавания. Он казался ей жестоким, холодным, бессердечным. Он был немногословен, все время сидел на корме корабля, не ел, не спал и почти не двигался. Если он заговаривал с девушкой, то делал это так, будто обращался к животному. Она вздрагивала каждый раз, когда его жесткий взгляд останавливался на ней. Она боялась его.

Вдруг сердце девушки ухнуло вниз: что же с ней станет, когда она увидит пророка, если перед ним даже Насер ад-Рахман падает ниц? Об этом она совершенно не подумала, пребывая в своих розовых фантазиях, где пророк принимал ее с добротой и любезностью.

На негнущихся ногах, приподнимая длинное пышное платье и стараясь не запутаться в его складках, она семенила следом за султаном. Платье было бирюзовым, с бархатным капюшоном. От него не пахло грязью и потом, и на нем практически не было заплаток. Богатейшие жители клана Цапли расщедрились и подарили Ясмин это платье, когда собрались на берегу, чтобы проводить ее. Слух о том, что их соплеменницу потребовал к себе сам пророк, быстро разлетелся по острову. Для клана Цапли это было если не праздником, то очень важным событием, поэтому они не могли отправить девушку в тех лохмотьях, а которые она обычно одевалась. Пророк мог посчитать это неуважением к себе, и тогда каждому члену клана пришлось бы отвечать за это страшное преступление.

Слуги на пристани встали на колени, когда мимо прошагал султан. Один из них покосился на Ясмин, но быстро опустил глаза, едва их взгляды пересеклись. Она увидела в его глазах страх. Они боялись ее. Это было очень необычно. Она привыкла, что на нее смотрят надменно, презрительно, откровенно злобно, но никто никогда не смотрел на нее со страхом.

– За мной, – поторопил ее султан, указав рукой на узкую тропинку, зажатую между скал, что высились вдалеке. На фоне ясного неба они застыли такими же черными силуэтами, как и неподвижные слуги за спиной.

Тропинка, извиваясь, поднималась вверх, к вершинам скал, где терялась за небольшой скалистой грядой, которая неровной, зигзагообразной линией закрывала часть горизонта. Послушно Ясмин пошла за султаном, мысленно ругая платье, в котором она не привыкла ходить.

Ей было сложно поспевать за мужчиной, который широкими, быстрыми шагами двигался вверх. На ногах султана были хорошие сапоги с твердой подошвой, а она шла босиком. Иногда она сжимала зубы от боли, когда наступала на острые камни или ударялась о скалу. Через некоторое время она уже оставляла за собой окровавленные следы, но упорно шла вперед, не допуская даже мысли попросить этого жестокого человека сбавить шаг.

Чтобы не думать о боли, девушка начала размышлять о том, зачем она понадобилась пророку. Если отбросить вариант, что ее хотят казнить, то зачем еще он мог ее позвать, да еще послать за ней самого султана? Она была из небогатой семьи, отец ее обычный ремесленник, который делал глиняные горшки. Мать же и вовсе не обладала особыми умениями, а просто следила за домашним очагом. Сестер и братьев у нее не было, богатых, влиятельных родственников тоже. Ясмин была неважной «цаплей», многие в клане считали ее чудаковатой, поэтому она мало с кем общалась, а со временем ее сослали к изгоям – членам клана, которых считали бесполезными. У нее не было друзей, она с трудом находила общий язык со сверстниками. Как только она немного подросла, ее отправили на остров Килиманджаро. Пока другие дети учились ставить сети, ловить рыбу и обтесывать камни, она жила вдали от халифата, постигая совершенно другие науки, которые, как считали ее соплеменники, не очень-то и нужны в новом мире. Спустя долгих десять лет она вернулась в родные края, но когда она начинала восхищенно рассказывать окружающим о мире цифр или показывать древние карты с несуществующими ныне континентами, все смотрели на нее как на сумасшедшую. Им это было чуждо и неинтересно. Ее знания никак не могли научить плавать или ловить рыбу.