Максим Гаусс – Я буду мстить. Книга 4. Ультор (страница 2)
– Откуда ты взялся?
– Название мира, откуда я попал сюда, тебе ничего не даст. Я особая, очень сложная форма жизни, которая проводила особенный эксперимент, окончившийся полной неудачей. Итог закономерен – я был переброшен сюда и стал центром, так называемой аномальной системы. Техногенная катастрофа, произошедшая здесь, стала своего рода катализатором – сложились благоприятные условия для моего развития. В нужное время, в нужном месте. Особенно помог мощный выброс радиационного излучения. Как я и сказал, благоприятные условия способствовали, но они пошли по ложному направлению, которое ранее я совершенно не предвидел.
– Продолжай…
– Из-за этого возникло много сбоев. Один из них привел к внутреннему конфликту, в результате которого внутри Бастиона, то есть меня, происходят кратковременные нарушения, одно из них – эта спонтанная атака сто первого Киба. Поясню. Я создал Кибов, чтобы они проникали в кластеры, где случались сбои и подчищали их, собирали информацию. Этот выполнял мои задачи, но вследствие сильных физических и конструктивных повреждений, потерял со мной устойчивый контакт. Нарушение поразило его в тот момент, когда он увидел вечный элемент. То же самое происходит во всей системе – сбои идут повсюду, и я ничего не могу с этим поделать. Я медленно умираю.
– А что вообще такое – вечный элемент?
– Не думаю, что тебе это нужно знать. Если упростить и опустить подробности, то эти элементы стабилизируют систему, то есть меня, предотвращая сбои. Если бы тот элемент был активирован в моем храме, могло произойти две вещи. Первое – самоликвидация. Храм просто высвободил бы всю энергию элемента, уничтожив все вокруг, а у меня появился бы новый дефект. Второе – сразу три уже существующих сбоя, были бы нейтрализованы. Ни того, ни того не случилось.
– Как-то все нелогично.
– Логика здесь ни при чем.
– И много таких элементов?
– Восемьдесят два. По количеству храмов.
– Я не понял, эти элементы что, нужно вернуть в храмы?
– Нет. Не акцентируйся на них. Это уже неважно. Процесс разрушения ускоряется…
– Тогда для чего все это? Для чего мы пытались спасти Бастион?
– Для того чтобы ты понял – я нестабилен. Во всех смыслах. Это одна из причин, по которой я не могу бороться со сбоями. По сути – они агрессоры внутри меня. Паразиты. И еще есть агрессор, который целенаправленно меня уничтожает…
Удивительно, но почему-то я не помнил имени агрессора. Я знал, что он есть. И все. Но я не помнил ни одного имени, да и свое почему-то позабыл. Но зато почему-то осознавал, что погиб от рук Киба, который оказался всего лишь программным сбоем.
– Ты большая программа?
– В некотором роде. Но это выше твоего понимания. Я оказываю прямое влияние на материю, все, что касается зданий, лесов и гор, осталось таким, каким было до появления меня здесь. Все остальное, я изменил. Это очень грубое объяснение, но только такое тебе и будет понятно. Мое влияние особое – именно поэтому ни сюда никто не может войти, ни отсюда выйти. Ты непонятным образом вышел и вошел, еще больше пошатнув мою стабильность. На все возмущения я реагирую слишком… М-м-м, слово забыл… – Бастион замялся, что стало для меня ударом. Такого я от него не ожидал.
– А техногенная катастрофа?
– Мы ушли от главной темы разговора, объект № 1010, – в голосе Бастиона послышались нотки раздражения, хотя я могу и ошибаться. – Во мне так много ошибок, что я не могу влиять самостоятельно на то, что происходит внутри. Даже сейчас, на активацию протокола я потратил так много внутренних ресурсов, что лишь сорок один процент данных работает автономно, включая сбои.
– Ты говоришь слишком запутанно.
– Разум человека примитивен, линеен. Аргх… Если агрессора не остановить, я буду уничтожен. Все находящие здесь биологические объекты с почти полной вероятностью погибнут, а все это место превратится в сплошной хаос. Мое появление не только ослабило последствия той катастрофы для остального мира, но и сохранило все биологические объекты. И есть перспективы… Ах! Чтобы тебе было понятнее, материя из моего мира словно накрыла колпаком кусочек вашего мира, поменяв в нем все, но сохранив там жизнь. Мое появление одновременно и спасение, и катастрофа.
Я не знал, что ответить Бастиону. Потихоньку, медленно, крупица за крупицей я начал понимать, что такое система. Это сложно описать, слов попросту не хватает. Но тот факт, что пузырь общался со мной ментально, смог внятно и доступно отложиться в голове, разложив объяснения по полочкам.
– И чего ты хочешь?
– Активация протокола «Омикрон» – это последний резервный способ восстановить здесь порядок. Да, Киб убил вас, но всему виной спонтанный сбой. В этом есть и положительная сторона: теперь сознание из погибшего тела можно внедрить в другое, еще живое тело. С вероятностью в восемьдесят два процента процесс будет успешным.
– А остальные восемнадцать?
– Не поддаются анализу, – пузырь вдруг сжался. – Я могу поместить тебя и сознания твоих друзей в новые тела, дать дополнительные возможности. Вы используете их и уничтожите агрессора.
– А что дальше?
– Система продолжит работу. В дальнейшем, если мне удастся стабилизироваться, я смогу влиять на материю и открыть границы. Все те, кто погиб во время техногенной катастрофы, перестанет считаться мертвым и сможет жить как полноценная биологическая единица, для которой не нужен будет мой контроль.
Вдруг резко стало темно, пузырь практически исчез. Он сдулся, вытянулся, завибрировал.
– Объект № 1010, моя структура крайне нестабильна. Пока у меня еще есть возможность, я помещу твое сознание в другое тело. Помни, останови агрессора любой ценой! Тебе нужно добраться до центра системы – там находится другая часть меня. Ее нужно перезагрузить.
– А мои друзья? Они мне нужны! – задал я последний вопрос, но ответа уже не получил.
То ли пузырь вместе с отростками начал уменьшатся, то ли я каким-то образом удалялся во тьму… Вскоре я вообще остался в полной темноте.
Не знаю, сколько прошло времени – мысли загустели, и я утратил способность говорить и мыслить. Это примерно как поместить мозг в анабиоз. Вроде бы живой, а ничего толком не работает.
Вспышка. Разом все поменялось.
– Вот дерьмо! – выдохнул я, одновременно почувствовав, что приобрел не только голос и слух, но и все остальные органы чувств. Да и тело в целом. Я получил мощную мотивацию.
Встал с удивительной легкостью. Осмотрелся – кажется, это брошенный элеватор. Остатки зерна повсюду. Все давно сгнило и рассохлось. Надо мной дырявая крыша, справа и слева стены из старого кирпича желтого цвета. Тут и там окна, заложенные мешками.
А сам я попал в тело какого-то мужика. Судя по коже на руках, мне около сорока с лишним. И я то ли армян, то ли грузин. Не разбираюсь в таких национальных тонкостях.
– Эй, есть кто? – громко закричал я, убедившись, что в голосе и вправду присутствует чужой акцент.
Ответом стала тишина.
Даже с первого взгляда было ясно, что здесь было организовано что-то вроде лагеря, с укрепленными огневыми точками. В углу помещения я увидел отгороженный мешками обжитый уголок. Справа, разглядел какой-то старый шкаф-комод с зеркальной дверью. От времени зеркало помутнело так, что через него ни хрена не разобрать. Сам шкаф уже крысы давно погрызли, но свою функцию он еще кое-как выполнял.
Также здесь стоял стол, на нем вскрытые консервы. Несколько пустых бутылок из-под водки. На полу разбитый стакан, рассыпанные семечки, обгрызенные кости. Еще сигареты, крошки. Пара сломанных стульев на полу, в дальнем углу куча прохудившихся матрасов. Какие-то черные тряпки. Справа картонный ящик, откуда высыпались разнокалиберные консервные банки. Стойка с оружием, дизельный генератор. Справа болталась пара светящихся лампочек.
Сам я был одет в грязную куртку, камуфляжные штаны. На ногах старые, потрескавшиеся ботинки со шнуровкой. На голове что-то вроде шапки. Воняло от меня знатно – алкоголем, немытым телом и еще чем-то отвратительным. Тут и там валялись гильзы, разряженные ружья. Даже один автомат.
– Эй, Гио! Ты че разорался? – послышался недовольный голос из-за шкафа.
Мгновенно напрягся – по итогу, я оказался на элеваторе не один. Черт!
И тут же успокоил себя, ведь я в другом теле. А это, скорее всего, лагерь каких-то бандитов. Наверняка на фоне рассосавшегося гона, это отребье решило устроить здесь гулянку. Ну и вот, устроили.
– Башка болит! – отозвался я, вспомнил про акцент, но это оказалось лишним.
– Давай я тебе по ней с левой дам, пройдет! Давай? Я могу, ты же знаешь! – отозвались из другого угла. Дерьмо, да сколько их тут?
– Потом, – отмахнулся я, ища взглядом более-менее серьезное оружие. – Что было-то?
С обеих сторон послышался ржач – отморозкам было весело.
– Ты спор проиграл, бутылка водки в одно рыло! Если выпиваешь и стоишь на ногах, то Глина тебе свой автомат отдает. Если нет, то ты ему свой бронник.
– И че?
– Че?
– Ну, выпил? Или нет?
– Выпил. А вот на ногах не устоял, – снова дружный ржач.
Наконец-то я разглядел идентификатор говорившего. Он был зеленым.