Максим Гаусс – Ст. сержант. Назад в СССР. Книга 5 (страница 42)

— Так… Ну что, рассказать тебе про твои будущие обязанности? — Сухов закрыл и отложил в сторону папку с рабочими документами. Но ответа не получил, потому что внезапно зазвонил черный телефон.

— Сухов, слушаю! — ответил майор, взяв трубку — та оказалась перемотана синей изолентой. Несколько секунд он слушал говорящего на том конце линии собеседника. — Угу, а это точно? Хорошо!

Трубка легла обратно. Тихо дзинькнуло.

Хозяин кабинета задумчиво посмотрел на часы. Ухмыльнулся.

— А тебя как зовут?

— Виктор.

— Давай на «ты»? — улыбнулся Сухой, отчего-то став похожим на древнюю мумию.

— Можно и так! — кивнул Кикоть. Его это даже забавляло.

Все намекало на то, что Лев тут порядком заскучал. А может он и сам по себе выглядел строго, а был болтуном. Или же на его настроение повлиял тот факт, что скоро его сменят? Пока сложно сказать…

— Давай-ка Витя мы с тобой прямо сейчас в столовую сходим, а? — предложил Сухов. — Обед уже начался и лучше бы прийти туда поскорее, а то самое вкусное летчики съедят! На авиабазе их тут большинство. Раньше, месяца два назад, было разделение на столовую для летного состава и для всех остальных, но временно все объединили. Неудобно, конечно, а куда деваться? Как говорится, кто успел, тот и съел!

— Можно и пообедать. Заодно, по пути обсудим кое-что…

— Кто же такой этот Савельев? — думал я, лежа на кровати. — Как он смог предотвратить аварию?

Пока Ниночка делала мне перевязку, я сам не заметил, как ушел в себя. В голове какие только мысли не крутились, мозг анализировал ситуацию. Что такого могло произойти в этом времени, что радиационная авария такого масштаба вдруг была предотвращена сама по себе? Причем, судя по всему, не по техническим причинам, а из-за вмешательства отдельного человека.

Маловероятно, но может быть, это произошло из-за меня⁈

Быть может, этот Савельев, кем бы он ни был, случайно наткнулся на мой компромат и… Да нет, бред. Нашел здесь, посмотрел и оценил, полетел в Чернобыль. Что там за специалист такой, который с ходу взял все и разрулил? Да еще и за пару дней до самого инцидента. Скорее всего, это просто случайность. Вероятно, что-то и где-то в этом времени незначительно изменилось, вот все и пошло совсем по иному пути. Может, я что-то где-то поменял, но сам этого не заметил, либо просто не придал этому значения?

Или же, что-то на самой электростанции пошло иначе, вот все и изменилось.

Да, вероятно, так и есть. Но все равно, нужно попросить капитана Игнатьева узнать по своим каналам, что же там за герой такой? Или, если получиться, поговорить на эту тему с чекистом, по фамилии Кикоть. Пусть свой нос туда засунет, может, чего и раскопает. Ему полезно.

— Максим, что с тобой такое сегодня? — вдруг спросила Ниночка. — Молчишь, задумчивый очень. Ничего не болит? Все в порядке?

Я только сейчас вспомнил о ее существовании. Она уже заканчивала перевязку.

Вообще, за прошедшие сутки мы с ней познакомились и даже разговорились. Она оказалась очень приятной в общении, скромной, симпатичной, а в Афганистан прилетела добровольно. Вернее, не так. Прилетела-то она сюда со старшим братом, летчиком ВСС СССР. Но его сбили где-то под Кандагаром. Само собой, узнав об этом, Нина сильно расстроилась, однако нашла в себе силы справиться с ударом и улетать не захотела, оставшись в Демократической Республике аж на два года. При этом, она продолжала помогать раненым советским солдатам и офицерам, присутствовать на операциях, зашивать раны. Иногда и в полевых условиях, прямо в бою.

Ей было двадцать четыре года, окончила медицинский институт в Куйбышеве, почти год проработала в поликлинике, а потом попала сюда. Дважды меняла место дислокации, но уже четвертый месяц находилась в госпитале Джелалабада.

Вообще, в этом госпитале было не меньше десятка врачей и около двадцати медсестер. Но именно в нашем отделении медсестер было всего четыре. Одна уже в возрасте, Мария Степановна, которую за грозность прозвали Цербером. Она дежурила день через день, а две молодые меняли друг друга, но только в том случае, если «завала» не было. Со всеми обращались вежливо и внимательно, но только с Ниной у меня все пошло легко и просто с первой же перевязки. Ее очень насмешило, когда я отказался от больничной утки и сам потащился в туалет, который был с противоположной стороны здания.

— Да, так… — слегка отмахнулся я, чуть улыбнувшись девушке. Затем все-таки пояснил. — В Союзе кое-что произошло, а я не могу понять, как это случилось и кто виноват. Это, безусловно, к лучшему, но мне от этого не легче.

— Что-то серьезное?

— Можно и так сказать, — затем я сменил тему. — Ну, что… Как там у меня с ранением дела?

— Все хорошо! — улыбнулась медсестра, обрезая специальными гнутыми ножницами края бинта. — Но тебе предстоит еще как минимум пять-шесть перевязок точно. Валерий Семенович сказал, чтобы я с тебя глаз не спускала. Ты ведь герой.

— Да какой герой… — снова отмахнулся я, состроив недовольную гримасу.

— Ну-ну, не скромничай! — нахмурилась та. — Я же слышала, что ты нескольких наших военнопленных спас от душманов и вывел из окружения. Твоя группа выполнила какое-то очень важное задание. Кстати, новость слышал?

— М-м? Какую? — быстро натянув штаны обратно, поинтересовался я. Полулежать на кровати в одних трусах и верхней половине пижамы перед молодой девушкой было как-то неудобно.

— Да ты что! — округлила глаза девушка. — Сюда же репортеры приезжают. Хотят документальный фильм снимать, про то, как солдаты помогают братскому народу Афганистана. Про всех. Про врачей и медсестер, про гражданских лиц. Они и в госпиталь придут, тебя тоже снимать будут. А еще в газеты и журналы будут статьи писать. Это вроде как приурочено ко дню Победы.

— Мне этого не надо. Не хочу, чтобы потом пальцами показывали! — я всегда был одного и того же мнения — сделал свою работу, отдохнул, пошел дальше делать. Я делал так всегда, потому что умел это делать. Признаюсь, порой я забывал о том, что живу вторую жизнь военного человека и что в ней нужно что-то менять. Что нужно уходить от того, чтобы выполнять чьи-то, далеко не всегда, правильные приказы. А ведь чем дальше, тем таких приказов будет больше. Я забывал, потом снова вспоминал и опять забывал. Конечно же, я не собирался постоянно быть военным и лазить по горам. Но я на верном пути.

— Это еще что за глупости? Пальцами показывать на тех, кто образцово выполняет свой долг, с чего бы это? — друг возмутилась Нина. — С каких пор у нас героем быть зазорно? А? Ну-ка, отвечай!

— Нина… Я же просто выполнил приказ! — невозмутимо пожал я плечами. А в душе где-то кольнуло. — Таких солдат как я, сотни и даже тысячи в одном только Афгане. А страна-то большая. К тому же, на задании я не один был. Со мной командир, и еще шесть прекрасно подготовленных ребят. Все вместе действовали, слаженно. Вместе добились победы, вместе вернулись домой.

— Так, все! Хватит! — возмутилась медсестра, уперев худенькие руки в бока. Взгляд суровый, нос задорно вздернут. Я даже не ожидал от нее подобного рвения. — Я с твоим командиром тоже говорила! Если я сказала герой, значит так и есть. Вон у Валерия Семеновича телефон по десять раз на день звонит, там и по тебе тоже, между прочим, интересуются. Так-то!

— А ты откуда об этом узнала?

— Я случайно подслушала! — едва заметно смутилась она. — Ну и что с того?

Я посмотрел на нее внимательным взглядом и, но она вполне выдержала мой взгляд и загадочно улыбнулась.

Чего это она так рьяно вступилась за меня? Я на жалость не давил, не возмущался. Просто тихо высказал свою позицию относительно лавров, которые могли появиться в ближайшее время. Но ее такая позиция не устроила в принципе.

Нет, конечно же, я прекрасно понимал, что девчонка молодая. Симпатичная, добрая, отзывчивая. И скромная. Чего она успела в своей жизни повидать? Институт? Общежитие? Работа в поликлинике? Ну да, не густо. А потом сразу сюда, в жаркий и пыльный Афганистан, где нет ничего хорошего. Сегодня солдат жив, завтра его уже нет. Точно так же, как и ее брата. Быть может, она во мне увидела что-то такое, что тронуло ее?

— Ну, не стану упрямиться, может быть, ты и права, — открыто улыбнулся я. — Может, от этого действительно есть польза. Хорошо, что такие люди как ты, добровольно помогают нашим солдатам. На тебя посмотришь, аж на душе тепло.

Та даже засмущалась. Даже странно было, девушка, которая прошла через потерю родного человека, которая живет там, где кровь, раны, боль и страдания, еще не покрылась толстой, непробиваемой шкурой.

Я вдруг невольно подумал о том, что было бы, если бы я не оказался в Афганистане… Что было бы, если бы наша группа не принимала участие в операции «Фарватер» и не вытащила бы «Закат» с территории Пакистана? Вероятно, эта операция была и в моем времени, просто факт ее существования, как и результаты, просто не предали огласке. А может быть, ее и вовсе не было. А если и была, то само собой, все засекречено, находится где-то в архивах и таким как я, о ней просто знать не положено.

Может тогда все прошло успешно, а может быть и нет. Может, это событие в корне изменило принцип шифровальной работы в СССР, что-то было основательно изменено, пошло по другому направлению. А может, забили на все это дело и сделали вид, что ничего не произошло. Сменили ключи, блокноты, на все запрет. «Закат» мог превратиться в пустышку, которую придумали специально для американцев.