Максим Гаусс – Ст. сержант. Назад в СССР. Книга 5 (страница 15)

— Петухов! — хмыкнул Лось.

— А кто это?

— Такой же как и ты, военнопленный. Только офицер, хотя… Это еще далеко не факт!

— Ладно… — Лось тоже уселся на камень. — Что будем делать?

— Ну… Я примерно помню карту этого района. Ущелье, на краю которого мы сидим, охватывает лагерь полукольцом. Часть можем пройти снизу, затем подняться наверх по камням. Придерживаясь дороги, мы спустимся ниже. Я знаю, в какой точке может находиться остальная группа, а с ними уже есть хороший шанс пройти до первого лагеря.

— А там что? Твои военнопленные, что подняли бунт?

— Да.

— Зачем идти в первый лагерь, если можно сразу рвануть к границе!

— Я парням слово дал, что эта ночь будет последней, где они рабы… — твердо возразил я. — А для меня данное слово еще что-то да значит!

Старшина хрипло рассмеялся, махнул рукой.

Я невольно отметил, что столь длительное пребывание в душманском плену весьма сильно сказалось на его характере. Сильный и крепкий человек, который даже на многих офицеров нашей части смотрел с пренебрежением… Вспомнился тот случай, на птицеферме, когда мы в составе наряда сварили суп из украденной курицы, из яиц пару сковородок глазуньи пожарили… О, как мы боялись, что Лось нас спалит и накажет! Кажется, это было совсем недавно, буквально вчера. Однако сейчас у меня возникло чувство, будто воля и здравый смысл этого человека надломились, хотя он и старался быть прежним.

Это все тот же, наш ротный старшина, прапорщик Лось. И все же, это был уже не тот уверенный в себе мужик, который половину жизни провел в армии. Знакомая история, войны рождают тысячи подобных историй с самыми разными финалами. Тысячи искалеченных судеб, жизней, тысячи трагических случаев, граничащих с безумием…

Пожалуй, если удастся вернуться, его спишут в запас… Таким в армии делать просто уже нечего. А с другой стороны, они живут армией!

Я вспомнил, когда я учился на офицера, был в нашей части преподаватель. Ему было восемьдесят четыре года, из которых пятьдесят семь он провел на военной службе в качестве военного человека. Еще восемь в роли гражданского преподавателя. Он еле ноги таскал на третий этаж, таскал с собой чемодан с учебной литературой. У него тряслись руки, он почти ничего не слышал… Но при все при этом, делал такие практические занятия, которые ни один куда более молодой преподаватель, не то, что обойти, даже догнать по уровню не мог. Для него армия была смыслом всей его жизни… Она давала ему силы, энергию, стремление научить и передать свой опыт другим. Говорили, что он даже старее, чем здание, в котором нас обучали. А самое страшное для него было остаться в стороне… Он боялся, что про него забудут!

В восемьдесят четыре года в этом человеке кипела энергия, несмотря на уже порядком постаревшее тело. Дай бог молодым! Но ничто не длится вечно. Пришел тот день, когда уволили его, потому что уже все мыслимые и немыслимые пределы он просто перешагнул.

А после увольнения, не прошло и месяца, как тот потух. Так и похоронили. Просто смысл жизни человека был потерян. Жаль, что та морда в погонах, что подписывала приказ о его увольнении, даже не подумала, что она делает и какой это будет удар для старика…

— Все, отдохнули? — спросил я, переключившись с воспоминаний, на реальность. — Выдвигаемся! Идем на юго-восток!

Майор Кикоть вернулся в свой крохотный кабинет на цокольном этаже.

Он сидел на деревянном стуле и смотрел на разложенные перед ним фотографии, документы, пометки на отдельных листках и никак не мог собрать свои мысли в кучу.

Главный вопрос снова и снова вставал перед глазами. Кто же такой этот Громов?

Он допускал, что слишком уж рьяно за него вцепился. Будто паранойя заставила…

И все же профессиональная чуйка говорила — во всем этом деле есть что-то такое, чего другие не видят и не понимают. Или не хотят понимать.

И вот, буквально пару часов назад Виктор Викторович получил достоверную информацию по своим контактам, что сержант Максим Громов в данный момент проходит обучение в особом учебном центре ГРУ. Его лично курировал капитан Игнатьев, который постоянно находился рядом с ним.

Как же так получилось, что они скрыли тот факт, что упустили американского агента ЦРУ? Почему? Что ими руководило? Его сокурсник точно не может быть предателем, но принятое им решение… Оно странное!

Нет, ну с точки зрения логики и человеческого фактора, все было понятно. Ноша оказалась не по силам, вот они и не справились. Майор даже допускал, что для того, чтобы не терпеть насмешки коллег по службе, можно было бы пойти на такой шаг и не включать в рапорт этот факт… Но только в том случае, если бы сам Игнатьев был уверен, что брошенный американец реально мертв. Убедиться в этом при тех условиях, скорее всего, было нельзя. Вероятно, ничего криминального в этом и не было… А может и наоборот! Слишком много «но».

Виктора Викторовича больше беспокоило другое.

Его посетила очень толковая и любопытная мысль… Вот был Громов Максим Сергеевич, жил в городе Батайске. Не посещал никаких спортивных секций, не стрелял из огнестрельного оружия, да и спортом-то не особо занимался. Закончил школу, пусть и с посредственными оценками, поступил в университет, учился как все… А потом вдруг был отчислен из-за мутной истории, пошел записываться в армию добровольцем. Почему?

Отец его не воспитывал, жил где-то в Прибалтике. Связей с сыном не поддерживал.

Сам же Громов, по прибытии на сборный пункт области резко стал другим человеком. Он как будто бы стал сильнее, умнее, опытнее… Вел себя так, будто уже все давно прошел и сейчас просто плыл по течению. А потом, там же на сборном пункте ему попался капитан Игнатьев, офицер ГРУ СССР. Их странная встреча… Будто так и задумано было. Разведчик обратил на него внимание и Громова должны были забрать в учебный центр ГРУ, где-то в Таджикской ССР. Но тут вмешался товарищ Коньяков, который повлиял на Амирова. А тот, в свою очередь, взял, да и запихнул Громова не в ту команду. Тот и поехал на границу с Ираном… Там ему нужно было как-то себя проявить и вскоре, такой случай представился — те двое душманов, что были подосланы устроить подрыв боеприпасов на приграничной воинской части. Громов их нейтрализовал, причем, весьма профессионально. Парень вообще не боялся духов, словно только и делал, что срывал им попытки устроить диверсии.

Тот, самый первый разговор Кикотя с Громовым был самым продуктивным. Майор понял, что парень-то не прост. Но не придал этому какого-то особого значения, чем и дал слабину.

А что если это не Громов? Что если это двойник, которым подменили настоящего Максима Сергеевича. А место занял похожий на него как две капли воды подготовленный специалист иностранной разведки?

Отдавало фантастикой… Но ведь и для самого безумного предположения имеет место быть…

— Да что же такое… — Кикоть потер виски двумя пальцами. Голова жутко болела.

Он открыл ящик своего стола и выудил оттуда маленькую круглую металлическую коробочку красного цвета, с большой желтой звездой в центре. Это был бальзам «Звездочка» — волшебное средство из Вьетнама, которое в девяностых уже было в аптечке каждой российской семьи. В СССР поставлялся с семьдесят пятого года, но особого распространения не получил. Вернее, получил, но лишь в отдельных регионах.

Виктору Викторовичу солидный запас этого ядрено пахнущего бальзама привезли друзья с Востока, вот он им и пользовался. Порой, случалось, что он не рассчитывал дозу и потом из глаз ручьем текли слезы… Кто-то, наверное, вспомнит и улыбнется.

Круговыми движениями он натер виски, вздрогнул. Закрыл баночку, сунул ее обратно в стол. Вновь вернулся к размышлениям.

Ему очень хотелось побеседовать с Громовым еще раз. Начистоту. А еще лучше, прогнать его на полиграфе — да только кто же ему разрешит? В настоящее время, Кикоть на плохом счету у командования.

Вдруг зазвонил телефон.

— Слушаю, Кикоть!

— Ты мне нужен! — раздался оттуда искаженный помехами голос. Видимо в линию как-то умудрились врезаться извне. Это само по себе чуть ли не фантастика. — Сегодня, в девять вечера у гастронома номер пять. Будь один, есть дело!

Затем из трубки раздались гудки.

Вернув ее на корпус аппарата, чекист шумно выдохнул.

Майор сразу понял, что это был его вербовщик, с именем то ли Алекс, то ли Александр… Хрен его знает! Неужели для него уже придумали работу? Надо же, а ведь не прошло еще и четырех дней!

Глава 9

Хитрая рокировка

К трем часам ночи мы миновали километра два с половиной.

По дуге прошли ущелье, обогнули второй лагерь и даже выбрались на какую-то горную тропу, что вела на северо-восток. Случайно наткнулись на афганский наблюдательный пост, где тихо ликвидировали двух духов — те умудрились заснуть на позициях.

У них мы обзавелись одним автоматом Калашникова, двумя гранатами, боезапасом биноклем и алюминиевой флягой с водой. Последняя, судя по всему, была украдена у кого-то из советских солдат.

— У-у, черти бородатые! — выругался Лось, когда второй душман едва не пырнул его ножом в бок. — Ненавижу духов!

Сержант Клюшкин к убийству противников с помощью одних ножей оказался не готов, чем едва не сорвал все дело. Благо, его Лось подстраховал.

Любопытно, что при всем при этом парень прекрасно понимал, где находится и что иначе никак. Либо ты убиваешь противника, либо он тебя. Другого не дано. Промедление — смерти подобно. Видимо, этому шифровальщика не научили.