Максим Гаусс – Рядовой. Назад в СССР. Книга 1 (страница 4)

Вдруг дверь стоматологического кабинета открылась и оттуда выглянула молодая симпатичная девушка, лет двадцати пяти, не больше. Невысокий рост, густые темные волосы, собраны в конский хвост на затылке, зеленые глаза. Хитрое выражение лица. Короткий халатик. В руке у нее была медицинская карта с торчащими вразнобой страницами. Взгляд выхватывал все это отдельными кусками, как мозаика.

— Громов кто? — громко крикнула она, покрутив головой по сторонам.

— Я!

Она смерила меня недовольным взглядом, затем спросила:

— Чего не заходим? Вас тут семьдесят человек еще!

Нерешительно поднявшись с деревянной лавки, я шагнул к ней. Невольно обратил внимание на ее фигуру — а ничего так! Это произошло машинально, само собой.

Когда дверь закрылась, первым делом я увидел стоматологическое кресло. Но не белоснежное, аккуратное и изящное, какие были в частных зубных клиниках, а что-то совсем древнее и уродливое, больше похожее на дыбу инквизитора. Грубая потрескавшаяся кожа, подставка для ног… Сверху висел продолговатый ящик со стеклом, все это напоминало прожектор. На столе стоял разборный макет человеческой челюсти и какие-то карточки… Ужас какой-то! А в воздухе витал запах, будто тут кого-то препарировали.

У меня душа ушла в пятки. Я никогда и никого не боялся, бился с террористами, не боялся проливать кровь тех, кто представлял угрозу для мирных жителей. А вот стоматологов я боялся до жути! Наверняка, я не один такой…

Ну ладно, хоть девочка симпатичная… Хоть что-то хорошее! Но когда я взглянул правее, то увидел, что молодая врачиха сидела только на приеме документов, а все зубные дела ей были до лампочки.

Зато из-за колыхавшихся на ветру шторок ведущих в соседнее помещение, вышел огромный верзила под два метра ростом и могучими ручищами. Такому впору отбойный молоток, а не стоматологический инструмент. В толстых как сосиски пальцах, здоровяк держал инструмент поразительно похожий на гвоздодер. Вроде щипцы, но почему такие большие?

— Ну что, парень? — басом прогудел он, закатывая рукава. — Зубы удалять будем?

Я невольно сглотнул, а врач рассмеялся.

— Спокойно, воин! Шучу я! Садись на кресло!

В прошлом с зубами у меня было не очень. Конечно, самые проблемные места я держал под контролем, а вот бегать и делать всякие чистки и отбеливания — уж извольте, не мое. Тоже самое касалось врачей, косметологов и прочих массажистов.

Оно ж как, вот к примеру, если у женщины треснет губа и появится небольшой фрагмент омертвевшей кожи, то последуют процедуры вроде всяких масок, масел, увлажнений и тому подобной чепухи… А у мужика просто — отодрал и съел! Все!

Нерешительно шагнул к креслу — от одного только вида душа в пятки уходила — ну точно, на таких в средневековье инквизиторы ведьм четвертовали! Но я-то воин опытный, силой воли держать себя в руках умею…

Сел на жесткое кожаное кресло, а сам невольно ощупал языком зубы — вроде с ними все хорошо. Дыр не обнаружено.

Верзила подошел ближе, врубил свой прожектор, отчего мне пришлось зажмуриться. По характерному металлическому лязгу услышал, как тот перебирает в лотке свой инструмент. Бросив туда быстрый взгляд, я увидел в нем набор садиста, преимущественно из металла. И все это было залито дезинфицирующим раствором.

— Чего ждем, открывай рот! — прогудел тот, склоняясь надо мной,

Ну и я открыл.

Он сунул мне в рот что-то холодное, пахнущее дезинфекцией. Вот так окуни инструмент в хлороформ и можно спать как убитый. А ну как, боль во сне чувствуется?

— Хм… Хм! Неплохо! — бубнил тот, ковыряя то один, то другой зуб. Затем окончив этот не самый приятный процесс, отложил инструмент в сторону и повернулся к медсестре. — Танечка, запишите. Все в норме, явных проблем я не вижу.

Девушка в халатике зашуршала бумагой, потом принялась искать ручку.

— Я могу встать?

— Угу… — прогудел верзила. Кажется, врачу стало скучно — наверняка, с такими габаритами и физическими данными ему так и хотелось выдрать пару челюстей.

Еще с минуту я ждал, пока Таня запишет в мою медицинскую карту заключение врача стоматолога. Бахнула печать. Затем повернулась ко мне, сунула карту в руки и сухо улыбнулась.

— Свободен! Зови следующего!

Вышел, увидел у стены слегка побледневшего Женьку Смирнова. Заметив мое появление, тот поинтересовался. — Ну как?

— Сойдет… Твоя очередь! — Почему-то я только сейчас обратил внимание, что и голос у меня был совсем не таким, к какому я привык. Но все же это был мой голос.

Тот тяжко вздохнул, посмотрел на собирающуюся за ним очередь и произнес:

— Ну что, я пошел?

Неудивительно, стоматологов боялись все, без исключения, а особенно страшную и ужасную бор-машину. Достаточно вспомнить фрагмент из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», где стоматолог Антон Семенович Шпак сверлил больному пациенту зуб. У того рука дергалась, будто ему там крупнокалиберным перфоратором карьер долбят.

Следующей дверью был кабинет психиатра. Ну, судя по табличке.

Там было на удивление тихо, пахло какими-то цветами.

За столом сидела уже пожилая дама, возрастом около пятидесяти и что-то неторопливо писала в журнале. Я молча зашел, положил перед ней медицинскую карточку. Обратил внимание, что рядом на столе стоит огромный темно-зеленый фикус с мясистыми листьями, а на стволе кто-то прилепил три куска желтой жвачки. Вроде в СССР это был дефицит.

Сел на стул. И тишина.

Она молчит и пишет, ну а я просто молчу. Одновременно прокручиваю в голове, как оно было в прошлый раз. Но почему-то совсем не помню, вот хоть убей. Стоматолога я тоже не помнил.

Она закончила писать, тяжко вздохнула и подняла на меня усталые глаза.

— Служить хочешь? — спросила женщина.

Ну, а что ей ответить? Раз я уже на медкомиссии призывного пункта, значит, других вариантов не осталось. Хотя, помниться в прошлом, я служить, как раз таки не хотел. А вот сейчас мнение было другое.

— Хочу!

Помнится, в прошлый раз я ответил не сразу. А вот на следующий вопрос я тогда ответил категорическим отказом. Потому что испугался.

— В Афганистан полетишь?

— Да можно… — отозвался я, чем слегка удивил врача. Отчетливо заметил, как сократились несколько лицевых мышц.

— Хм, хорошо… На оружие аллергии нет?

— А это как? — вопрос заставил меня улыбнуться. Действительно, странный вопрос.

— Не знаю, — ответила она, пожав плечами. — Вот у предыдущего призывника была аллергия на автомат и штык-нож. А еще он пацифист и с оружием дел иметь не хотел. Знаешь, что я ему посоветовала?

— Что?

— Не типичную военную службу. Утки за больными в госпитале выносить, сам понимаешь, с чем, да? Ну, тот ответил, что как-нибудь с аллергией своей справится, а пацифизм замнет. Но в госпиталь не хочет.

— Нужно было в строительный батальон отдавать. Там такие звери служат, что им даже оружие в руки не дают. А у меня аллергии нет, — улыбнулся я. Вместе с тем для себя уже давно отметил, что психологи, особенно военные, иногда ку-ку.

— Ну, хорошо! — продолжила женщина, рассеянно посмотрев куда-то сквозь меня. — Какой сейчас год? И месяц.

И тут я, можно сказать, сел в лужу. Ведь я реально не знал, что там сейчас на календаре. Впрочем, не сложно догадаться, что раз на улице все зеленое, тепло и солнечно, а внутри призывного пункта идет медкомиссия, то сейчас лето. Ну и память опять же, пришла на помощь. Ведь когда-то я уже был тут.

— Год восемьдесят пятый, наверное! — не став тянуть время ответил я, при этом сделав невозмутимое лицо, а затем добавил. — От рождества Христова! А месяц июнь…

— Угу, угу… А вы когда по асфальту ходите, трещины перешагиваете?

— Не знаю, — я пожал плечами. — А что, это важно?

— Очень. Так как? Перешагиваете?

— Нет, не перешагиваю, ставлю ногу туда, куда придется. И ничего там тревожного я не вижу. И узоров там я тоже не различаю.

— И внутренне это вас никак не беспокоит?

— Совсем.

— Хорошо, хорошо… А кто такой Наполеон?

— В каком смысле? — честно говоря, я даже насторожился.

— Ну, кто? Президент? — она посмотрела на меня с какой-то хитрецой.

— Если вы про Бонапарта спрашиваете, то французский полководец и император. А еще торт есть, Наполеон называется, но думаю, он вас не интересует. Может быть, хватит уже? Пословицы объяснять не буду, они всегда одни и те же, уже надоело.

— М-м… Давай карточку! — вздохнув, тихо ответила женщина. Видимо ей и самой этот цирк уже надоел — а ну, какой я по счету за сегодня⁈

Бывает, что от такой работы психиатры сами с катушек слетают. Помню, одну мадам из нашей базы в центре переподготовки, так та на день рождения своему кролику торт испекла и колпак надела. А потом все это сняла на камеру и в социальную сеть выложила. Сама молодая, только в личной жизни ей не везло. Судя по всему, кролику тоже.