Максим Гаусс – Назад в СССР: 1985 (страница 3)

Сам не заметил, как наступил вечер. Уже в пять часов было темно, поэтому, обратно в казарму мы возвращались по темноте. Как раз в это время зажглось уличное освещение. Было еще около часа, чтобы привести форму одежды в порядок и накремить сапоги.

Я отправился в кандейку, чтобы взять новые банки с гуталином — расходовался он со скоростью света. По всему выходило, что для того, чтобы более менее начистить кирзовые сапоги, нужно было потратить чуть ли не треть банки... Ища нужный коробок между заставленными всяким хламом стеллажами, я отчетливо услышал, как приоткрылась входная дверь и внутрь помещения вошли двое неизвестных. Краем уха услышал знакомые голоса:

— Сегодня ночью все сделаем. Надоело ждать.

— А ты уверен? — второй голос принадлежал рядовому Трусову.

— А куда он денется! — нагло усмехнулся второй. — Тем более, он теперь один.

Я сглотнул — кажется, этой ночью против меня что-то готовилось...

Глава 2. Неприятные моменты

Вместо тревоги и страха, я почувствовал только живое любопытно.

Недолго думая, вышел из-за стеллажа и увидел перед собой своих сослуживцев, из числа тех, с кем удалось «подружиться». Как я и ожидал, один из них оказался Трусовым — был в составе тех, что уже пытались сделать мне «темную». Помниться, тогда мы с Генкой всыпали им так, что мало не показалось. А перепугавшийся Трусов, истошно заорал на всю «располагу», будто его убивают. Мышь позорная.

Но оказалось, что либо старое забывается, либо у некоторых просто память короткая. Они снова начали что-то мутить.

Вторым был рядовой Зайцев, тоже из числа «уральцев». Довольно крупный юноша, откуда-то с центральной части Союза. Негласно был у них заводилой, по крайней мере, так мне казалось.

— Савельев?! — изумленно произнес он, заметив мое появление. Оба потеряли дар речи.

— Что? Не ожидали меня здесь увидеть? — усмехнулся я, подходя ближе. — Ну, рассказывайте, что будете сегодня ночью делать? Вы бы хоть убедились, что здесь никого нет.

— А? — протянул Трусов, хотя глаза предательски бегали.

— Ты слышал, — улыбка пропала с моего лица.

Оба растерянно переглянулись.

— Савельев, что, смелый, да? — лицо Зайцева исказила гримаса. Он уже понял, что закосить под дурачка в сложившейся ситуации не получится. Шагнул ко мне, рука его дернулась, словно хотел что-то сделать, но в последний момент резко передумал. — Похвально, но зря. Ведь ты сейчас один, а Иванец в госпитале. Некому тебя защищать.

— Защищать? Меня? Да я и сам справлюсь, — злорадно улыбнулся я, затем быстрым ударом зарядил ему в солнечное сплетение. Бил не сильно, но так, чтобы тот прочувствовал весь букет ощущений.

От неожиданности, Зайцев охнул, схватился за грудь и качнувшись, рухнул передо мной на колени. Я намеренно отошел назад и обратился к Трусову.

— Ну, ты тоже хочешь? — поинтересовался я, глядя на него как на противное насекомое, кем он, по сути, и являлся. Тот смотрел на меня со смесью страха и ненависти.

— Зря ты это сделал... — прошипел тот, явно опасаясь связываться со мной в одиночку. — Ты не понимаешь.

— Конечно, не понимаю, — продолжил я, шагнув к нему. — Вы жалкая горстка придурков, отчего-то решивших, что можете диктовать тут свои правила!? Да ни черта подобного. Воинский коллектив вещь сложная, в нем нужно адаптироваться, пропустить через себя. Стать одним целым. Если сложится обстановка, при которой придется всем вместе принимать бой, такие как вы сдохнут первыми! И все потому, что сами не разобрались и других в дерьмо втянули. Вы, черти, собрали тут группку «земляков» и считаете, что таким образом обойдете за века сложившиеся правила? Что, в наряды ходить не хочется? А придется! Все ходят, даже сержанты. Самые умные, что ли?

Трусов молчал. Я буквально чувствовал исходящий от него страх, круто перемешанный с ненавистью. Но тявкать он не рискнул бы.

— Слушай сюда, потом Зайцу передашь! Либо вы перестанете валять дурака, либо кому-то будет очень больно, — я протянул руку и поправил на груди оппонента смятый китель, улыбнулся ему. — А знаешь, вот сейчас моя чуйка подсказывает другое. Полагаю, что мои слова вы не воспримите всерьез, поэтому выберите второй вариант. Дело ваше. Я предупредил.

Я повернулся, посмотрел на сидящего на коленях рядового Зайцева, хмыкнул.

— Ладно, пойду я. Друга забери, а то, кажется ему нехорошо, — рассмеялся я, и плечом отодвинув Трусова, вышел из кандейки.

До самого вечера все было тихо. «Земляки» ходили мимо и делали вид, что ничего не произошло. Лишь сам Зайцев кидал на меня ненавистные взгляды, но этим все и ограничивалось. Я не сомневался, они устроят мне какую-нибудь подлянку. Скорее всего, ночью.

Прошел ужин. Тушеная рыба с отварным картофелем и хлеб. Ну еще чай.

Вообще, кормили нас неплохо. А по советским меркам и вовсе — хорошо. К счастью, из-за того, что личного состава было относительно немного, наряд по столовой справлялся хорошо. Известно, что чем на большее количество людей готовится еда, тем хуже готовое блюдо. Из-за экономии и не соблюдения пропорций. Если собрать всех, кто питался в столовой, то можно смело заявить, что число ртов не превышало отметку в семьдесят человек.

С моим возвращением из госпиталя, произошли и некоторые перемены. С подавляющим большинством сослуживцев, отношения у меня были хорошие, уверенные. Лишь шестерка «уральцев», из которых один вечно лежал в лазарете, точила на меня зуб. Хотя изначально, я им вообще ничего плохого не сделал. Сержантский состав больше не гонял — тот случай на стрельбище они оценили, хотя и не показывали это.

Прошла вечерняя прогулка, затем поверхностный медицинский осмотр. Делалось это для того, чтобы убедится, что в строю нет тех, кто у кого проблемы со здоровьем.

Наряды теперь распределял не я, и слава богу. Муторное это неблагодарное занятие — считать, кто и сколько уже отходил, кому нужно накинуть дополнительно. Умывшись и почистив зубы, я отправился к своему спальному месту. Мне сразу показалось, что синее одеяло, которым была застелена кровать, лежит как-то неестественно, даже примято. Откинув край, я стал свидетелем того, что весь пододеяльник был перемазан гуталином.

— Ну что за детский сад? — пробормотал я, оглядевшись по сторонам. Почти сразу столкнулся взглядом с Зайцевым.

Тот выдавил кривую усмешку, отправился в умывалку.

Ладно, мы не гордые. Сорвал пододеяльник, смял его. Отправился за придурком, уже понимая, что гуталин был использован ими как предлог, чтобы взбесить меня. Взбесить не удалось, но внимание к себе они привлекли безусловно. Неожиданно, на моем пути возникло препятствие. Дверь каптерки распахнулась и оттуда выбрался Васильев — вид у него был странный, как будто что-то задумал.

— Оп, Савельев! — он ткнул в меня пальцем. — Так! Рыльно-мыльные процедуры закончил?

— Так точно, — вздохнул я, понимая, что стороннее обстоятельство обойти не получится.

— Вот и хорошо. Заходи, — он кивнул на дверь в каптерку.

— Зачем?

— Не понял. Савельев?! Это приказ! — возмутился сержант, тут же нахмурившись. — Сейчас наряд выхватишь. Ну?

Я кивнул, вошел внутрь, Васильев прикрыл за мной дверь.

Внутри каптерки уже сидели Петров и Бойко, оба в одних штанах, без верха. Оба вспотевшие. На полу лежал спортивный инвентарь. Ну, все ясно.

Частенько замечал, что после отбоя наши сержанты занимаются спортом. Очевидно, что к дембелю хотят массу нарастить, жир согнать ну и чтоб мышца появилась — нормальное желание каждого солдата, готовящегося к дембелю. Надо же потом покрасоваться накачанными мышцами?!

Для этого они заранее натаскали в каптерку гантели, гири. И по вечерам, через день устраивали прокачку, соревнуясь друг с другом. Иногда приходили сержанты с других точек, у которых личного состава не было.

— Так, Савельев! Ты вроде не дрыщ, давай так... — начал воодушевившийся Бойко. — Отожмешься больше чем я, получишь банку сгущенки!

— Ну-у, ты не распыляйся особо, Серега! — фыркнул Петров, оценив приз.

— Нормально все! — тот, не приемля возражений, качнул головой. — Банка сгущенки самое то! Я у Макара в столовой аж шесть банок отжал. Все равно столько сами не сожрем. Да и достала она уже. Лучше бы тушенку дал.

— Угу... А он где жрать будет? — Петров махнул в сторону двери рукой. — Под одеялом?

— А если я проиграю? — уточнил я, прервав дискуссию.

— Ха-ха... Э-э! Ну ладно… Наряд вне очереди, во внешний патруль!

— Идет! — усмехнулся я.

Перспектива, конечно, так себе. Бродить по периметру в течении суток мне не сильно хотелось, зато была куча времени подумать.

— Ну, тогда первый и начинай! — потер руки Бойко, затем достал из-под стола банку, бахнул ее об стол. — Вот суперприз! Давай, упор лежа принять!

Я принял стойку, начал под счет. Делали без контроля, расстояние от груди до пола не фиксировали. Мы же не на олимпиаде, в конце концов.

Первые тридцать раз прошли легко и быстро — Васильев считал как положено, без обмана. Еще двадцать пять я сделал уже с должным усилием, но по правилам и в счет. Следующие двадцать пошли уже через силу и напор, таким образом, добив общее число повторений до семидесяти пяти. Иногда сержант филонил, пропуская отдельные повторения. Я не реагировал.

— Ну, Савельев! Выдохся? Нет? Что, неужели так сгущенки захотелось? — подначивал Петров, глядя то на меня, то на младшего сержанта Бойко. Последний стоял рядом со столом, вид у него был озадаченным.